Ага. Любопытное начало. Что же понадобилось такому человеку от вчерашнего курсанта, который толком и зарекомендовать себя не успел пока? Ведь ещё в конце обучения я подал заявление на вступление в отряд. Хотя в будущем была такая практика, когда за молодыми и перспективными кадрами охотились сызмальства. А я, что ни говори, по всем показателям был перспективный.
Прохоров взял со стола моё личное дело и не спеша пролистал его.
— Итак, Громов… Выпускник Качи. Отличные характеристики. Медалист. Лётные навыки на высоком уровне. Проявили себя… в нештатных ситуациях, — он сделал акцент на последних словах, снова посмотрев на меня. — У нас о вас сложилось самое благоприятное мнение.
— Служу Советскому Союзу! — выпалил я на инстинктах. Что-то в его тоне мне не нравилось. Это не похоже на стандартную беседу. Сначала будет пряник, а затем кнут? Или я дую на воду?
— Именно поэтому, — продолжил с мягкой улыбкой Прохоров, откладывая моё дело в сторону и складывая руки на столе, — я хочу сделать вам одно предложение. В нашем управлении в скором времени освободится очень перспективная должность. Помощник начальника отдела по подготовке и распределению лётного состава. Работа ответственная, бумажная, но… с огромными возможностями для карьерного роста. Через пару лет при вашем упорстве вы легко сможете претендовать на руководящую должность. Зарплата, разумеется, тоже порадует. А там и служебная квартира в Москве не за горами будет.
Я сидел, не двигаясь, а мой мозг в это время лихорадочно обрабатывал поступившую информацию. Это было неожиданно. Такая внезапная забота о карьере какого-то выпускника наводила на определённые мысли.
Да, я был хорош. Но я не единственный такой. В стране ещё масса таких же целеустремлённых, талантливых и умных парней. Что это? Удача? Сомнительно. Я слегка прищурился и посмотрел на подполковника, прикидывая в уме, может ли моё предположение быть правдой.
— Товарищ подполковник, — аккуратно начал я, подбирая слова. Дерзить с ходу я не хотел. В конце концов, этот человек ничего плохого мне не сделал. Он даже не стал говорить со мной свысока или давить авторитетом. — Я очень ценю ваше предложение, но моя цель — попасть в отряд космонавтов. Я хочу летать и участвовать в космической программе.
Прохоров снисходительно усмехнулся и покачал головой.
— Лейтенант, уж поверьте мне, я понимаю ваши романтические порывы. Все мальчишки мечтают о космосе. Но давайте посмотрим правде в глаза. Космическая программа — это лотерея. Строжайший отбор, немыслимые нагрузки, непредсказуемый результат. Вы можете просидеть годы в дублёрах и так ни разу не подняться на орбиту. Это если вам повезёт пройти отбор. А если нет? Вы можете распрощаться даже с карьерой лётчика. У нас же вы получите стабильность, уверенность в завтрашнем дне и реальную власть. Вы сможете по-настоящему влиять на развитие нашей авиации и воспитывать новых лётчиков. Разве это менее достойная цель, чем космос?
Я молчал, обдумывая его слова. Сдаётся мне, что этот человек не просто предлагает мне новые возможности. Он будто пытался мягко, но настойчиво увести меня подальше от космоса. И у меня возник вопрос: почему? Либо это стандартная вербовка талантливых кадров в аппарат, либо это чей-то приказ. А со всей этой кашей, которая варится уже не первый год вокруг меня, такой вариант я не стал бы откидывать.
Да, я не шибко значимая персона в масштабах всей игры, но я уже не единожды путал карты заговорщикам или кем они там являются на самом деле. Мне об этом не только Ершов говорил. Что, если и сейчас я кому-то сломаю все планы своим вступлением в отряд? Вот и пытаются меня «купить», раз напугать не вышло. Хотя надо признать, предложение и правда хорошее. Многие бы согласились. Многие, но не я.
— Товарищ подполковник, — я всё же решил настоять на своём. — Ещё раз благодарю вас за оказанное доверие и столь лестное предложение. Цель действительно не менее достойная. Но я принял решение ещё тогда, когда поступал в аэроклуб. Я буду пробиваться в космос. Это моя единственная цель.
После моих слов у моего собеседника нервно дёрнулась щека, а по его лицу пробежала едва уловимая тень раздражения, но он мгновенно взял себя в руки. Маска добродушного дяди-начальника вернулась на место. Но было поздно. Я успел заметить истинное лицо Прохорова. Не такой уж ты и добродушный, да, товарищ подполковник?
— Что ж, — проговорил он, натянуто улыбаясь. — Ваше право. Но не спешите отвергать моё предложение. Подумайте хорошенько. Ведь на кону будущее не только ваше, но и вашей будущей семьи. Когда передумаете, — он сцепил руки в замок, а его улыбка стала такой загадочной, будто он знал что-то такое, чего не знал я, — приходите к нам. На этом наш разговор окончен. Можете быть свободны, лейтенант.
Я встал, отдал честь и, развернувшись, вышел из кабинета.
Уже на улице до меня дошло то, что царапнуло моё подсознание в словах Прохорова. «Когда передумаете», не «если». Стоит приготовиться к очередной подлянке. Уж слишком уверенно говорил подполковник.
* * *
С Катей мы договорились встретиться в Сокольниках. Вышел я с запасом времени, поэтому пришёл первым. Выбрав место у самого фонтана, я принялся ждать. Посмотрел на безоблачное небо. Солнце всё ещё припекало вовсю, но под кронами старых лип тенисто и наверняка прохладно. Можно будет пойти туда, когда Катя придёт. Или отправиться к прудам, покатаемся на лодках.
Перевёл взгляд на фонтан. Струи воды, взмывая вверх, сверкали на солнце и с шумом разбивались о чашу фонтана. Я смотрел на эту игру света и воды и старательно отгонял мысли о Прохорове. Подумаю об этом, когда приеду домой. А сейчас нужно сосредоточиться на разговоре с Катей.
Вскоре я заметил и её. Она шла по аллее, оглядываясь по сторонам в поисках меня. Одета Катя была в лёгкое голубое платье, в руках маленькая сумочка. Идёт, болтает ею, походка чуть ли не вприпрыжку. Выглядела она, как и всегда, очаровательно. Невольно сравнил её с Натальей. Вроде и разница в возрасте невелика, но они такие… разные. Катя всё ещё сохранила какую-то девичью непосредственность, не разучилась искренне радоваться всему вокруг. И это подкупало. А вот Наталья уже избавилась от этого, повзрослела.
Я помахал рукой, привлекая её внимание. Когда Катя меня заметила, она улыбнулась и поспешила ко мне. На этот раз и впрямь вприпрыжку.
— Привет! — чмокнула она меня в щёку, когда подошла. — Прости, что задержалась.
— Ничего страшного. Я и сам не так давно приехал.
— Правда? Тогда хорошо, — Катя осмотрелась. — Чем займёмся?
— Предлагаю прогуляться к прудам, — я уже выбрал, куда мы пойдём. К тому же нам никто мешать не будет. — Там сейчас красиво. На лодке покатаемся.
— На лодке? Ух! Я никогда не каталась! Пойдём скорее, — она взяла меня за руку и потянула в сторону прудов.
Мы пошли по главной аллее парка. Вокруг кипела жизнь. Мимо нас проходили семьи с детьми, которые наперебой просились то на карусели, то в детский городок, шумные компании студентов, пожилые пары, неспешно прогуливавшиеся под руку.
В тени деревьев расположились художники с мольбертами, которые с одухотворённым видом водили кистью по холсту, запечатлевая летнюю зелень и играющих детей.
Мы прошли мимо детского городка. Оттуда доносился заливистый смех и визг. Карусель, раскрашенная в яркие цвета, кружилась, унося в весёлом вихре счастливых малышей. Я улыбнулся, глядя на них. В голове заиграл мотивчик песни Шатунова: «Детство, детство, ты куда бежишь». Не удержался и принялся её негромко насвистывать.
Впереди показалась веранда танцев. Там уже играл духовой оркестр, а несколько пар кружились в медленном танце. Я посмотрел на Катю.
— Зайдём? — предложил я, видя, как загорелись у неё глаза.
Катя шагнула в сторону веранды и уже хотела кивнуть, но в последний момент передумала.
— Не-е, — мотнула она головой. — Давай после лодок. Потанцевать можно и вечером.
Настаивать я не стал. Танцевать я умел, но не шибко любил это дело. Но что-то мне подсказывает, что до танцев у нас сегодня дело не дойдёт.
