Холодный космос (СИ) - "Strelok"

Маркер стоял, как всегда, неподвижно. Его поверхность мерцала красно-багровыми волнами, подвижный рельеф, словно жидкий камень, перемещался по спиралям, оставляя за собой псевдоорганические борозды.

-Запускаем фазу наблюдения, - прозвучал голос в динамиках. - Сканирование: режим ''биофазовый''.

В смотровом отсеке, отгороженном пятислойным бронестеклом, находились: Равель, Рашид, Максим и главный инженер нейросенсорного мониторинга - Ибрагим Хойл. Все в лёгких защитных костюмах с термошейдингом - при резких вспышках сигнала внутренняя температура ангара могла меняться на десятки градусов за секунду.

На панели управления вспыхнул индикатор: контакт инициирован.

-Сигнал пошёл, - спокойно прокомментировала Рашид, наблюдая за графиками нейроизлучения на голограмме. -Частотный диапазон соответствует ожидаемому: 13,2 до 22,6 Гц. Суперпозиционная волна нестабильна. Хорошо.

-Электромагнитный след в пределах нормы, - подтвердил Хойл. - Есть лёгкое нарастание в биоконтейнере. Идёт реакция.

Максим сдержанно смотрел на капсулу. Тело заключённого - худощавого мужчины с характерной резекцией ушей и татуировками на предплечьях всё ещё оставалось неподвижным. Но затем дрожь. Едва заметная вибрация пальцев, как у человека, мечущегося между сном и приступом лихорадки.

-Движение, - отметила Равель. - Моторная реакция.

-Появляется пульсация в лимфатических узлах, - доложил техник. - Прогрессия экспоненциальная.

Вдруг тело начало изгибаться в неестественном ритме. Датчики температуры зафиксировали резкий скачок - до 47°C в грудной клетке.

-Вот оно, - пробормотал Хойл. - Началась трансформация.

Синеватые вены проступили на теле, как будто изнутри его наполнили чернилами. Мгновение спустя грудная клетка вздулась, а затем… лопнула. Но не полностью? кожа разошлась, обнажив выступающие костные фрагменты, отдалённо напоминающие зачатки конечностей некроморфа.

-Костная перестройка идёт вяло, - заметила Рашид, склонившись к экрану. - Формирование конечностей нарушено. Похоже на псевдотрансформацию.

-Что это значит? - спросил Максим.

-Геном реагирует не так, как задумано, -ответила Анисса. - Сигнал инициирует процесс, но включаются восстановительные каскады. Это... биологический конфликт. Впервые мы видим не пассивное подчинение, а активную борьбу.

-В мертвом теле?

-С момента остановки сердца прошло недостаточно много времени, чтоб все клетки окончательно умерли. Эритроциты могут сохраняться до трех часов, мышечные миоциты - до шести... Ты понял.

Максим не мог оторвать взгляд. Некроморф, если это можно было так назвать, медленно поднимался, но его движения были скомканными, хаотичными. Левая часть тела оставалась почти человеческой, правая - деформировалась в мясистую массу с недоразвитой кожаной мембраной и обвисшими мышцами.

-Это урод, - прошептал он.

-Нет, - возразила Рашид. - Это барьер. Первое подтверждение теории генетического сопротивления.

Прошло пятнадцать минут. Маркер продолжал импульсно вибрировать, испуская квазипериодические волны во множестве спектров. Температура в изолированной капсуле выросла до сорока восьми градусов, влажность до 92%. Тело заключённого уже не дёргалось? напротив, оно словно застыло в ожидании, как запущенный биологический механизм, у которого не хватало энергии для завершения цикла.

-Нейроскан показывает парадоксальную активность, - пробормотала техник у экрана. - Головной мозг остаётся инертным, но в гипоталамусе вспыхнул локальный резонанс.

-Это невозможно, - удивился Хойл. - Гипоталамус не должен функционировать. У него три часа как зарегистрирована смерть.

-Я фиксирую резкий рост уровня мукополисахаридов в плевральной полости, - сказала Рашид. - Слизистая активность… Он не мутирует. Он… заражается.

Максим резко выпрямился.

-Что вы имеете в виду?

-Это не типичная трансформация в расчленителя, - ответила она, указывая на экран. - Это формирование заразителя. Таких видели на Титане перед самыми первыми вспышками. Они никогда не были людьми. Они… первыми появляются из мёртвых, но иные. Промежуточная форма между мутацией и воспроизводством.

На сенсоре капсулы показалась деформация: из грудной клетки подопытного выскользнуло нечто округлое, покрытое слизью. Пульсирующая мясистая масса дрожала, будто дышала сама по себе. Из передней части выдвинулся конический нарост - тонкий, хоботкообразный отросток, с зазубренными краями и иглой на конце.

-Это точно он, - произнёс Максим тихо. - Скат. Заразитель. Он меня ужалил в мозг.

Существо поднялось на короткие конечности-плавники, их форма напоминала отростки хрящевой ткани. Спина вдоль покрылась костяными наростами. Движения были замедленными, но узнаваемыми: он полз, изгибаясь всем телом, как это делали заразители на Титане.

-Его физиология неполная, - отметила Рашид. - Отсутствует активный стимулятор роста, нет стабилизированной гемолимфы. Он… дефектный.

-Он инстинктивно пытается найти цель, - сказал Хойл. -Но в камере нет других тел. Ему не к чему прицепиться.

Существо резко дёрнулось, словно получив невидимый удар изнутри. Хоботок выпрямился, ударил в пол, но не пробил металл. Ткань на ''морде'' начала расслаиваться, как будто биомеханизм перегревался.

-Процесс идёт с задержками, - пробормотала Рашид. - Он не может завершить цикл. Не хватает триггерных белков или генетический барьер оказался сильнее, чем мы предполагали.

-Он застрял между состояниями, - заключил Максим. - Не живой. Не мёртвый. Не человек. И не до конца некроморф.

Скатообразный заразитель повалился набок, дёрнулся, поджал один из отростков. Жало на хоботе вибрировало в высокочастотном диапазоне, маркерные сенсоры начали сбоить.

-Всё. Прекратить сеанс. Ликвидировать, - скомандовала Равель.

Бортовая автоматическая система выпустила иглу с паралитическим зарядом. Контакт. Существо заколебалось и замерло. Специально разработанный против нежити токсин подействовал. Несколько секунд и хобот обвис, тело расплылось на полу, как высохшая медуза.

Панель засветилась зелёным: объект деактивирован.

-Удалите образец в секционный отсек. Быстро, - распорядилась Анисса. - Отправьте в B-4. Пусть сканируют остатки. Особенно - псевдохобот. Он пытался искать цель. Это важно.

Максим смотрел сквозь стекло на останки мутанта.

-Даже Маркер не смог взять верх, - выдохнул он. - Либо это и есть наша победа… либо мы создали нечто ещё хуже.

-Мы создали потенциальный барьер, - ровно сказала Равель. - Это только начало. Нам нужно больше тел, больше образцов, больше… ошибок. Только через них мы найдём предел, за которым Маркер бессилен.

Максим отвёл взгляд от стекла.

-И сколько таких ошибок вы готовы сделать?

-Столько, сколько потребуется. Чтобы не было следующего Титана.

Тишина повисла, как купол над Красным Маркером.

-Чёрт с вами, - буркнул Максим. - Только не смейте делать вид, будто всё под контролем. И выдайте мне винтовку, снова буду с ней ходить везде.

-Оно под контролем, - прошептала Рашид. - Просто мы не знаем, чьи именно.

***

Блок B-4, секционная зона, был самым стерильным местом в ''Локусе''. Его стены, изготовленные из углеродно-титанового сплава, казались вылизанными изнутри кислотой. Всё от освещения до климат-контроля работало в особом режиме. Здесь dissectio означала не просто вскрытие, а биолого-информационное обнажение сути.

Максим вошёл внутрь в защитном костюме. За смотровым стеклом уже стояли Рашид и Штейнер, старший патологоанатом ''Локуса'', худощавый мужчина с мешками под глазами, будто пережил вскрытие собственных снов.

На металлическом столе лежал труп дефектного заразителя. Его ткань начала расслаиваться - быстрое ауторазложение, возможно, вызванное нестабильной архитектурой клеток. Хоботок обвис, как тонкая трубка, испачканная засохшей слизью.

-Биоматериал нестабилен, - сразу заметил Штейнер, активируя сканер. - Его структура деградирует быстрее, чем у любых ранее изученных образцов. Мы едва успели зафиксировать форму.