Командор (СИ) - Киров Никита

— Жалко тебе, что ли?

Они общались беззлобно — это всё же слаженная группа с большим опытом, и разговаривали совсем не так, как принято по уставу в гвардейских соединениях, во дворце и на парадах.

Разведкорпус как раз работал такими небольшими отрядами по пять человек, а не целыми ротами, их офицеры не командовали рядовыми. Вот и такая манера общения.

— Зато вы нормальные ребята, — Ермолин долго молчать не смог. — Молодцы. Есть за что уважать, и капитана, и пацанов. Настоящие северяне. Ничего, ещё научимся воевать. А когда научимся — хана им всем. Да мы и сами вроде как гвардия. Джамал вот лучше бы маршировал, чем здесь воевал. Так ведь, хитрая пустынная морда?

— Не отвлекай от дороги! — отозвался тот.

Вообще, это правда, что сюда прислали новобранцев. По бумагам гвардия и спецвойска считаются сильнейшими войсками империи, а по факту — молодые ребята без подходящей выучки.

В десанте сейчас мало опытных бойцов, а в других соединениях всё ещё хуже.

Грузовик снова остановился.

— Смерть узурпатору с севера! — проорал Джамал.

— Свободу Инфиналии, — проговорил чей-то злой голос.

Но проезд не освободили. Кто-то подходил ближе, я услышал шаги. Сделал знак Шутнику и Гвоздю, чтобы приготовились.

— Что везёшь? — донёсся чужой голос снаружи.

У пустынников и нас один язык, но их выговор порой было крайне сложно понять.

— Припасы на передовую, — ответил Джамал. — Приказ Салаха.

— Я проверю, что там, — сказал боец, обходя грузовик.

Его шаги слышны отчётливо. Мы приготовили оружие.

— Проверь, только ничего не трогай, — Джамал посмотрел на него. — У меня в кузове взрывчатка. Если что-нибудь тронешь — рванёт так, что ошмётки от тебя долетят аж до Дискрема.

— Взрывчатка? — с опаской переспросил боец.

— Ну да. Активный игниум и три бочки игниумной пасты. И по этим дорогам всё разболталось. И если…

— Всё, проезжай! — торопливо закричал боец.

Мы поехали дальше. Ермолин опустил пулемёт и сразу расслабился. Мои бойцы ещё не умели так быстро переключаться, вот и переглядывались с тревогой.

— Удалось, — сказал я. — Вольно, бойцы.

— Хорошая была идея у тебя, — отозвался Джамал из кабины. — А у меня тут спирт ещё есть. Его уже хотел отдавать, а потом вспомнил, как ты говорил про игниум…

— Останется на крайний случай, если кто-то не боится взрывчатки, — я усмехнулся. — Напоим. Или себе оставим, отпразднуем День Империи.

Он засмеялся и свернул на другую дорогу, где объехал баррикаду из двух разбитых трамваев и поехал вдоль аллеи со сгоревшими деревьями. И не только.

— Вот же срань, — проговорил Ермолин. — Так и будут здесь стоять. Годами.

Приходилось прижиматься к обочине, ведь всю дорогу занимала колонна сгоревших бронемашин: основные танки Т-12 «Волк» (которые до переименования назывались ЯВ-9), тяжёлые Т-36 «Молот» и несколько бронемашин пехоты.

Здесь машин десять, чёрных, закопчённых, у некоторых сорваны башни. Рядом лежали тела.

И что хуже — с другой стороны бульвара стояла ещё одна колонна, повёрнутая им навстречу. Будто две колонны встретились на узкой улице и никак не могли разъехаться.

— Что здесь случилось? — спросил я.

— Засада, — проговорил Ермолин и произнёс: — Штабы эр-вэ-эс Огрании и эр-вэ-эс Хитланда не смогли между собой скоординироваться. Ну или не захотели. А ещё кто-то посчитал хорошей идеей отправить танки в центр города, чтобы поднять свой флаг раньше соседа.

На некоторых танках ещё можно разглядеть надписи и гербы: «РВС Огрании» и эмблема в виде пылающего копья или «РВС Хитланда» и герб в виде алебарды.

Армия у нас была устроена особым образом. Во главе небольшая имперская армия, а основа вооружённых сил империи — многочисленные Региональные Вооружённые Силы каждого из входящих в страну государств, сокращённо РВС. Вот как эти.

Они подчиняются имперскому командованию, но внутри группировок сохраняют автономию. И сейчас это вышло боком, когда разные РВС стали входить в один город.

— Колонны встретились на этой улице и не смогли разъехаться, — заключил я.

— Вот именно. А пока командиры спорили, кто кому должен уступить дорогу, их постреляли из гранатомётов. Вообще, каждый штаб действует, будто он здесь один. А их много, — он начал загибать пальцы. — Императорский штаб, Генеральный штаб, штабы РВС, штабы армейских группировок…

— Погибло много, но в колонне должно было быть больше бойцов, — заметил я, посмотрев ещё раз. — Пустынники убрали тела? Или кто-то ушёл из засады?

— Кто в плен попал, но ушли многие, куда деваться.

— Некоторые могут сидеть где-то рядом, — я задумался. — И снова могут принять нас за сухарей, как там. Лучше найти другую дорогу.

— Сворачиваю, — подтвердил Джамал после недолгого раздумья.

Он повернул за ближайший угол, проехал ещё. Бочка у выхода упала, пришлось поднимать, чтобы не разрушила нам маскировку.

Какое-то время дорога была спокойной, Шутник даже уснул, сказывалась усталость. Но я его разбудил — остался ещё блокпост, последний.

Ермолин подобрал пулемёт, остальные тоже взялись за оружие, а я чуть выглянул в дыру.

Эти на пустынников не походили. У них тёмно-зелёная униформа иностранного образца с бронежилетами и разгрузкой. Такие носят в армии Дома Лихтари, одного из домов заморской империи Дискрем. Знаю, потому что там я родился и учился.

Оружие тоже другое, не привычная всем АВР, а М-52. Да и бойцы носили бороды, при этом не были смуглыми, как пустынники. А в имперской армии бороды почти нигде не дозволялись.

Наёмники? Скорее всего.

— Смерть узурпатору с севера! — прокричал Джамал пароль.

— Свобода, свобода, — недовольно отмахнулся один из них. — Что везёте?

Выговор из Дискрема, очень характерный, резкий и громкий. Ну точно наёмники. Или очередные интриги заморской империи, которая подогревает внутренний конфликт.

— У меня приказ провезти взрывчатку, — ответил Джамал.

— Что именно?

— Взрывчатка, активный игниум, игниумная паста, три бочки. Её тут всю порядком растрясло. И если рванёт…

— Вот и посмотрим, чтобы не рвануло.

Я поднял руку в жесте, и все мои бойцы замерли. А наёмник пошёл к машине.

Ермолин покосился на меня, я кивнул и поднял автомат. Разведчик начал показывать жестами, сколько их, следя за ними в щели.

Раз, два, три, четыре… пять бойцов на блокпосту. И ещё пулемёт на станке, укрытый в здании. Пулемёт опаснее всего — положит нас за секунду, его надо вынести в первую очередь.

Наёмник приближался к кузову. Шутник тяжело сглотнул, Краб зажал себе рот, майор Чан очень тихо достал пистолет.

— Салах требует привезти ему это как можно скорее, — говорил Джамал, открыв дверь. — Завтра сложная операция, и если не успеем…

— А мы быстренько, — отозвался наёмник. — Что ты там везёшь, говоришь? Игниум?

— Не только. Вот, у меня есть образцы.

Джамал полез в кабину и вытащил оттуда сумку, в которой звякнуло что-то металлическое.

— Консервы и… спирт? — наёмник заржал. — Контрабанду, значит, везёшь? Поэтому не хочешь, чтобы мы посмотрели?

— Только не говорите никому, а то у нас строго, — хитрым голосом продолжил Джамал. — А я с вами поделюсь. Бойцы на передке за спирт что хочешь дадут.

Послышался звук отвинчиваемой крышки канистры. Странное дело, но во всей этой вони, что окружала нас, я различил отчётливый запах спирта. Ну, или мне так показалось.

Ермолин улыбнулся и показал левую руку в своём любимом жесте, только без отсутствующего большого пальца, мол, смотри, как Джамал умеет убеждать.

— Это хорошо, что поделишься, — донеслось снаружи. — Но мы всё равно проверим.

— Как угодно, — серьёзно проговорил Джамал.

Ермолин при этих словах напрягся. Значит, это какой-то условный знак. Он чуть привстал и направил пулемёт прямо на брезент, где должен был находиться один враг.

Я сделал знак Шутнику и Гвоздю — они тоже должны были стрелять. Музыкант потянулся к оружию, я дал ему свой пистолет, ведь правая рука у него в порядке и стрелять он может.