"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Шаталова Валерия

— Милый молодой человек, только застенчивый. Кстати, я так и не поняла. Он в столице останется?

— В столице при торговом ведомстве. Пока на третьих ролях, но он молод и всё впереди, а что отец его энц в пятом поколении, так это зачтётся. Не оставят без должности, когда ума наберётся. А что застенчивый, так это он с отцом был — главой семейства.

— Ну, не знаю. Он милый, но…

— Что, «но», доченька? — вступила в разговор маменька. — Дизмах в столице будет жить, ему дом отец обещал купить через год, продвижение по службе и всё-таки это столица.

— Ну, да, ну, да, — задумчиво пробормотала доченька, — вы правы маменька. Но энц Мирони вроде тоже из столицы прибыл и говорят лично знаком с Императрицей нашей Линессой Первой.

— Слухи всё это. Я узнавал. То, что его лично наш бывший Император награждал, знают все, а потом он по границам ездил с особым поручением от штаба. Но соглашусь, пенсион у него достойный, говорят.

— Доченька! — вспрыснула маменька, — ты что ж это, за старика замуж собралась? Этот вояка тебе приглянулся? В прошлый-то раз…

— Маменька, извините, успокойтесь. За обедом он объяснил, что в прошлый раз раны старые разболелись, поэтому и вёл себя как не подобает энцу.

— Так ещё и инвалид!

— Успокойтесь, обе! Через две недели мы с ответным визитом едем к Возняски, а ты, доченька, подумай, пока Дизмах не уехал, чтоб ответ дать, засылать им сватов или нет. А то не гоже будет, когда приедут и отворот поворот. Я хочу знать твой ответ через неделю, как посетим усадьбу соседей. У тебя будет время подумать…

Глава 10

Объезд соседей дался нелегко. Меня встречали настороженно, видимо помнили мои фортели, но я особо и не рассчитывал на их благосклонность. Пусть лучше не мешают, а дадут развернуться. Планов-то громадьё. Первым делом, когда вернулся обратно в усадьбу приказал разобрать полностью свою бричку. Дворовые недоумевали, оказывается это средство передвижения было дорогим и мало кто мог его делать. Хотя по мне, что тут трудного. Правда без подшипников, которых здесь ещё не изобрели дело и впрямь застопорилось и появилась новая проблема. Кузнец очень долго не мог сделать мне рессоры. Металл мягкий и конструкция не выдерживала нагрузки, проседала, а не пружинила, как я хотел. Пришлось через столицу заказывать нужный металл. Но что радовало, так мои чернильницы-непроливайки потихоньку стали продаваться. Поступать начали крупные заказы, и мне всё-таки удалось уговорить моего ювелира делать изделие на конвейерной основе: разделить операции на простые и каждый подмастерье занимался только этой нетрудной, но муторной операцией, а за мастером остался только пригляд и изготовление действительно единичных экземпляров, близких к шедеврам, что не жалко преподнести в подарок и царственной особе.

Всю зиму я провозился с моим изобретением, большую часть времени экспериментируя с разными способами крепления рессор, которых у меня пока не было. Нужный металл по баснословной цене пришёл с обозом аккурат в последний месяц зимы, когда у меня все способы крепления были опробованы на макете. Главное, я не забыл сделать и пружинную подвеску для передних колёс. Получился конечно не Макферсон, но всё же. И весной, когда сошёл последний снег, а дороги просохли я с парой слуг отправился испытывать новинку по дорогам уезда…

— Уважаемый энц, не быстро едем? Прика́жите помедленнее? — волновался слуга непривычный к скорости, с которой я приказал гнать по ухабистой дороге. Мне было жалко лошадей, которые тянули гружёную бричку, но другого способа, как проверить предел надёжности я не знал. Мимо, шарахаясь от нас, съезжали с дороги мужики, смотревшие вслед развлекающемуся энцу. Пару раз на повороте сами чуть не опрокинулись, но я дал себе зарок, если с максимальной скоростью проедем три раза по сорок минут и бричка не развалится, то это будет хороший результат. Меня и второго слугу бросало из стороны в сторону, но не так сильно, как я в прошлый раз ездил навестить соседей. А дорога-то не стала лучше, даже наоборот, после зимы превратилась в стиральную доску, но неприятных ощущений в области спины и пятой точки не наблюдалось.

— На дорогу смотри! А то сшибёшь кого, я тогда за тебя не вступлюсь! — ответил слуге-возничему.

Он и вправду чуть кого-то не сшиб. Всадник на коне так лихо скакал впереди нас, не реагируя на крики уступить дорогу, что думал произойдёт первое на моей памяти дорожно-гужевое происшествие, но лошадка всадника оказалась мудрее и шарахнулась в сторону, пропуская наш экипаж. Если честно, мне было откровенно наплевать, что обо мне подумают соседи или другие дворяне. У меня есть цель, к которой я иду тем путём, какой для себя выбрал.

Проехали ещё минут пять и на дороге всё чаще стали встречаться пеший и куда-то едущий люд.

— Притормаживай, только не останавливайся! — приказал, зная, что лошадь после бешеной гонки ни в коем случае нельзя останавливать, а дать ей походить, прийти в себя.

«Всё-таки становлюсь деревенским», — хмыкнул про себя, смотря, как натянул поводья возничий. Дальше мы ехали в привычном для этого времени неспешном темпе.

— Уважаемый энц, на постоялый двор заезжать будем?

— Обязательно, — именно на постоялом дворе я намеривался осмотреть и где нужно подмазать, подладить бричку. Ну не в чистом же поле этим заниматься, впрочем, я и к такому повороту событий готовился. Взял с собой необходимый инструмент и кое-какие запасные части. — Что так много народа-то на дороге нам повстречалось?

— Так мы до уездного города доехали, уважаемый энц. А там ярмарка. Первая в этом году.

— Отлично, — откровенно обрадовался. До уездного города, если ехать обычным темпом, то примерно сутки, а мы за световой день доехали, и бричка не развалилась.

Внешне экипаж, называемой бричкой, не сильно отличался от остальных конструкций. Первое что бросалось в глаза она чуть выше, а если посмотреть сзади, то не только для сведущего становилось понятно, что-то с этим экипажем не так. Сзади где у всех бричек просто ось, на моей имелось две металлические рессоры, которые крепились к задней оси брички. За неимением подшипников, пришлось колесо делать свободно крутящимся на оси и это было самым слабым местом всей конструкции. С горем пополам мне удалось подобрать размер, настроить рессоры и пружины, но заставить крутиться самостоятельно колесо никак не получалось и возможности сделать самому эту необходимую штуковину не вышло. Металл плохой — мягкий, а делать шарики вручную, это же какая морока, вдобавок нужно масло, но с этим проблем, думаю, не будет — температура невысокая, может сойти и, например, обычное гречишное на первое время или обычный перетопленный жир. Но с вопросом развития химической промышленности я не заморачивался, с горем пополам вспоминая, как намучился с производством активированного угля.

Нет, его я получил, но столько мне всего пришлось перепробовать и столько материала загубить, что и вспоминать горестно о потраченных силах и средствах. А вся проблема-то заключалась в паре, которым надо вовремя обдать прокалённый древесный уголь, что и придаёт ему новые свойства. Вот пар мне в печь, что соорудили подать вовремя никак не получалось. Но помучившись решил эту проблему. Вот только никому, в том числе местным медикам активированный уголь оказался не нужен. Сколько я бумаг написал и не счесть, и опыты ставил, и приглашал к себе, поил, кормил, в баньке парил уважаемых энцев, которые в силу занимаемой должности могут продвинуть моё изобретение, но воз и ныне там. Бюрократы чёртовы. Зато у меня сейчас самый лучший медицинский спирт, не говоря о «Чемергесе», который пока небольшими партиями, но поставляем в столицу. Так что дела налаживаются, но всю прибыль съедают мои новые изобретения.

Странно, но кроме горькой настойки хорошо стал продаваться насос, что вручную собирают у меня в усадьбе. Сколько горя я натерпелся, убеждая несколько семей бросить пахать землю и начать заниматься производством. Кстати, по доброй воле никто не согласился, а в приказном порядке не стал давить. Толку потому что от этого тогда не будет. Но мне повезло. Сгорело какое-то дальнее поселение, к сожалению, на моей земле и три семьи пришли ко мне просить помощи. Я их и определил в мастеровые, клятвенно обещав, что как только появится свободная земля, отдам им в обработку, но надеюсь этого не произойдёт. Работают они не покладая рук, стараются всеми от мала до велика, но и не бедствуют. Плачу я им за каждый сделанный насос примерно десятую часть от той суммы, за которую выставляю на продажу. Но они и этим довольны. Скажите, что я барыга, скупердяй. Вот поднимет эксплуататора народ на вилы… Но я не боюсь — управляю усадьбой как завещал великий Ленин[1] — кнутом и пряником. Не скажу, что меня любят, но уважают и боятся это точно…