Я отбрасывал крамольные мысли, постоянно возвращаясь к пронзительному взгляду этого молодого парнишки. Он чем-то похож на меня. Но именно эти два месяца с небольшим и выбивались из моих подсчётов.
— Въезжаем в столицу! — из раздумий вывел возглас возничего, и я прильнул к окну, и то, что я увидел меня не порадовало. Как только въехали в столицу, в нос ударила вонь разлагающихся трупов. Они лежали вдоль дороги, видимо тела хотели вывезти загород на кладбище, но свалили прям при въезде на обочине.
— Останови! И крикни лейтенанта! — так ехать дальше нельзя, понял и достал приготовленные перчатки и маску на лицо. Надел и только тогда вышел из экипажа.
— Здесь, — отрапортовался лейтенант.
— Распорядись всем надеть перчатки и маски. Проверить оружие, — мучили как-то меня сомнения, что впереди нас ждёт мирная дорога. Когда власть — государство не показывает свою силу, а пускает чрезвычайную ситуацию на самотёк, ситуация выходит из-под контроля. На свет вылезает, словно грибы после дождя, всякая шваль, которая до этого боялась суровой кары, но сейчас, когда две недели большой город фактически без власти они активизировались.
— Есть, — отрапортовал штабс-лейтенант.
Через пятнадцать минут, когда все, в том числе и возничий, надели импровизированную защиту на лицо и руки, мы двинулись дальше, но как я и предполагал, далеко проехать не удалось.
— Стреляют, — крикнул возничий. У меня было открыто окно для переговоров с ним, и я тоже услышал редкие выстрелы.
— Где, с какой стороны?
— Оттуда, — возничий махнул рукой, но я из-за ограниченности обзора не видел куда он махнул, но приказал править туда. Жалея, что не пересел на лошадь.
Через некоторое время пальба повторилась, и я не выдержал, остановил экипаж и пересел на заводную лошадь, что следовала с нами. Проверил оружие, и мы поскакали.
— В той стороне склады, мы там несколько раз обмундирование получали, — на скаку пояснил штабс-лейтенант.
«Начались разбои, мародёрство», — думал, успевая за хорошо державшимися в седле солдатами. Начальник гарнизона мне отдал лучших, что могли управляться с лошадьми и я мысленно похвалил его за это.
Редкие прохожие перед нами расступались, а чаще прятались в домах.
— На рожон не лезть! — приказал, увидев пару трупов и явно с огнестрельными ранениями, и офицер придержал свою лошадь.
— Эй, прекратить стрельбу! Комендант Тиносванны с сопровождающими приехал! — не выезжая на открытое пространство, выкрикнул офицер. И он оказался прав. Впереди виднелись склады. Я это понял по огороженным невысоким забором строениям, что располагались немного вдалеке, когда неосторожно выехал на открытое пространство.
— Вы бы не лезли вперёд, — пробурчал лейтенант и перестроился, обогнав меня, закрыв собой от вероятного вектора обстрела, а я подумал, надо будет к нему присмотреться, может и выйдет из него толк.
Ворота нам открыли. И мы въехали внутрь.
— Кто старший? Представьтесь! — командовал лейтенант. Я был в офицерском мундире без наград, но не по рангу штабс-полковнику, а тем более Коменданту Тиносванны кричать во всё горло.
— Сам-то, кто будешь? — послышалось откуда-то.
— Штабс-лейтенант командир взвода сопровождения Коменданта Тиносванны энца Валео Мирони.
После недолгих раздумий к нам вышли двое.
— Рядовой охранного полка Шма́рдин.
— Рядовой охранного полка Гансиносуи́лов, — почти одновременно представились солдаты. Первый постарше, а второй моложе. Они выглядели уставшими, но не измученными.
— Где офицер или кто старший и что здесь происходит? — вступил я в разговор.
— Офицера толпа растерзала, дня три назад, наверно. Он вышел к ним, говорит, что здесь продовольствия нет, только зимнее обмундирование и конская упряжь, а его… Ну мы за оружие. Постреляли. Кого убили, а другие разбежались, — говорил тот солдат, что постарше, — тело офицера убрали, схоронили на территории. Мы, уважаемый штабс-полковник исполняли приказ — охраняли вверенное нам имущество, действовали согласно Уставу.
— Молодцы. Сколько вас осталось?
— Тринадцать солдат. Держим круговую оборону. Но к нам не сильно уже лезут — стреляем.
— Ясно. Я вам, когда полки в столицу войдут, помощь пришлю.
— Извините, штабс-полковник, — солдат по привычке обращался ко мне по воинскому званию, а не по должности, — а что происходит?
— У вас больные есть?
— Нет. Хворых всех в санчасть отправили. Один у нас такой был. У нас же только пост, но неделю смены нет.
— Потерпите ещё пару дней. Еда есть?
— Имеется. Мы-то не против, но мало нас.
— Сейчас ничем помочь не могу. Потерпите и держитесь. Никого к себе не пропускайте без моего письменного приказа. И ещё вот что… — мне было странно, что солдаты не заострили внимания на то, что мы все были в масках, то есть пол-лица не видно. Скорее всего сыграло то, что мы были в форме. Поэтому и поверили. Я им выдал полсотни масок и десяток пар перчаток, запас которых у нас имелся. Рассказал, как их использовать и какие меры предосторожности применять. Больше им в данный момент я помочь ничем не мог. — и ещё вот что, — продолжил говорить, — тела пока не убирайте. Это будет предупреждением тем, кто вновь захочет у вас поживиться. Уберёте, когда пришлю солдат.
— Слушаюсь, — вытянулись оба солдата…
— Куда теперь?
— В центральную больницу, — произнёс, но потом подумал и отменил своё решение, — хотя нет. Поехали в Управу, надо представиться и там проще будет узнать, что происходит в столице. Первые полки подойдут завтра, надо посмотреть где их разместить и на какие направления расставить, а без карты я не очень ориентируюсь.
— Я вас понял.
Ехали также верхом. Потому что, чем ближе мы продвигались к центру столицы, тем чаще попадались тела и завалы на дороге, которые приходилось объезжать. И ещё изредка тянуло гарью и дымом, но самое неприятное, что ни одного патруля или медицинской кареты нам по пути не встретилось.
— Прибыли.
— За мной! — скомандовал, слезая с коня.
Трёхэтажное каменное здание выглядело величественно. Это по распоряжению прошлого Императора все государственные учреждения приказывалось строить только из камня или кирпича. И это здание, где размещался административный орган столицы было одно из первых, построенных во исполнение указа Императора.
Я торопливым шагом поднимался по лестнице, смотря на запустение, отсутствие даже минимальной охраны и… мёртвую тишину, нарушаемую каблуками сапог, в которых я и солдаты были обуты. Топот ног разносился по всему зданию, но никто нам на встречу не вышел, и никто не выглянул из закрытых, а местами и взломанных дверей рабочих кабинетов. Поднялся на третий этаж. Именно там располагались апартаменты Коменданта, где имелся рабочий кабинет, зал для совещаний и малая комната для бесед. Он занимал целое крыло и мне как-то несколько раз приходилось в них бывать.
Дверь оказалась закрыта.
— Ломайте, — скомандовал сопровождавшим меня солдатам.
Как только первые удары прикладами ружей прозвучали на этаже, так откуда-то послышался громкий голос.
— А ну уходите, а то сейчас стрелять буду! Коменданта нет, он болен! Уехал. Что я вам сказал! Уходите!
Я подал знак, чтобы нашли и привели мне этого защитника государевой собственности.
— Штабс-полковник… Извините, не распознал сразу.
— Представься, — передо мной стоял пожилой растрёпанный мужчина.
— Пятый помощник Коменданта столицы энц Жоста́н Ванито́н. Отвечаю за подготовку писем.
— Ты один здесь?
— Да.
— Почему остался?
— Идти некуда, штабс-полковник. В доме, где я живу все соседи заболели, а тут за хозяйством присматривать надо… неделю тут, считай один. Я сначала запирал все двери, но потом перестал. Как-то ночью разбили стёкла и влезли. Я их пугнул, но теперь не запираю, чтобы имущество не портили, но приглядываю. У меня и мушкет есть и два пистоля…
— Тогда почему так плохо присматриваешь? Что за проходной двор, где охрана, где остальные служащие? — наехал на бедного старика. Он едва на ногах держался. А когда увидел нас в масках и в перчатках, то чуть в обморок не упал. Видать подумал, что так за ним смерть пришла.
