Сквозь крышу автобуса в салон просунулась девичья голова и, тряхнув светлыми волосами, с любопытством вопросила:
— А что это тут вообще сейчас такое было?
Блеск!
* * *
— Я понимаю, что у тебя есть причины злиться, — Георгий, лежа на спине, ухмыльнулся. — А теперь, сынок, тебе следует спокойненько перекантоваться на диванчике до тех пор, пока твой флинт не пойдет спать. Я отвечу на все твои вопросы, даже самые дурацкие, только не делай больше резких движений.
— Я так и знал, — дрогнувшим голосом сказал Денисов и, отпустив гимнастерку наставника, перебрался на диван, где и улегся, вытянув ноги и скрестив руки на груди. — Я умираю.
— Не говори ерунды, — Георгий сел, покосившись на домовика, который, пристроившись на подоконнике, что-то лопотал бегонии, оглаживая ее листья толстыми пальцами. — Просто ты целый день работал с дырой в спине, потерял много сил, тебе надо отдыхать.
Костя скептически хмыкнул. Если уж говорить откровенно — "работал" в применении к его послеавтобусной деятельности было слишком громким словом. Большую часть времени Денисов провел на плечах своего флинта, боясь упустить хоть каплю из того крошечного количества силы, которую тот передавал своему хранителю в бодрствующем состоянии. И берег все, что у него было, как скряга, игнорируя насмешки женской половины персонала, а также снующие вокруг порождения, отмахиваясь только в самом крайнем случае. Он не тратил энергию даже на разговоры и гнал прочь мысленный совестливый голосок, ехидно вопрошавший, не есть ли ему стыдно? Он не хотел умирать. Костя и сейчас бы перебрался к своему флинту, щелкавшему клавишами компьютера, на плечи или колени, но присутствие Георгия смущало.
— Уж и так отдыхаю, отдыхаю, а лучше мне не становится. Омерзительное состояние. Как будто меня засасывает внутрь самого себя. Не утешай меня — я знаю, что мне конец! После работы ее, как назло, понесло в этот чертов супермаркет, и там естественно мы наткнулись на хранителей моего брата и бывшего друга, тех веселых братанов. И знаешь, что они сделали?
Георгий, как внимательный слушатель, сложил руки на коленях.
— Ничего! Посмотрели на меня, как на подыхающего пса, развернулись и ушли! — Костя закрыл глаза ладонями. — И ты мне сейчас поддался, чтоб не расстраивать напоследок. Все я понимаю. Так что все кончено... опять. И теперь, наверное, навсегда. И не пожил-то совсем!
— Слушай, — ехидно произнес наставник, — я от тебя, сынок, чего угодно ожидал, но вот точно не того, что ты окажешься таким нюней!
— Я не нюня, — прошелестел Костя. — Негоже так разговаривать с умирающим.
— Да не умираешь ты! — фыркнул Георгий, вставая. — Такая дырка для хранителя — плевое дело!
— Тогда почему мне так плохо?!
— Потому что это твое первое относительно серьезное ранение, — Костя издал сдавленный стон, и Георгий скептически прищелкнул языком. — Относительно серьезное, но не прям уж вообще серьезное и уж точно не смертельное. Я даже не намерен из-за него отменять завтрашнюю тренировку. Более того, в ближайшее время я собираюсь дать тебе двойную нагрузку, договорюсь с одним знакомым... Не нравится мне вся эта история. Значит, говоришь, ты этого типа раньше в глаза не видел?
— Нет, — Костя убрал руки с лица, — зато точно видел второго!
— Ты опять за свое?! Сынок, призрак не может стать хранителем! Это невозможно. Даже если б его поймали и отправили на общественные работы, и он бы там себя проявил с лучшей стороны, его кандидатуру, возможно, и рассмотрели бы... но прошла бы уйма времени. А ты говоришь, что видел его всего несколько недель назад!
— Мне не померещилось! — Костя бросил взгляд в сторону темного окна, за которым шелестели ветки. — Это точно был тот тип, который скребся в наше окно! Жор, у меня прекрасная память на лица!
Георгий заметил, что переднюю часть головы многих призраков можно назвать лицом лишь с большой натяжкой, и Денисов, разозлившись, сел и треснул ладонью по диванной обивке.
— Я тебе говорю, это был он! Да, выглядел намного лучше... выглядел теперь, как все, но это был он! Его лицо, голос, манера говорить... И он меня узнал, Жор. Он точно меня узнал! И, видимо, понял, что я узнал его. Может, поэтому и пытался меня убить. Может, он напал на какого-нибудь хранителя, убил его, а его флинта...
— Сынок, призрак ничего не может сделать хранителю, — Георгий успокаивающе похлопал его по плечу. — И уж точно самостоятельно присоединиться к его флинту. Вообще никто не может самостоятельно присоединиться к флинту — думаешь, это так же просто, как вилку в розетку воткнуть?! Это может делать только служба присоединения, специалисты, и их у нас очень мало, потому что умение присоединять — это дар, научить такому нельзя. Ты представляешь — правильно сплести все духовные связи, правильно направить жизненный поток... хм, — наставник почесал затылок, — я не особо в этом понимаю, но знаю, что каждое присоединение индивидуально и уникально. Так что призрак, заваливший хранителя, присоединившийся к его флинту и преспокойно шатающийся по улицам — это бред! — Георгий потянулся и взял со стула пластмассовый меч, денисовская сизь с которого уже почти стаяла. — Любопытно...
— Так же любопытно, как твое весло? — вкрадчиво спросил Костя, временно отложив мысли о скором умирании.
— Думаю, этот тип просто решил улучить момент и грабануть тебя, — Георгий невозмутимо помахал мечом в воздухе. — А вот первый... очень похоже на заказ. Тебе повезло, что сумел увернуться — он, судя по твоему рассказу, хоть и не профи, но очень близко к тому. Как ты его вычислил — он тебя, перед тем как ударить, по плечу, что ли, похлопал?
— Думаешь, ты плохо меня тренируешь? — возразил Костя, умолчавший о роли в происшедшем столь нелюбимого Георгием Сергея.
— Я знаю свои способности и знаю твои.
— Значит, мне просто повезло.
— Если только изначально он и не собирался тебя убивать, — Георгий бросил меч на стул. — Столько прыжков в общественном месте — как-то слишком это... Возможно, просто хотел тебя напугать.
— Ну, у него получилось, — сердито сказал Костя, недовольный тем, что Георгий пытается свести на нет добрую половину его сегодняшних боевых заслуг. — Только зачем? Мой флинт — никто, а я вообще мертвый.
— Ты — мертвый бизнесмен, — напомнил наставник. — Уж извини, что спрашиваю, но ты сам строил свой бизнес? Сам им управлял? Или все делали за тебя, а ты получал денежки и посвистывал на диванчике?
Денисов возмущенно вскочил, но Георгий тут же коварно подставил ему подножку и свалил обратно на диван, крепко прижав рукой поперек груди. Домовик, перестав лопотать, с любопытством глазел на них сквозь расписные листья.
— Я же сказал, лежать спокойно! Мне твой прежний статус с самого начала не очень нравился, но с другой стороны, не такой уж у тебя был и крупный бизнес, и в городе ты был не такая уж и важная шишка. Ан нет, ошибся. Может, конечно, тебя заказали какие-нибудь хранители твоих врагов, но я больше склоняюсь к тому, что дело тут в твоей деятельности.
— А почему ты склоняешься к этому с таким радостным выражением лица?
— Чего?
— Ничего! Хочу тебе напомнить, что бизнес мне с собой на тот свет не завернули! У меня больше ничего нет!
— А знания? — Георгий постучал его указательным пальцем по лбу. — Знания, которые можно использовать. Или от которых можно избавиться, чтоб они не достались кому-то еще.
Костя озадаченно заморгал.
— Ну... я даже не знаю, что и сказать. Всякие, конечно, бывали пакости, но заказывать меня никогда не заказывали. И что ж, надо понимать, ко мне скоро начнут подкатывать со всякими охренительными предложениями?
Георгий насупился. Судя по всему, он был сам не рад, что начал развивать эту тему.
— Это просто мое предположение. Трудно сказать, что на самом деле сегодня...
— Жор, ты всех своих учеников считаешь такими идиотами?
— Не понял! — наставник высоко приподнял брови, и его и без того вечно растрепанные волосы, казалось, сами собой взъерошились еще больше.
