— Как, совсем? — грустно пробормотал я. В кабинете царила прохлада, не зря же они все собрались у камина!
— Разумеется! — фыркнул эльф, — Быстрее, Тервинтер! Здесь вы никого не смутите!
Ректор молчал и улыбался с самым заговорщицким видом.
Через пару минут я уже дрожал в центре довольно сложного магического круга, сжимая в руках мокрый и теплый труп кота. С него капало теплым, капало мне прямо на яйца, всё это дело испарялось и охлаждало меня еще сильнее, а всем этим важным взрослым, собравшимся вокруг инсталляции имени «Джо», было злорадно начхать на мои проблемы!
— Обычная привязка фамильяра к студиозусу элементарна! — разглагольствовал эльф, мелко-мелко строча своей белой палочкой воздух, — Этот процесс более чем естественный. У нас же, господа, задача создать тело для уже привязанного духа, который, по словам его хозяина, мало того, что вплавлен прямиком в его душу, так еще и представляет из себя полноценное разумное существо!
— Ну, не очень полноценное, — лязгал я зубами, — это, всё-таки, к-кот.
— Бывшее божественное животное, ты хотел сказать, да, Джо? — подал голос закатывающий рукава ректор.
— Ну да, — кивал я дрожащей головой, — н-н-н-но к-к-к-кот!
— Молчите, Джо! — подала голос и Трилиза, тоже готовящаяся работать, — Вы, конечно, отменно учитесь, но то, что сейчас начнется — далеко за пределами вашей компетенции! Будьте благодарны!
Труп бы протерла полотенцем, перед тем как мне давать, злобно про себя подумал я, был бы благодарен! Хорошо, что оно не пахнет…
— Артуриус, вы готовы? — взял на себя командование ректор.
— Да!
— Трилиза?
— Да-да…
— Эльдарин?
— Заканчиваю… еще строка… всё!
— Хорошо, — решительно кивнул Боливиус Вирт, — А теперь, Джо, не двигайся. Поверь, ты не хочешь знать, что может случиться! Начинаем!
Я могу, сидя в библиотеке и разбирая бредни старых магов, долго злословить на тему, сколько в этом мире рукосуев, графоманов и выпендрежников, но как правильно заметила строгая тощая выдра Саммерс — сам понятия не имею, на что способны местные маги. Я имею в виду из реально мощного колдунства, такого, от которого ты пучишь глаза, прикусываешь губу и понимаешь, что из своего маленького болота видишь только камыш, да срущего неосторожной жабой аиста.
Колдунство вжухнуло будь здоров каждому! Краммер буквально искрил, выдавливая из себя магии так много, что она создавала ветры в комнате, Саммерс, да благословят её боги за юбку в пол, размахивала скипетром, бурча себе под нос повторяемое заклинание, организуя тем самым мощь Боевого мага в некоторую систему волшебных знаков, которую, в свою очередь, насиловал эльф, протянувший сотни тончайших магических поводков к висящим в воздухе символам. Его палочка мелькала как сумасшедшая, сплетая белоснежный канат искрящейся энергии. Этот канат, это мультиволшебство, сам ректор, Боливиус Вирт, направлял уже своей палочкой в мою чахоточную грудь, прямо сквозь дохлого кота.
Сначала всё чесалось так, что я даже дрожать перестал, а затем… затем ухвативший проспавшую почти тринадцать лет часть меня волшебник начал тянуть… в кота. Это было неописуемо. Совершенно. Полностью.
Абсолютно!
Но если бы меня как следует напоили бы, заплатили… нет, буквально осыпали бы золотом…! Тогда бы я признался, что чувствовал себя, как начинающий зоонекрофил, у которого не стоит, но при этом существует некая совершенно безжалостная сила, постановившая, что акт осквернения дохлого животного должен состояться любой ценой! Это было одно из самых ужасных ощущений, что я испытал за несколько жизней.
А затем он проснулся.
Он почувствовал.
Нет, вы не поняли, он, проснувшись, почувствовал себя вялым пенисом зоо-некрофила, который безжалостная сила пихает в неположенное природой место!
Вот тогда нам стало жарко… очень. Настолько, что когда орущая в панике, матерящаяся, воющая от непредставимого ужаса часть меня вошла в труп кота, то основная часть, то есть невошедшая, попросту отрубилась.
Ненадолго.
Открыв глаза, я посмотрел на потолок, на виднеющиеся по бокам лица магистров, исполненные умеренного любопытства, а потом всё это дело заслонила пушистая, но какая-то вздроченная морда белого кота с шикарными черными тенями вокруг глаз. Последние были жутко выпучены и полны чистейшего бешенства!
— Совсем не похож на труп… — прохрипел я, с трудом выдавив эту фразу.
— Джо!!! — взвыл Шайн, Лунный Кот, бывшее божественное животное бога Дахирима, повелителя случайностей, — Сукин ты сын, Джо!!! Я убью тебя, сволочь!!!
…а затем я вырубился повторно.
Глава 4
Гранд финал
(пять лет спустя)
— Табисагар Моули!
Дружные аплодисменты. Очередной двадцатилетний молодой человек с ярко сияющими от счастья глазами восходит на трибуну, к торжественно выкрикнувшему его имя магистру-ректору Боливиусу Вирту. Ему хлопают все, ученики, преподаватели, деканы, гремлины. Его кошка, мохнатая и отчаянно рыжая, гордо держит огромный пушистый хвост трубой, пока ученик, принимающий из рук Вирта свой медальон Мастера, кланяется затем преподавательскому составу, вручая потом Дино Крэйвену, Мастеру Гремлинов, свою ученическую волшебную палочку. В ответ он получает свой выпускной жезл, которым начинает потрясать над головой, обернувшись к аплодирующей ему толпе.
Никто не жалеет ладоней. Сегодня завершается наше десятилетнее обучение азам магии, сегодня мы становимся магами. Радость, волнение и страх. Впереди, конечно, праздник, но также впереди и последний день мира, который мы, волшебники, знали. Завтра с утра разойдутся дороги ста тридцати новых магов Орзенвальда, причем разойдутся не просто так! Мы впервые в жизни покинем магический мир, ибо уготовано нам всем жить в обычном! Здесь мы станем не более чем нечастыми гостями.
Школа закроется на пять, а может быть, и на десять лет. Никто не знает, когда на Младенческом Фургоне вновь кончатся все свободные места, так что мы пока — самое новое, самое свежее поколение магов. Боевые маги, носители посохов, разойдутся по королевствам этого мира, ища себе покровителей и хозяев, Мастеров поглотят крупные города, вечно голодные на зелья и магические предметы, Исследователей приютят крохотные анклавы магов и ученых, где вечная нехватка подручных стала притчей во языцех, ну а нас, скромных Башенных магов, ждут… наши башни.
И, когда я говорю «нас», то имею в виду двадцать два волшебника. Всего двадцать два. Мало того, что это лучший результат в истории Школы Магии, так еще и стоящие вокруг меня маги Башен отнюдь не похожи на изнывающих от жалости к себе неудачников! Почти все они готовы к переаттестации уже сейчас, но вот, решили взять пример с некоего негодяя, у которого самый противный на свете кот-фамильяр, то есть пожить где-нибудь в сельской местности и вообще понять, чего они хотят от жизни, а затем воплотить это в собственной башне!
— Кантрум Элиза!
— Лапиус Сонна!
— Тервинтер Джо!
А вот и моя очередь.
«Яйца отрежу, если выкинешь что-нибудь», — молчаливо обещаю я коту, сидевшему возле меня.
«Сам обосрешься», — мрачно говорят его глаза, — «Вперед и с песней, неудачник!»
Плюс. В этой жизни я у меня нет внутреннего кота, то и дело разглядывающего мои мысли и комментирующего все подряд. Минус? Теперь это живой кот, и когда он откладывает личинку, запах стоит такой, что хоть цыган выноси! В общем, теперь иногда я очень быстро просыпаюсь.
Мне хлопают много и сильно, даже свистят. Ни грамма не тешу себя иллюзиями, что заслужил подобное. Много чести взрослому человеку немного помочь детям, показав на своем примере, что терпение и труд перетрут всё, если в голове не опилки. Тем не менее, улыбаюсь, машу рукой, играю свою роль до конца. Половина бывших детишек меня бы с удовольствием прибила бы за то, что вместо счастливого волшебного детства было обучение в стиле «работать, негр, солнце еще высоко!», но кого волнуют детские эмоции? Вот полные гордости морды преподавателей — совсем другое дело!
