– Наберись терпения, – бросил ему Генерал и сплел еще одну иллюзию, превратив драную ветошь в лохматого сторожевого пса.
– Но… – начал было Сунэку, и образ тут же сменился пушистым белым котом.
– Но… – эхом повторила Карико, и мгновение спустя на стол, взмахнув крыльями, взлетел красивый петух с блестящими перьями.
– Фокусы, – пояснил Генерал. – Тренируюсь. Теперь идемте.
* * *
Днем город выглядел ненамного опрятнее, нежели накануне вечером, а где-то даже, наоборот, хуже. В Котлах жили в основном работяги, перебравшиеся сюда из деревни в поисках лучшей жизни, и не особо обеспеченные представители прочих сословий – служащие вроде их соседки Алисы, мелкие лавочники и прочие голодранцы.
По раскисшей от непрестанных дождей мостовой шли старик, девушка и парень. Причем опытный глаз сразу же определил бы, что главенствующее положение в маленькой группе занимает именно подросток. Но жителям Котлов было на это плевать, они занимались выживанием, и субботний день не был исключением. Кто-то торговался с водовозами за белые бочки с невской водой – считалось, что она чище, и ее можно было пить. Другим наливали из желтых и зеленых, соответственно, из Фонтанки или каналов. Такую воду советовали использовать для хозяйственных нужд, но немало было и тех, кто варил на ней супы и похлебки.
– А почему сами не набирают? – с любопытством спросил Сунэку у Карико, вбирая опыт нового мира.
– Есть и такие, – ответила кошка. – Но ближайшая речка аж в нескольких кварталах отсюда, и там хоть и стоят водокачки, с ведром наклоняться не нужно, однако попробуй потом донеси на своем горбу.
Она фыркнула.
– Кто совсем неразборчив или без денег, ходит к колодцам. Там сплошная мутная жижа, город-то на болотах стоит. Пить невозможно, но голь на выдумки хитра…
– Что? – нахмурился Сунэку.
– Через тряпки прогоняют, и вода хоть немного, но чище становится, – пояснила Карико.
Они вышли на широкую улицу, тоже грязную и разбитую. Мимо прогрохотала по рельсам железная повозка, которую тянули две жилистые лошади. Внутри ехали люди, мест не хватало, и кто-то просто зацепился за подножку, опасно нависая над мостовой.
– Конка, – вновь пояснила Карико. – Электричества не хватает, и их еще не полностью вытеснили трамваи. Они даже по разным рельсам ездят.
– Зато этих вонючих хватает, – проворчал бывший дракон, имея в виду пропыхтевший по улице уродливый грузовик.
Девушка многозначительно пожала плечами. Больше никаких механизмов им не попалось вплоть до большого неопрятного рынка – народ в массе своей ходил пешком или ездил в повозках, запряженных лошадьми.
– Это и есть торговая площадь? – скривился бывший дракон, напугав какую-то пожилую женщину, и та принялась быстро-быстро осенять себя незнакомыми жестами, что-то вдобавок приговаривая под нос.
– Местный слободской рынок, – пояснила Карико, втягивая носом воздух.
Сунэку и Генерал сделали так же, чем вызвали громкий смех чумазых, плохо одетых мальчишек. Бывший дракон, нахмурившись, повернулся на звук, но ребятня, продолжая хохотать, припустила на большой скорости прочь.
– Отвратительный запах, – снова поморщился Сунэку, а Генерал молча покачал головой. Если его боевой товарищ хотя бы теперь был собакой и мог неплохо раскладывать ароматы на составляющие, то сам он был вынужден чуять почти бесполезным мальчишеским носом.
Рынок располагался на круглой площади, не был ничем огорожен и состоял из сплошных длинных рядов. Вдали, на другой стороне, тянулись небогатые крытые лавки – такие же, как их новый дом, с жильем на вторых этажах, и совсем скромные, похожие на грубо сколоченные коробки и образующие отдельные небольшие трущобы.
Между рядами сновал народ. Люди подходили к прилавкам, смотрели товары, брали их в руки, вертели задумчиво так и эдак. Бегали оборванные мальчишки – вроде тех, что смеялись над их троицей. Чуть в сторонке скучал стражник с саблей на боку, но его никто не боялся и даже особо не смотрел, проходя мимо, будто бы его нет.
Даже своим нынешним носом Генерал улавливал в воздухе смесь запахов хлеба, сырого мяса и терпкой соли – ею тянуло из бочек, где плавали огурцы.
– Хм… – глаза бывшего дракона в образе старика вдруг забегали. – Странный товар. Может, это ловушка для каппы? Огурцы, пропитанные солью…
– Ты имеешь в виду водяных? – тихо спросила Карико. – Здесь, в этом городе, их больше не осталось. Некого ловить.
Генерал вертел головой, изучая обстановку и не забывая при этом смотреть под ноги. Пару раз внимательная бакэнэко подняла из грязи монеты, и теперь они все втроем занимались поисками параллельно с неспешным изучением товаров. А заодно жадно ловили обрывки чужих разговоров – как опять же сказала Карико, простые люди сталкиваются с духами чаще тех, кто на них охотится.
– …турок грозит опять, я слыхал. И австрияки с немцами. Кум из газеты вычитал.
– Врут!
– А вдруг нет?
– Государь в обиду не даст…
– Слыхали? Новые ветки трамвая тянуть будут. Извозчикам жизнь испортят совсем.
– Так князья с графьями, думаешь, в этих лоханках ездить будут? В каретах, как ране…
– Коляски у них самобеглые теперь в моде. Энти… автомобили, тьфу ты, пропасть. Каретный двор, говорят, разорится скоро…
Генералу с Сунэку было не очень понятно, о чем идет речь, но кошка-оборотень, прожившая в этом городе среди людей достаточно времени, как могла, объясняла им смысл сказанного.
– Пожертвуйте, дяденька! – маленький оборванец, решив, что старик в их группе отец семейства, подскочил и протянул плющенную металлическую миску.
Генерал остановился. Достал из кармана залатанного пальто оторванную медную пуговицу, с тихим звяком положил на блестящую мятую поверхность.
– Э! – возмутился нищий. – Не годится! Не купить ничего на такое! Себе оставь!
И резко стряхнул пуговицу с миски, та покатилась в грязь.
– Зато не пусто, – осклабился Сунэку. – Знаешь, мальчишка, пустота – это худшее. Возможно, и ты это однажды поймешь. Хотя и тебе я такого не пожелаю…
Поток философствований бывшего дракона прервал Генерал.
– Внимательно ли ты рассмотрел? – он подобрал пуговицу и положил ее обратно на миску, наложив иллюзию и превратив в монету.
Глаза оборванца расширились.
– Опять обман! – крикнул он, когда Генерал провел над монетой ладонью, и та вновь превратилась в пуговицу. – Хорош дразниться! Жадный, так и скажи!
– При желании добывать деньги можно из воздуха, – невозмутимо продолжал Генерал, сделав вид, будто достал еще две монеты из ноздрей нищего мальчишки. – Но для этого нужны знания. Опыт. И цель.
Вокруг них уже собиралась толпа, все с любопытством наблюдали за фокусником.
– А в умелых руках и судьба начинает гнуться, – Генерал поиграл пальцами, и между ними по очереди появилось по монете. Еще раз, и все они тут же исчезли.
– Ты смотри, как чудит! – усмехнулся толстый бородатый мужик в дырявой фуражке.
– Чудит тот, у кого на душе чудно, – повернулся к нему Генерал, стянул с его головы фуражку, и пока мужик думал, как действовать, встряхнул и выпустил из нее голубей.
Сунэку хмыкнул, он видел, что птицы ненастоящие, иллюзорные. Карико улыбнулась. А собравшаяся толпа ахнула.
– Спасибо за внимание, люди добрые! – звонким девичьим голосом крикнула кошка. – Но нет благодарности лучше чеканной монеты! А-ха-ха!
Народ загудел, и в снятый с головы девушки чепчик полетели металлические кружочки.
– Оставь себе, – Генерал положил пару монет на миску все тому же оборванцу. – Теперь ты их заслужил.
На сей раз мальчишка уже робко улыбнулся, кивнул с благодарностью, но далеко не ушел. Встал неподалеку, среди толпы зрителей, и продолжил наблюдать за иллюзионистом. Человек в сером мундире тоже смотрел на парня с пронзительным взглядом – ему было интересно, а ничего предосудительного бродячий фокусник не совершал. В империи не возбранялось зарабатывать цирковым искусством.
