«Не Пиккадилли, разумеется…» – одна из самых широких и оживленных улиц в историческом центре Лондона – Вестминстере.
«…ничуть не страшнее военного лагеря в Галлиполи…» – стояние лагерем регулярных частей русской армии в окрестностях греческого города Галлиполи. Войска эвакуировались из Крыма в ноябре 1920 г. и сохраняли боеспособность до мая 1923 г.
«Обсуждение взволнованного вида господина Маннергейма…» – регент Королевства Финляндия с 12 декабря 1918 г. по 26 июня 1919 г. Бывший русский генерал.
«Однако карьера работяги-коня из оруэлловского «Скотного двора»…» – речь идет об эволюции состояния животных от безграничной свободы к диктатуре свиньи по кличке Наполеон.
«…остался лишь один хак уника…» – Уник – сленговое название уникальных посетителей сайта по данным статистики. Хак уника – взлом посетителя.
«…по анизотропному шоссе…» – «Анизотропное шоссе» – образ, придуманный братьями Стругацкими. В повести «Трудно быть богом» герои так назвали шоссе, ведущее только в одну сторону (в другую проезд перегораживал «кирпич»), и, если верить центральному персонажу Антону, анизотропное шоссе привело его к развалинам дзота и скелету фашиста, прикованному к пулемету. То есть – в глубокое прошлое.
«Пока у Кремля стоит зиккурат…» – Зиккурат – многоступенчатое культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе, типичное для шумерской, ассирийской, вавилонской и эламской архитектуры. Здесь: Мавзолей Ленина.
«Попал в инстанс – не рефлексируй! Бей мобов, ищи нычки!» (комп. жарг.) – попал в специальную локацию (подземелье, страшную ситуацию) – не переживай! Бей игровых персонажей, ищи спрятанное!
«Правильный путь прокачки чара…» (комп. жарг.) – правильный путь перевода персонажа игры на более высокий уровень.
«…под ругань десятника: «Кубики! Кубики давай, контра!» – Кубики – кубические метры пиломатериалов.
«Рвануть нитку непросто, легавые ее хорошо забили…» (жарг.) – Нелегально пересекать границу непросто, милиционеры ее хорошо охраняют.
«…сошлюсь на тяжелое детство, восьмибитные игрушки и сбои в ПЗУ…» (комп. жарг.) – восьмибитные компьютерные игрушки – слабые игры, сбои в ПЗУ – неполадки в постоянном запоминающем устройстве (памяти) компьютера.
«Спасибо, госпожа Антуанетта…» – намек на фразу «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные», ставшую символом отрешенности монархов от проблем народа. Приписывается французской королеве Марии-Антуанетте, хотя впервые упоминается Руссо и, возможно, была придумана им.
«…спекулянты нативными сувенирами…» – нативный (от лат. nativus – врожденный) – находящийся в природном состоянии, не модифицированный, сохранивший структуру.
«Так что штурмуем среднюю полку, как Вильгельм Англию…» – руководитель нормандского завоевания Англии. Впоследствии – король Англии.
«…Червей-то у него нема…» (жарг.) – здесь: нет денег.
«…это тебе не баланы из болота тягать…» – Баланы – распиленные бревна, очищенные от сучьев.
«…юнкером пошел в Ледяной поход Добровольческой армии Лавра Георгиевича…» – первый поход Добровольческой армии на Кубань – ее движение с боями от Ростова-на-Дону к Екатеринодару и обратно на Дон (в станицы Егорлыкская и Мечетинская) во время Гражданской войны.
«…я смогу отложить три сотни баксов на лоера-кровопийцу…» – Лойер (от англ. Lawer) – юрист, совмещающий функции юриста-консультанта, адвоката и нотариуса.
RPG-квест – знаменитый жанр компьютерных и видеоигр.
Павел Дмитриев
Анизотропное шоссе, часть II
Зло побеждает зло
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или ещё лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
(с) братья Стругацкие, 1963 год
1. Деньги, деньги и еще раз деньги
Германия, осень-зима 1928 года (21 месяц до рождения нового мира)
Уходящий в бесконечность фасад, узкие, зажатые между пилястров окна — архитектор явно силился придать готическую легкость гигантскому, тянущемуся на целый квартал амбару. Бесполезные старания. Неуклюжие, до пошлости утилитарные арки выходящего на октагональную площадь парадного подъезда не оставляли места воспетому в Нотр-Дам де Пари стилю.
Вид изнутри оказался гораздо интереснее. За тяжелыми, больше похожими на крепостные ворота дверями, после вестибюля и короткой лестницы, открывался огромный атриум. Солнечные лучи свободно проникали внутрь сквозь свод стеклянной крыши. Поддерживающие конструкцию исполинские колонны отделаны расписной лепниной и превосходным розовым мрамором. По низу, до высоты человеческого роста — обшивка из дубовых панелей. Наборный паркет сделал бы честь любому королевскому дворцу.
Но такие мелкие детали сперва не заметны — взгляд притягивают огромные часы и расположенная почти под ними, на небольшом возвышении-алтаре, бронзовая статуя женщины высотой в четыре человеческих роста. Издали ее можно принять за богиню правосудия, только почему-то изрядно погрузневшую и без весов. Однако если подойти ближе и разобраться в деталях, становится ясно — скульптор изобразил простую крестьянку с корзиной, полной даров природы.
Что это? Пантеон? Гробница? Храм? Конечно нет! Хотя последнее недалеко от истины — это действительно храм, но… торговли. Залы берлинского универмага Wertheim 1928 года отличаются от пошлого кафельного эрзаца торгово-развлекательных центров 21-го века как золото от латуни. Тут все по-настоящему, без китайских подделок. Поразительная роскошь интерьеров, вышколенная обходительность персонала, высочайшее качество товаров. Можно спросить любую фрау, и она охотно подтвердит — так было и десять, и двадцать лет назад; так же будет всегда. Удивительное постоянство для страны, в которой дети все еще играют старыми купюрами в миллиарды марок. [1639] Еще более удивительна вера в благополучие неотвратимо приближающегося будущего.
Лишь один человек в магазине, а скорее всего и во всем мире знает, чем грозят столице Германии следующие десятилетия.
Это я.
Алексей Коршунов, студент-электрик из Екатеринбурга — уместно добавить — того, что остался в декабре 2014 года. Мне двадцать четыре года, здоров, не женат, вредных привычек приобрести не успел. Однако по нелепому капризу судьбы сумел оказаться «не в том месте не в то время», а посему попал вместо дружеской вечеринки с петербургскими почитателями игры Ingress в заснеженный ночной Ленинград 1926 года.
К счастью, не с пустыми руками. Смартфон LG G3, паспорт, деньги и прочие мелочи давали мне неплохой шанс на признание и как минимум «интересное» будущее — в совместной работе с большевиками СССР. Вот только распорядился я эдаким богатством с непостижимой глупостью. Мобилка и куча записанных в ее памяти книг и учебников до сих пор, надеюсь, лежат в тайнике на чердаке одного из ленинградских домов. Пропал бумажник с документами — уличные карманники вытащили его в первые же часы прогулки по улицам «колыбели революции». Меня же, как выделяющегося из толпы, работнички ГПУ без всяких затей арестовали прямо на улице и определили в тюрьму — Шпалерку. Спустя год осудили на три года концлагерей и отправили на Соловки, не по вине, а вместо неизвестного мне до сих пор тезки — Обухова, контрреволюционера, скаута и потомственного дворянина.
Весной 1929 года мне удалось, как выяснилось чуть позже, совершить почти невозможное: бежать в Финляндию с Кемьской пересылки, той что на берегу студеного Белого моря. Двести километров, если посчитать по прямой, потребовали целого месяца — совсем не увеселительной прогулки. Пришлось продираться через карельские леса, реки и озера, тонуть в болоте, голодать, коротать ночи зарывшись в мох, сторониться не только чекистских постов, но и простых крестьян. А еще — убивать.
