Короче говоря, перед тем как разочароваться в демократии, стоит хотя бы раз ее попробовать.
Весь день, ворочая идиотские мешки, я раз за разом задавал себе простой на первый взгляд вопрос: возможно ли плотное сотрудничество с бывшим депутатом Государственной думы? То есть сможет ли он поверить моим словам настолько, чтобы помочь выцарапать смартфон со злосчастного петербургского чердака?
Аргументов у меня маловато, хотя…
Есть же одежда из будущего! Пусть жалкие обноски, можно сказать тряпье, но, скорее всего, из неизвестных науке синтетических волокон, сшитые необычными обметочными швами *["1905], – при лабораторном изучении наверняка найдется немало фактов в пользу моей легенды.
Самому же Шульгину явно не чужда мистика и божественное вмешательство – почему нет? Что он теряет?
Не такой великий риск для опытных контрабандистов провести меня в Ленинград, без лишних вопросов сопроводить до нужного адреса, ну или хотя бы до угла дома или квартала, если побоятся засады чекистов. Всего-то дел: подъехать вечерком на извозчике да подождать четверть часа.
Риски? Да как же я смогу навредить, пусть и при всем желании? Сбегу к чекистам? Расскажу о «мужиках с бородами»? В лучшем случае покажу на границе одну из сотни потаенных тропинок?
Смешно! Никто не будет затевать сложную комбинацию ради настолько никчемной цели!
Но что потом? Учебники истории будущего окажутся в руках человека, который, как никто другой, искушен в информационной борьбе, да еще на короткой ноге со всеми лидерами белой эмиграции. Как он использует подобное чтение? Найдет что-то для себя – или про себя *["1906], – осознает, к чему привели мир фашистские диктаторы, устрашится повешенного вверх ногами Муссолини или самоубившегося в бункере Гитлера да на этом успокоится?
Ха-ха. Три раза ха-ха!
Ничуть не сомневаюсь, что Шульгин в любом случае пустится во все тяжкие ради великого будущего великой России. Вот только попробуй пойми заранее: хорошо у него выйдет с моей помощью или плохо.
Идеалистов я боюсь последнее время как огня!
Придется десять раз продумать. Когда-нибудь потом… На сегодня есть задачи поважнее.
Магазинчик, до которого я наконец-то добрался после работы, встретил прохладой полуподвала, аскетизмом полок и уже привычным резким запахом.
Нет, не заплесневевших неликвидов, а всего лишь табака. Хозяин смолит трубку, как идущий на взлет паровоз, при всяком удобном моменте хвастаясь, что отдушка копотью благородных листьев не помешает любой книге, в отличие от «поганых» портовых ароматов. Хотя мне кажется, так он маскирует миазмы от подтекающей канализации.
Приходится терпеть – все равно другой подобной лавки в Хельсинки нет.
Против ожидания – сегодня я не единственный покупатель. Вдоль стеллажей с русскими книгами неторопливо прохаживался классический интеллигент среднего возраста: худая, не обремененная мускулами фигура в сером пиджачке, узкое «чеховское» лицо, усики, бородка клинышком, непременное пенсне и хомбург с модной лентой в крупный рубчик. Странно смотрелся лишь непривычно густой южный загар.
При виде меня господин с легким кивком приложился пальцем к краю шляпы, я ответил тем же – чуть не в первый раз порадовался, что не пожалел пяти марок на шикарную гангстерскую федору *["1907].
Посчитав долг вежливости исполненным, набросился на новинки.
Небольшая книжка под синей дерматиновой обложкой, тисненный бронзой кораблик и название «Экипажъ «Одиссеи» явно указывают на море. Автор – Евгений Тарусский. Нет, не слышал… По страницам тут и там разбросаны шикарные иллюстрации, они зовут оценить сюжет, но, увы, на беллетристику у меня пока тупо не хватает времени.
Сильно запоздавший двадцатый номер еженедельника «Иллюстрированная Россiя» – просмотреть содержание можно прямо тут.
«Рассказ наездника» Куприна – оно же мало адекватное моменту руководство по выезду скаковых лошадей, способное разбередить душу ностальгирующих помещиков. Идиотское фото английской подводной лодки с гидропланом на борту. Встреча в Москве «советской знатью» его величества афганского падишаха с последующим возложением венка на мощи Ленина. Огромный некролог Врангеля… Все не то! Отчасти интересен только «В мертвый час» – тупой рассказ из советского быта, но тратить на него марку жалко.
Путеводитель «Дачи и окрестности Москвы». Не иначе как жестокий троллинг эмигрантов от столичного общества изучения русской усадьбы с описанием более чем сотни объектов. Жаль, что не Ленинграда, – вышел бы шикарный подарок господину Ларионову.
Сборник рассказов господина Кухаренко, хм… Оказывается, так зовут наказного атамана Черноморского казачьего войска, временно базирующегося в предместьях Праги. Опять мимо кассы… Как и «Театральные мемуары» товарища Вишневского, судя по всему – успешного советского актера.
Монументальная стопочка из пяти томов в дорогом тисненом переплете – «Очерки русской смуты» генерала Деникина в очередном переиздании. Специальная акция, всего полсотни марок за комплект! Кажется, именно на них, как на главный документ эпохи, в свое время ссылался университетский препод истории. Для меня это не слишком актуально, кроме того, столь обстоятельный труд мне просто не по карману…
Следующим под руку подвернулся сборник стихов, я открыл его на случайной странице и негромко пробормотал первое, что попалось на глаза:
Молчанье хитрое смҍется,
Они мои, они во мнҍ
Пускай умрутъ въ моем колодцҍ,
На самомъ днҍ, на самомъ днҍ…
– Ох, только не это! – Я невольно поморщился, брезгливо пристраивая томик обратно на полку.
Изложенное высоким штилем нагромождение тупой эмигрантской тоски *["1908] отчаянно царапало глаза ятями.
– Так плохо? – на совершенно правильном русском, но вместе с тем как-то очень мягко поинтересовался интеллигентный господин. По его лицу блуждала грустная, немного насмешливая улыбка.
И как только я умудрился не заметить, что кто-то подошел совсем близко?
– Простите… – начал я и осекся. Уж слишком примечательное название имела книга, раскрытая в руках моего невольного собеседника, – «Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков»! Поэтому вместо дежурных извинений я выпалил: – Нельзя ли мне посмотреть вашу книгу поближе?!
– Вам так близка эта тема? – Господин на секунду замер, очевидно прикидывая, как лучше ответить на подобную грубость, но все же протянул требуемое.
– Безусловно! Прошу великодушно меня извинить. – Я запоздало вспомнил о правилах приличия. – Мне удалось бежать из концлагеря в Кеми всего несколько месяцев назад!
– Вот как?! Знаете ли, молодой человек, мне тоже случилось побывать в тех краях, да не по своей воле! Двух лет не прошло. Ах да, позвольте представиться: Борис Леонидович Седерхольм, прошу, как говорится, любить и жаловать.
– Обухов, Алексей, – торопливо пробормотал я. – Вы тоже смогли бежать из Кемперпункта?!
– Нет, разумеется, нет, – тихо рассмеялся мой новый собеседник. – Староват уже для таких подвигов. За меня, как финского подданного, вступилось правительство, друзья из посольства подсобили опять же… Чуда пришлось ждать два года, сперва в Бутырке, а потом на Соловках. На последнем пароходе выскользнуть успел, перед зимовкой уж с жизнью прощался. Знаете, я ведь целую книгу воспоминаний написал об этом, только недавно передал рукопись в парижское издательство.
– Но как же большевики до вас в Финляндии добрались? – опешил я.
