– Пока похоже на шахматы, – заметила я. – Только стоят фигуры совсем по-другому.
Хасэгава кивнул:
– Ну и наконец, горизонтали «a» и «i». Здесь различий уже больше. Если по порядку, то фигуры на них – это стрелка, конь, серебро, золото, король, и в обратном порядке – золото, серебро, конь, стрелка.
В этот момент одна из пешек со стороны нашего невидимого противника сдвинулась на одно поле вперед, и Хасэгава, помедлив мгновение, передвинул свою.
Я махнула рукой:
– Лучше не отвлекайся и играй.
Со стороны противника переместилась еще одна фигура.
– Не переживай, Хината-тян, – улыбнулся Хасэгава и, сделав свой ход, продолжил: – Главное отличие сёги от шахмат, помимо расстановки фигур и других их названий, – это возможность сброса фигур. – С этими словами Хасэгава передвинул свою пешку и забрал фигуру противника.
Я непонимающе посмотрела на него.
– Это значит, – продолжил объяснять Хасэгава, не отрывая взгляда от доски в ожидании, пока его соперник сделает ход, – что после того, как ты забрал фигуру противника, она не выбывает из игры. Ее можно вернуть на поле, но использовать уже самому.
С этими словами Хасэгава взял пешку, которая до этого принадлежала противоположной стороне и которую он убрал с доски, и поставил ее обратно на поле, но теперь острием в другую сторону, заблокировав атаку слона соперника.
– Сброс – это отдельный ход. Он разрешен на любое пустое поле, кроме нескольких исключений. – Хасэгава переместил своего слона на несколько полей по диагонали. – И мне очень нравится эта особенность сёги.
– Вот только в этом городе все совсем не так. Когда фигура, насколько бы сильной она ни была, – сказала я, подразумевая героев кайдана, – уходит с поля во время игры, ее уже не вернуть.
Не вернуть к жизни.
Исключением оказался разве что Кадзуо.
Хасэгава не ответил и, передвинув ладью на одно из дальних полей, вдруг перевернул фигуру. Теперь сверху на ней оказались иероглифы «королевский дракон».
– Королевский дракон? – спросила я.
– Когда фигуры, кроме золота и короля, оказываются на одной из трех дальних от тебя горизонталей поля, может произойти переворот. Ладья, к примеру, в таком случае превращается в дракона и ходит теперь не только как ладья, но и как король.
Невидимый противник передвинул слона на третье от Хасэгавы поле, съев его пешку, и также перевернул фигуру. Я увидела иероглифы «королевская лошадь».
– Теперь это королевская лошадь, – пояснил Хасэгава и поставил на поле одну из фигур, которая до этого принадлежала противнику, блокируя его атаку на нашего короля.
– И теперь лошадь ходит и как слон, и как король? – предположила я.
Хасэгава с довольным видом кивнул и поставил еще одну из некогда чужих фигур поблизости от короля противника. Невидимый соперник отодвинул фигуру короля на одно поле по диагонали.
И вдруг я поймала себя на мысли, что не просто с интересом наблюдаю за игрой Хасэгавы с невидимым противником, я…
Я на несколько минут забыла, что произошло.
Я словно вернулась в те дни, когда мы с Хасэгавой вместе рисковали в азартных играх, искали остальных моих друзей, боролись за выживание в кайданах. Пока с него не слетела его маска.
Я невольно сжала зубы и на несколько мгновений отвернулась от доски. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я повернулась обратно. И заметила, что в этот момент Хасэгава смотрел прямо на меня. Я же, избегая его взгляда, снова обратила внимание на поле.
Спустя пару мгновений среди воцарившейся в комнате тишины прозвучал звонкий, но лишенный эмоций голос:
– Я проиграл [255].
Я едва не вздрогнула от неожиданности, привыкшая к тому, что окончание азартных игр обозначалось мелодией, а не голосом.
Хасэгава слегка поклонился и встал с татами.
– Вот и все. К твоему сожалению, я все же выиграл.
Я даже не взглянула на Хасэгаву и, пройдя в следующую комнату, где нас уже ждал выигрыш, убрала еду и несколько бутылок воды в рюкзак. Хасэгава, оказавшись рядом, протянул руку, чтобы забрать его у меня, но я дернула рюкзак на себя, отказываясь от помощи, и лишь бросила:
– Сама справлюсь. А то еще решишь отравить нашу еду.
Лицо Хасэгавы на мгновение помрачнело, но затем он снисходительно улыбнулся:
– Не переживай, при приеме яда через рот доза для того же эффекта должна быть в несколько раз выше, чем при введении уколом. Так что отравлять еду будет как минимум нерационально.
И с этими словами Хасэгава, не прекращая улыбаться, легкой походкой вышел из минка, не обратив внимания на мой шокированный взгляд.
У меня же затряслись руки. Я знала, что Хасэгава пошутил, и все же…
И все же я знала, что шуткой это было лишь отчасти. Хасэгава снова подтвердил, что способен убить моих друзей, просто отметил, что не станет для этого травить еду.
«Это было бы нерационально». Только сумасшедший мог сказать подобное.
Я настолько сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони почти до крови. На какое-то короткое мгновение мне показалось, что глаза защипало от слез, но я зажмурилась и глубоко вздохнула. Я не собиралась показывать свою слабость.
Успокоившись, насколько это было возможно, я вышла из минка и увидела Хасэгаву, стоявшего неподалеку. Меня душили страх и злость, а потому, чтобы не поддаваться первому, я сдалась перед второй и, поравнявшись с Хасэгавой, поинтересовалась:
– И почему же ты не идешь отыгрываться? Ты же поэтому пошел со мной. Я предположила вчера, что ставкой была твоя совесть, но ее, по-видимому, ты проиграл уже очень давно.
Хасэгава покачал головой и посмотрел на меня как на маленького ребенка, лишь сильнее разозлив, дальше оттеснив страх.
Затем Хасэгава хитро усмехнулся и, кивнув, произнес:
– Ты права… Совсем забыл об этом. Подожди меня здесь, я скоро вернусь.
Не успела я возразить, как Хасэгава быстрым шагом вернулся к входу в минка и, раздвинув сёдзи, скрылся внутри дома.
Первым моим порывом было уйти. Убежать, рассказать обо всем не только Кадзуо, но и остальным, а затем скрыться всем вместе.
Но я быстро отбросила подобные мысли. Это слишком рискованно. Слишком опасно. Хасэгава сможет нас найти, он уже находил Кадзуо раньше. Несмотря на размеры этого города, он часто сводит людей между собой. Более того, мы можем запросто встретиться с Хасэгавой во время одного из кайданов…
Хасэгава ясно дал понять: если я его выдам, он заставит меня заплатить за это жизнью кого-то из моих друзей. Я не понимала, почему Хасэгаве настолько важно, чтобы никто не узнал о нем правды. Пусть она и была страшной… в этом городе она не представляла для него особой угрозы. Но сути это не меняло. Он обещал отомстить.
Да, все вместе мы способны справиться с Хасэгавой, но он точно не станет нападать в открытую и на всех одновременно. Наверняка найдет иной способ. С его «опытом» убийств в реальном мире, где совершить преступление и остаться безнаказанным куда сложнее, чем здесь… одного из моих друзей он точно сумеет убить, а я не хотела ставить под угрозу жизнь никого из них.
Поэтому… я не ушла. Не могла так рисковать. Необходимо придумать что-то другое.
Прошло около пятнадцати минут, и Хасэгава вышел из минка, держа руки в карманах плаща. Кажется, увидев меня, он слегка выдохнул. Наверное, и сам опасался, что я могла убежать.
Я встретила его мрачным взглядом.
– И что же ты выиграл?
– Ничего, – пожал плечами Хасэгава. – Лишь вернул свою ставку.
Я посмотрела на него, не скрывая недоверия. Я была уверена, что Хасэгава мне солгал, ведь на самом деле в азартной игре он не проигрывал – это был лишь повод присоединиться ко мне и моим друзьям. Более того, Хасэгава зашел в минка один. Он наверняка не хотел, чтобы я увидела, какую именно шкатулку он выбрал.
Я не сомневалась, что на той шкатулке был изображен тэнгу.
Под моим пристальным взглядом Хасэгава лишь дернул уголком губ и пошел в сторону нашего лагеря. Я поспешила следом, не собираясь так просто сдаваться. Меня не отпускало плохое предчувствие, и я должна была узнать как можно больше о том, откуда стоит ждать угрозу. Раз уж не могла от нее избавиться…
