— Надо будет или бочку, или большой чан с водой где-то рядом поставить. Как-то сразу не додумался, — произнёс, вставая с лежанки. — Мне на первый день хватит…
— Так, показывай, что тут у тебя, — поутру следующего дня я направился к кузнецу.
— Готово, уважаемый энц. Мудрёные штуковины получились. Мы такими же, только деревянными и без вот этих крыльев землю пашем. А эти…
— Эти четыре штуки надо параллельно друг за другом закрепить и тогда станет как надо.
— Не потянет, — вступил в разговор управляющий. — Когда пробовали, лошадь один едва с места сдвинуть смогла. Слишком глубоко в землю уходит.
— Запрягите две, а лучше три. Видишь, какая ширина получится? Это считай за один раз четыре прохода делается. А что глубоко в землю уходит, так лучше вспахиваться будет. Борону сделал?
— С этим проблем, уважаемый энц, не возникло. Смотрите, — кузнец указал в дальний угол кузни, где лежала грубо сделанная борона. Но мне-то не красоваться ей, а, чтобы крестьяне работали, землю после вспашки ровняли.
— Хорошо. Тоже опробовали?
— Опробовали. Одна лошадь тянет. Вот только прыгает эта конструкция, как вы её назвали… «бо-ро-на», словно кузнечик по полю.
— Утяжелить надо, если прыгает. Пару камней или лучше съёмный груз какой, — последнее сказал, смотря на кузнеца.
— Сделаю.
— Лучше два одинакового веса, — продолжал, — чтобы если что, один снять.
— Понятно…
С утра настроение у меня было прекрасное. Кузнец у меня молодец. Всё схватывал на лету, работал, металл за зря не поганил. И борона и четыре плуга у него получились что надо. Я конечно не специалист. Угол крыльев и всякую геометрию просчитать не смог — не знаю я этого, но на мой взгляд вышло относительно нормально. Тем более, я не поленился, съездил на поле, где испытывали мою новинку. Глубина вспашки после сравнения с прежним плугом меня, не знатока, удовлетворила, а после прохода бороной вообще стала красота. Ровное поле, точнее небольшой кусок, что выделили под мои чудачества управляющий радовал глаз.
— Что ж вы, уважаемый энц, не позавтракав на поле поехали, — встречал меня управляющий. Делать ему что ли нечего, что практически постоянно у меня на виду. Нет бы делом что ли занялся: приход-расход посчитал, но надо отдать должное, как спросил у него бумаги, что куплено, за сколько продано, как к зиме готовимся, так сразу всё предоставил. В цифрах я ничего не понимаю, например, хватит нам — жителям усадьбы заготовленных зерновых или овощей, в частности картофеля[1], это я его так по привычному для себя назвал, чтоб не мучиться, до следующего урожая или нет, останется на семена и прочее, прочее. Так что копаться в бумагах я не стал. А лично захотел посмотреть, что и как. Тем более, пока заняться было нечем. В голову шли идеи только те, которые воплотить в жизнь я не мог в силу отсталого технического и технологического развития цивилизации. Ну не открыли здесь ещё электричество и, соответственно, электрический двигатель. Я вообще молчу про прокатный стан и много чего полезного. Хотел ткацкий станок придумать, но полночи мудрил над чертежами, но так и не смог ничего придумать или вспомнить. Вот только со швейной машинкой у меня кое-что получилось. Такой, с ручным приводом. Но пока это только наброски. Я ж не разбирал её, не знаю внутреннее устройство и механику. Так что пока вникал в дела хозяйские, ожидая пока привезут первые три заказанные у недоювелира чернильницы-непроливайки и стеклянные бутылочки под них. Письмо на стекольный завод я отписал с размерами и чертежом, что мне нужно. Теперь ждал ответа.
— Ничего позавтракаю. Пошли на кухню, — пришла мне идея, посмотреть, что можно усовершенствовать на кухне. Так как майонеза здесь не было, вот я и намеривался его придумать.
— Как на кухню?
— А вот так! — что-то он меня часто стал раздражать своими вопросами, видимо, что-то скрывает. Вон как занервничал. Почему-то у меня к этому управляющему часто просыпалось чувство подозрительности. Может из-за того, что фактически навязан одним из соседей, но пока ничего плохого про него сказать не мог. Дела ведёт, дворовых излишне не гоняет, голодом не морит. Вроде, кого встречаю одеты нормально, чистые, помытые. Даже некоторые мужики по моей моде стали лица брить. Кстати, скажу, пренеприятнейшее это занятие. Про безопасную, а тем более электрическую бритву тут не знают, приходится обихаживать себя пусть и не каждый день, а через два-три, что в норме вещей, опасным, заточенным до невозможности небольшим специальным ножом-бритвой.
— Так у вас уже накрыто.
— Ничего страшного. Поем… — чуть не сказал, что Бог послал на кухне, но религии как таковой здесь нет. И пришлось бы объясняться, кого из соседей кличут Богом, — … поем, что есть на кухне. Там картошку с салом и парой яиц, — привык я хорошо завтракать, что по первому времени для прислуги было необычно. Принесут варёное яйцо, маленькую булку с маслом и что-то вроде чая, и всё. А я потом хожу голодный и злой. Но ничего, приучил я их быстро, чтобы нормальный завтрак для мужика готовили. Я ж целый день на ногах, то вожжа укусит уеду куда смотреть как дела делаются, то у кузнеца до вечера стою над душой.
Появился на кухне я в первый раз и, соответственно, вызвал переполох. Пришлось успокоить главную кухарку, что не по её душу пришёл, а позавтракать, так скажем на скорую руку. Что меня сначала порадовало, так это много ребятни-поварят, что сновали туда-сюда, а бо́льшая часть сидела вокруг большого чана и чистила овощи.
— Детишек, смотрю, много у вас, — спросил у поварихи уточнить, как они используют детский труд. Ведь на мой взгляд семь-девять лет, это рано приступать к серьёзной работе. Мы же не англосаксы какие, чтобы малолетних детей в шахты загонять. Вот и поинтересовался, так скажем, условиями труда.
— Так и готовим на всю усадьбу. Столько овощей надо перечистить, подготовить к закладке, что повара не справляются. Я тут не одна, двое ещё со мной готовят. У кого лучше всего получается первое блюдо, у кого каши, у кого мясо. Вот и разделили обязанности. И все они, — тут она улыбнулась, — мои помощники повара, вышли как раз из этих ребятишек, что сейчас помогают по кухне.
— Хорошо. Я очень рад что не бездельничают и вроде не худые, как деревенские.
Тут повариха засмущалась. Подкармливает она их за мой счёт, но пусть. Я не в обиде. Пусть работают.
— Но пока жарится картошка, подай мне пару свежих яиц и растительное масло. Сделаю один соус, будешь мне потом готовить…
Старшая повариха внимательно следила за моими действиями, видно, что хотела научиться и потом угодить своему энцу. А я, не зная пропорций, начал с малого: взбил одно яйцо с маслом. Налил на глаз, помешал. Не загустевает. Добавил ещё масло и опытным путём пришёл к выводу, что на одно яйцо нужен стакан растительного масла. Взбивать полученную массу до густоты было тяжело и мне помогали, а я, как настоящий дворянин, руководил процессом. Потом добавил чуток соли, к сожалению, ни сахара, ни лимонного сока, у меня под рукой не оказалось. Только горчица. Но упомянутые мной ингредиенты можно было поискать на рынках, чем я и озадачил смотревшего за моим действием Вихора.
— Что ж. Теперь будем пробовать.
Намазал получившуюся густую массу на хлеб, положил огурец и откусил. Ничего так получилось. Но чего-то не хватает. Видимо, всё-таки не весь рецепт запомнил. Хотел ещё показать, как делается сгущённое молоко, но оставил это на потом. Слишком долго и муторно с его приготовлением возиться. Итак, удивлённые глаза поварихи и Вихора едва не вылезали из орбит, когда они с осторожностью пережёвывали приготовленный простой бутерброд.
— Это вы в столице научились? Я сколько не занимаюсь поварским делом, но о таком соусе никогда не слышала. У меня и книги есть специальные, но чтоб из таких простых ингредиентов сотворить такое…
— Можно сказать что и в столице, но только я этот соус под названием «Майонез» придумал сам. Как-то в походе у нас остались… — начал заливать, рассказывая историю создания самого знаменитого соуса, что не мог остановиться. А меня слушали с открытыми ртами.
