— Хорошая эмоциональная связь еще ничего не значит, — буркнул наставник. — Но ты бы этого хотел, а?
— Насколько бы это упростило мою работу, — Костя потянулся к пепельнице за сигаретой. Георгий подошел к нему вплотную и, одернув гимнастерку, наклонился, чуть ли не уткнувшись в замечтавшегося ученика носом.
— Послушай, парень, ты свою жизнь прожил. И закончил ее так, как закончил. Все! Не пытайся забрать чужую!
— Считай, я проникся, — насмешливо ответил Денисов. — А если да? Что тогда, Жор? Сдашь меня?
— Нет, ну что ты, сынок, — Георгий улыбнулся почти отечески. — Я просто сверну тебе шею.
— Что-то не припоминаю такого в рекламе твоих курсов, — Костя завел руку за спину, ощупал рану и помрачнел — меньше она не сделалась, хотя исходить сизью перестала. — А что скажешь насчет того, что тот бывший призрак в автобусе был кукловодом?
— Все никак не угомонишься? Призрак-хранитель, а теперь еще и кукловод! — Георгий фыркнул, выпрямляясь.
— Ты внимательно слушал, что я рассказывал?! — Костя вскочил, не отпустив, впрочем, Аниного плеча. — Водила вел себя, как управляемый робот!
— Тебе со страху померещилось! — заявил Георгий.
— Со страху?! — Костя скрежетнул зубами. — Знаешь что, Жора, а валил бы ты отсюда!
— Я не могу этого сделать, — сообщил Георгий с внезапным добродушием. — Сейчас к тебе кое-кто придет.
— Кто?! Еще какой-нибудь кретин?!
В эту секунду из прихожей протек сладчайший, легко узнаваемый голосок.
— Константин Валеееерьевич!
— Елки-палки! — Денисов чуть не уронил сигарету. — А он-то чего сюда приперся?! Меня переводят?! Или собираются арестовать?!
Георгий хохотнул, а Гордей, свалившись с подоконника, с грохотом выкатился из комнаты. Костя, метнувшись к дивану, схватил скалку и вентиляторный резак, бросил взгляд на своего флинта, все так же уютно посиживавшего в кресле, дернулся было к выходу из комнаты, но тут же развернулся, растерянно глядя на свое оружие, после чего посмотрел на наставника почти жалобно.
— Ему плевать, — сообщил Георгий, смахнул пластмассовый меч с табуретки и толчком ноги отправил его под диван, — а вот это я, пожалуй, приберу.
— Константин Валеееерьевич, — снова пропели из-за входной двери. — Будьте любезны впустить меня. Георгий Андреевич должен был известить вас о моем визите.
— Да уж, — Костя иронически скривился, — должен был.
— Да ты ж мне слова вставить не давал.
Денисов, чертыхнувшись, выбежал в коридор, где домовик, настороженно поглядывая на входную дверь, ковырял пальцем стену, машинально посмотрел на себя в зеркало, бросил резак на тумбочку и, закинув скалку на плечо, осторожно подошел к дверной створке.
— Евдоким Захарович?
— Да, — приветливо подтвердила дверь, — это я. Вы позволите мне войти? Конечно, я мог бы войти сам, но, во-первых, это неприлично, а во-вторых, крайне неприятно.
— Входите, — неохотно произнес Костя, отступая назад, и в полутемную прихожую вплыла объемистая фигура представителя департамента распределений. На сей раз его развевающийся шелковый халат был разрисован розочками лиловыми, на пряжках туфель также цвели лиловые розочки — не в тон бороде, по прежнему прокрашенной синим. Золотистые вставки саквояжа весело подмигнули Косте и тотчас погасли.
— А почему вы встречаете меня со скалкой, Константин Валерьевич? — удивленно вопросил визитер.
— Таков обычай нашего дома.
— Любопытно, — Евдоким Захарович перевел взгляд на домовика, который, слюнявя толстый палец, прилепливал к стене отставший лохмик обоев, и Гордей в ответ угрожающе сверкнул желтыми глазами.
— Ухух!
— Гляжу, обживаетесь вовсю, уже и домовика завели старательного — евроремонт делает.
— Тьфу!
— Хм, — представитель департамента распределений покачал головой в адрес юркнувшего в спальню Гордея, извлек кружевной платочек и тщательно стер плевок с шелковой полы. — А домовик-то весь в вас, Константин Валерьевич.
— Прошу проследовать в бальную залу, — сказал Денисов, махнув скалкой в сторону гостиной. — Чаю, извините, предложить не могу.
— Не страшно, — гость, идя следом за ним, вежливо хихикнул, — я привык. Тем более, все ж таки, с рабочим визитом. Как поживает ваш фли... ох, мои извинения, ваша персона?
— Похоже, лучше, чем кому-то хотелось бы.
— Что вы имеете в виду? — Евдоким Захарович вежливо кивнул Георгию, который в ответ сморщил нос и повел головой из стороны в сторону, точно пытался обнаружить источник некоего неприятного запаха. — Выглядите потрепанным, да и отверстие в спине какое неаккуратное, ай-яй-яй!.. Слышал, у вас сегодня было небольшое приключение.
— А, пришли снять показания? — Костя встал возле кресла, спиной к своему флинту, покачивая скалкой. Представитель иронично переглянулся с Георгием и поставил саквояжик на пол.
— Что, простите?
— Шучу. Вы ведь не расследуете хранительскую бытовуху?
— Конечно нет, — Евдоким Захарович отчего-то слегка обиделся. — У нас есть более важные дела. Например то, которое привело меня сегодня к вам. Так что... — он опустился в кресло, внушительно хлопнул себя ладонями по коленям и, взглянув на Костю, озадаченно нахмурился. — Константин Валерьевич, что вы делаете?
— Да ничего, — отозвался Денисов, оставаясь на прежней позиции.
— Вы заняли оборону! — выражение лица представителя департамента распределений сделалось возмущенным, что Костя счел довольно забавным. — Ваше рвение похвально, но не в данной ситуации! Я должностное лицо, я не могу даже помыслить о том, чтобы причинить вред персоне! Это оскорбительно!
— Я вас не знаю, — заметил Костя.
— Георгий Андреевич, — синебородый обернулся к Георгию, который уже успел с удобством расположиться на диване, — вы не могли бы вразумить своего воспитанника?
— Да че-то я не в настроении, — сообщил Георгий, явно тоже находивший ситуацию забавной. — Захарыч, что ты хочешь? Малый на работе, к тому же в прошлый раз вы встречались не при самых приятных обстоятельствах.
— Безобразие! — буркнул Евдоким Захарович и, наклонившись, щелкнул замками саквояжика. — Ладно, господин Денисов, займемся делом.
— Отлично! — Костя с готовностью присел на подлокотник. — Значит так, о первом нападавшем можно особо не распространяться — вам ведь все равно плевать, кто и по какой причине решил меня шлепнуть — старые враги, новые враги, связано ли это с моим флинтовским бизнесом или с хранительской деятельностью, или это очнулась та веселая секта под названием "Флинт есть батарейка", которая мне угрожала в первый же день, — Костя поднял указательный палец навстречу Георгию, удивленно севшему на диване, — ой, какой сюрприз для человека, всегда рассказывающего мне всю правду!.. А вот что касается второго убийцы...
— Ах, был еще и второй?.. — скучающе осведомился Евдоким Захарович.
— Вот именно! — Костя стукнул кулаком по креслу, не обращая внимания на раздраженные упреждающие жесты наставника. — И я хочу заявить, что этот второй не далее как несколько недель назад являлся отвратным перекошенным призраком, который скребся вон в это самое окно, — он махнул рукой, и синебородый машинально посмотрел на шторы, — а теперь заделался хранителем, заимел флинта, да и по всем признакам еще и является кукловодом. Его флинт чуть не угробил весь наш автобус, а этот придурок проделал мне в спине огромную дыру, чем я, разумеется, был очень недоволен. Тем не менее, я почти уверен, что он хотел убить меня не только потому, что я его узнал, и он это понял, но и потому, что явно хотел навредить моему флинту... то есть, хранимой персоне, судя по тому, как он на нее глазел! И в связи со всем этим, думаю, я имею полное право узнать, какого черта там у вас происходит?!
Евдоким Захарович, повернувшись к Георгию, безмолвно сделал в сторону Денисова вопросительный жест развернутой ладонью, и Георгий взмахнул руками, давая понять, что он к этому монологу не имеет никакого отношения.
— Я, конечно, не знаю, как у вас там в департаментах принято, но, Евдоким Захарович, можно отвечать уже, — дерзко сказал Костя.
