"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

— Ладно, — проговорил я, обдумывая его слова. Если отцу нужно время, чтобы собраться, хорошо. Разговор предстоит серьёзный, а мне нужно всё его внимание. — Но только откладывать нельзя. Времени совсем мало.

Отец искоса глянул на меня.

— Принял, — ответил он. — Поговорим сегодня.

Остальной путь до Звёздного мы проделали, болтая о пустяках. По прибытии на КПП Звёздного городка мы разошлись в разные стороны, каждый по своим делам.

Разговор состоялся ближе к вечеру, когда наступило свободное время. Отец задержался, поэтому пришёл ко мне в комнату сам. Мы с Власовым обсуждали весеннюю поездку на природу, где нас будут учить выживанию, когда в дверь негромко постучали. Через мгновение она приоткрылась, и в комнату заглянул отец.

— Привет, молодёжь, — он шагнул внутрь. — Можно?

— Проходи, — сказал я, вставая с кровати.

Увидев моего отца, Колька мгновенно вскочил на ноги, вытянулся в струнку и принял вид лихой и придурковатый. Всё, как по учебнику. Видя это, мой отец весело хмыкнул.

— Товарищ Главный конструктор! — чётко отрапортовал он.

Я, сдерживая смех (картина и правда была презабавная), поспешил представить их друг другу:

— Коля, это мой отец — Василий Игнатьевич Громов. Отец, это мой друг и сосед по комнате, Николай Власов.

— Ну здравствуй, Николай. Как дела? Как подготовка? — он протянул Власову руку. Коля слегка опешил, но крепко пожал её.

— Товарищ заместитель начальника Комитета, слушатель Власов докладывает! Подготовка идёт полным ходом! Всё хорошо! Стараемся! — выпалил он на одном дыхании.

Отец сделал жест рукой, останавливая Колю, и негромко рассмеялся.

— Ну, что вы, товарищ Власов. Расслабьтесь. Мы же не на параде. Я сейчас ваш гость и пришёл сюда как отец к сыну, а не как начальник.

Коля выдохнул, плечи его немного опустились, и на лице появилась неуверенная, но искренняя улыбка. Но всё равно он не мог до конца расслабиться. Для него Василий Громов был не чьим-то отцом, а фигурой колоссального масштаба. Человеком, чьи решения влияют на судьбу космической программы. Это я, человек, который прожил большую часть жизни в другой реальности, чувствовал себя свободно в общении с такими людьми, как мой отец. А вот у Власова такого опыта не было.

— Так точно… то есть… понял, — сбился он и уже более свободно добавил: — Всё действительно хорошо. Тренировки, учёба… Осваиваемся помаленьку.

Он коротко глянул на меня.

— Прошу меня извинить, Василий Игнатьевич, но мне нужно… я парням обещал партию в шахматы, — соврал он, чтобы оставить нас одних.

Отец понимающе кивнул.

— Конечно, конечно, не смею задерживать.

Я одними губами, беззвучно сказал Коле: «Спасибо». Он быстро вышел, плотно притворив за собой дверь.

Отец прошёл в комнату, окинул её заинтересованным взглядом.

— У вас тут вполне уютно, — отметил он.

Его взгляд остановился на нашем рабочем столе, на котором возле книг и тетрадей стояли два макета: собранный из подручных средств самолёт Як-18 и наполовину собранная ракета «Восток-1». Эти модели мы с Колей мастерили вечерами, когда хотели отвлечься от учебных нагрузок.

— Ваша работа? — спросил отец, кивнув на них.

— Да, — ответил я. — Наше с Колей увлечение.

Он подошёл и наклонился к столу, чтобы получше рассмотреть. Аккуратно взял «Восток», покрутил его в руках, оценивая нашу работу.

— Неплохо, — резюмировал он. Отец положил макет на место и молча прошёл к стулу. Развернув его так, чтобы находиться ко мне лицом, сел, закинув одну ногу на другую.

— Так о чём ты хотел поговорить? — вот теперь его голос стал строгим, деловым. Передо мной сидел не отец, а заместитель начальника ЕККП.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Комната внезапно показалась очень тесной, поэтому я встал и сделал несколько шагов, подбирая слова, потому что мой отец был человеком определённого склада ума. Инженер, прагматик, скептик. И если я хоть немного успел его изучить, то убедить его можно будет только фактами, логикой и железными аргументами. Эмоции на него не подействуют. Или подействуют, но слабо. А рассказать ему о том, что я из будущего и знаю исход наперёд, конечно же, было нельзя.

— Я хотел поговорить по поводу Комарова и запуска «Союза-1», — озвучил я тему нашей беседы.

Отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Выражение его лица осталось неизменным, будто он ожидал чего-то подобного.

— Откуда ты знаешь об этом? — сурово спросил он.

На этот вопрос у меня был заготовлен ответ. Я обвёл комнату рукой.

— А ты забыл, где я находился последний месяц? Здесь услышал, там услышал, провёл свои исследования, вот и сложилась картинка. Это не составит труда человеку, который привык думать и сопоставлять данные.

Отец кивнул, принимая мой ответ.

— Допустим. Продолжай.

Тон отца меня немного удивил. Я даже слегка растерялся, потому что ожидал немного другой реакции. Так, ладно. Меняем стратегию. Отбросив лишние сантименты, я встал напротив отца и тоже скрестил руки на груди. Разговор обещал быть сложней, чем я предполагал.

— Нужно отложить запуск, — в лоб заявил я.

— Исключено, — категорично мотнул головой отец, и я снова опешил. До нынешнего дня отец всегда старался сперва выслушать меня, понять, обдумать мои слова, и только после этого он принимал решение. А тут… — Раз ты у нас такой осведомлённый и сопоставил все факты, то ты должен знать, что это за проект. Стратегический. Он прошёл все комиссии и этапы. Мы сами его утверждали. И Комаров давно готовится. Здесь нечего обсуждать.

Я неверяще посмотрел на отца. Мне хотелось крикнуть: «Что ты несёшь?» Даже сейчас, без знаний будущего, видно, что аппарат сырой. Ни о какой уверенности в успехе речи быть не может. Я мысленно одёрнул себя, успокаиваясь, и упрямо продолжил, чеканя каждое слово:

— Именно потому, что он стратегический, и потому что Комаров к нему уже готовится, я и затеял этот разговор.

— Хорошо, я понял. Тогда давай конкретнее. Времени у нас обоих мало. Поэтому опустим вводные препирательства и перейдём к сути, — сказал отец, потирая лоб.

— Отлично, — согласился я. Мне и самому не хотелось плясать вокруг да около. — Ты помнишь мои предложения по модернизации некоторых систем?

Отец кивнул. Ещё год назад я «подбросил» ему несколько идей, которые, как мне казалось, он принял в работу.

— Часть из них была учтена в поздних модификациях. Какие-то ещё на стадии рассмотрения, Сергей. Но при чём здесь «Союз-1»? Он уже практически готов.

— Вот именно, что почти, — я слегка подался вперёд. — Об этом говорят и сами конструкторы, и экипажи. Не напрямую, конечно. Но по намёкам, по их поведению, по разговорам в столовой и курилках можно многое понять. Раз ты хочешь слышать суть, пожалуйста. Я считаю, что спешка губительна там, где цена ошибки — жизнь человека и репутация страны. Ты же сам мне говорил, что всегда настаивал на максимально тщательной проверке даже самых мелких деталей. Верно? А ещё я помню, как ты говорил, что никогда не был сторонником «авось». Или ты хочешь, чтобы история с Р-16 повторилась?

Отец сжал челюсти, взгляд его стал острым как бритва. Это был удар ниже пояса, и я знал, что ступил на офигенно тонкий лёд. Но иначе было нельзя. Неожиданно для меня, все мои слова упёрлись в глухую стену непонимания. Поэтому я и решил действовать жёстко.

Отец подался вперёд и зло процедил:

— И ты предлагаешь остановить проект? Сейчас, когда сроки горят? Когда… У нас приказ, Сергей.

Приказ? По прошлой жизни я помнил, что на Василия Мишина оказывалось давление, но ни в одном из источников я не встречал, что был отдан приказ запустить «Союз-1». Чертовщина какая-то. И от кого я её слышу? От отца, который, по словам Натальи Грачёвой, сам призывал Королёва слать куда подальше неразумные приказы. Неужели его настолько изменила должность. Нет, я в это отказывался верить.

— Нет. Не остановить, — отрезал я, начиная закипать. Градус беседы постепенно повышался. — Отсрочить. Весь этот месяц я не просто так сидел сложа руки. Во время знакомства с «Союзом», я обратил внимание на одну существенную деталь, которая меня смутила. Поэтому я начал копать в этом направлении и проанализировал всю доступную мне документацию по «Союзу-1». Не только теоретические характеристики, но и результаты стендовых испытаний, которые, кстати, весьма скудны для такой сложной и жизненно важной системы. Помимо этого, я задавал уточняющие вопросы нашим преподавателям, и ответы меня несколько озадачили.