Холодный космос (СИ) - "Strelok"

Максим стоял у двери, не решаясь войти.

-Айзек, - наконец сказал он. - Можно?

Кларк не ответил. Плечи чуть дрогнули. Может, из-за алкоголя. Может, из-за раздражения. Максим зашел, прислонился к стене.

-Психологи говорят, тебе стало лучше. - Он замолчал, изучая фигуру на койке. -А мне кажется, ты просто научился молчать и пить без шума.

Айзек дернул уголком рта. Почти усмешка.

-Они хорошие ребята, - пробурчал он наконец. - Только всё зря. Меня нельзя починить.

-Это они тебе сказали?

-Это я говорю. - Он повернул голову. Взгляд затуманенный, но цепкий. - А ты что скажешь, гость из другого времени? У тебя, говорят, иммунитет.

-Я скажу, что сижу здесь не потому, что обязан, - спокойно произнёс он. - Я здесь, потому что знаю, кто ты и что ты можешь. Потому что без тебя мы все трупы. Или хуже - единое целое. Соседи, ёпть.

Айзек коротко хмыкнул.

-Не хочешь стать частью великого целого? - прошептал он, опустив взгляд на свои ладони. - Иногда я думаю... Может, это и правда выход. Не чувствовать ничего. Ни вины, ни боли.

-Тогда тебе стоит выйти на улицу и встать рядом с Обелиском. Оно быстро решит, достоин ли ты быть частью этого ''целого''.

-Может, я уже достоин, - горько сказал инженер. - Знаешь, сколько я убил? Сколько раз оставлял людей на смерть? Николь, Элли... теперь вот вся эта научная возня...

Максим молча подошёл, сел напротив. Его голос стал тише, но жёстче:

-Ты не бог. И не палач. Ты просто человек, который выжил в аду. И да, ты ошибался. Все ошибаются. Только есть разница между теми, кто продолжает бороться, и теми, кто спивается в углу, пока другие пытаются хоть что-то исправить.

Айзек медленно поднял глаза.

-Ты не понимаешь... это не заканчивается. Оно везде. Оно во мне. Отголоски, тени, остатки вирусного кода. Никак не отпускает.

-Ты нужен нам, - сказал Максим твердо. - Я могу быть иммунным, но я не знаю, как вскрыть код Обелиска. Не знаю, как правильно читать его сигналы. Ты знаешь. Даже в своем состоянии, ты всё ещё лучший инженер в Солнечной системе. И, возможно, единственный, кому не плевать на то, что будет с людьми.

Повисла долгая пауза. Щёлкнула зажигалка. Потом вторая. Потом Айзек отложил её.

-Это не ты должен меня уговаривать, - тихо сказал он. - Я просто... я не знаю, как снова стать собой.

Максим встал. Не с раздражением - с пониманием.

-Думаю, тебе не нужно возвращаться к тому, кем ты был. Тот Айзек умер вместе с ''Ишимурой''. Но новый может быть сильнее. Когда ты будешь готов, найди меня. А пока... побудь один. Если только не решишь снова напиться в ноль. Тогда я приду с ведром ледяной воды и вылью его тебе на башку.

Айзек чуть улыбнулся. Почти искренне.

-Учту.

Максим вышел из каюты и прикрыл за собой дверь. В коридоре было пусто, только гудели системы вентиляции. Он прислонился к холодной стене и выдохнул. То, что он сейчас видел, напоминало яму без дна. Но даже в таких ямах иногда появлялись ступени.

Нужна встряска, подумал он.

Серьезная. Жесткая. Может быть, связанная с потерей. Может быть, с чем-то даже хуже. Но, как ни странно, в глубине души он верил: Айзек Кларк не сломался окончательно. Просто лежит на дне. И пока кто-то рядом не начнет карабкаться вверх, не вспомнит, как.

Максим сверился с часами на браслете гололинка.

Впереди был еще один утомительный день в ''Локусе''. Еще один день на войне с тем, что нельзя победить привычными способами. И на этом фоне один пьяный инженер - еще не самое страшное.

Он пошел по коридору, возвращаясь в аналитический сектор, где его ждала доктор Рашид, очередной брифинг и, возможно, новые данные об Обелисках

Но мысль о Кларке не покидала.

''Когда придет время, он вернется. Ему просто нужно вспомнить, кто он такой.''

***

Зал для брифингов был тих, как операционная перед началом резекции. Гаснущие экраны, гул работающих проекторов, сдержанное перемещение людей в белых халатах и синих костюмах аналитиков создавали ощущение предельной концентрации. У окна стоял Максим, сложив руки на груди. Его лицо оставалось напряжённым, как и все последние дни.

На сцену поднялась доктор Анисса Рашид, за ней замдиректора АСИ Мари Равель, невозмутимая как всегда, с планшетом в руках.

-Благодарю всех за присутствие, - начала Рашид. - Сегодня мы обсуждаем начало новой фазы, связанной с попыткой ингибировать превращение человека в некроморфа посредством генной интервенции.

Максим вскинул брови. Его опасения подтвердились.

-В течение последних четырнадцати месяцев отдел генетики и эпигенетической адаптации исследовал уникальные последовательности в ДНК Максима Краснова и Евгении Орловой. Выявлено тринадцать участков, в основном в интронных регионах, которые, по нашей гипотезе, обеспечивают устойчивость к псигенному резонансу, испускаемому Маркерами.

На экране вспыхнула голографическая модель человеческой ДНК, некоторые участки были подсвечены голубым.

-Эти фрагменты были синтетически воссозданы и внедрены в соматические стволовые клетки испытуемого 04-GAMMA. Ранее, заключённого колонии на Энцеладе, приговоренного к смертной казни за серию жестоких убийств.

-И вы подумали, что из всех возможных кандидатов лучшим станет маньяк? - ядовито бросил Максим.

-С точки зрения этики, - сухо пояснила Равель. -Мы не нарушили ни одного закона. Испытуемый официально признан утратившим личность, права и свободы по статье 5.12.8 Кодекса колониальной юрисдикции.

-А с точки зрения морали?

-Мы живём не в морали, а в условиях эпидемиологической войны, - ответила Рашид, не моргнув. - Превращение в некроморфа - это не смерть. Это инфекция, распространяющаяся без осязаемого вектора. Если мы сможем подтвердить, что редактированный геном способен хотя бы частично подавлять мутагенный эффект сигнала, у нас появится путь к массовой терапии.

Максим смотрел на таблицу, где отображалась динамика транскрипции генов в новых клетках 04-GAMMA. Снижение экспрессии гена NDPN-3 - маркера восприимчивости к сигналу Обелисков было реальным.

-Мы готовы начать фазу воздействия, - подвела итог Рашид. - Испытуемый эвтаназирован два часа назад. Вскоре его тело будет доставлено в ангар с Маркером.

После брифинга Максим догнал Рашид в коридоре. Мари Равель уже свернула к лифту, оставляя их наедине.

-Анисса, - начал он. -Ты уверена, что это не безумие?

-Нет. Я уверена, что всё остальное хуже, - тихо сказала женщина. - Мы видели, что творится при вспышках.

-Генная модификация - это не магия. Игра с регуляцией транскрипции не даст стопроцентного результата.

-Мы применили не только CRISP-10E, - сдержанно сказала Рашид. - В ходе редактирования использовался комплект эпигенетических меток, подавляющих экспрессию рецепторов типа AM-RX9, которые, по последним данным, играют ключевую роль в узнавании телом сигнала Маркера как сигнала трансформации.

Максим кивнул. Он немного понимал, о чем речь. И всё же его терзало нечто другое.

-Ты не боишься, что если эксперимент провалится и Маркер получит новую форму жизни для своих опытов? Трудноубиваемую, типа регенерирующего уберморфа, о котором Айзек рассказывал. Никакой карантин его не удержит.

Анисса ответила не сразу:

-Если мы боимся, значит, движемся в правильном направлении. Наука всегда начинается со страха. Только бездушные не боятся ответственности...

***

Металлическая капсула с телом заключённого медленно продвигалась по подвесной направляющей в центральную зону ангара. Здесь, под толстыми слоями биозащиты и активной экранировки Плащаницы, хранился новенький Красный Маркер.

Контейнер был изолирован в герметичной камере, по периметру которой располагались десятки датчиков: магнитометры, резонансные антенны, лазерные интерферометры, гравитационные дифференциальные ловушки. Всё чтобы зафиксировать малейшие колебания.