— Я не могу! — закричал Этьен отчаянно.
— А придётся, малыш, — ухмыльнулся капитан.
Наклонился и растрепал рыжие волосы несчастной жертвы.
— Я считаю до пяти. Назови имя того, кого бросаем. Второй останется жив. Обещаю. Нам ведь тоже не выгодно потерять товар. И всё же нужно научить вас послушанию, детки. Раз родители не смогли. Итак, раз.
Этьен рухнул на колени. Он плакал навзрыд, цеплялся за мощные руки, покрытые чёрной шерстью, умоляя:
— Не надо, прошу вас именем Бога. Хотите, я… я всё сделаю…
— Ты и так всё сделаешь, мальчик. Два.
— Простите меня, я…
— Прощаю. Но это будет хороший урок для вас всех. Три.
Этьен дико взглянул на него, вскочил и попятился. Он понял, что капитан не изменит своего решения. Пираты засвистели, подбадривая. Наши молчали, но все были бледны и ужасно перепуганы. До этой минуты мы все верили в своего вождя.
— Выбирай девку, — завопил кто-то. — с ней хоть потрахаться можно. А что с мальцом делать? Только хлопоты одни.
— Ну, не скажи… Мальца тоже можно…
— Четыре.
Нас подтащили к борту. Жак завопил что-то и принялся выворачиваться, кусаться и царапаться, словно хищный зверёк. Меня же сковал ужас безысходности. Пречистая, пусть я умру сразу… Пожалуйста, ведь я боюсь боли…
— Ну что ж, ты не выбрал, значит…
— Кэт. Оставьте жизнь Кэт, — крикнул друг и закрыл руками лицо.
— Этьен! — закричал Жак потрясённо. — Этьен, нет!
И полетел за борт.
Грубые руки тотчас отпустили меня. Я упала на палубу, и меня вывернуло наизнанку. Руки, ноги и желудок свело судорогой.
Я попыталась перевернуться на другой бок, подтянуть руку, сведённую судорогой, поудобнее, но новый приступ боли заставил открыть глаза. Лишь минуту спустя я догадалась: это всё та же камера Анри.
Напротив меня, прикованные к железным столбам, висели глухо сквернословящий Анри и громко сквернословящая Кара. Столп слева от меня был пуст, а справа вместо столба находилось большое гладкое зеркало на подставке. Я опустила глаза и увидела, что на полу столбы соединены чёрной пентаграммой. Смола, кажется.
— Прекрасно, что ты очнулась милая, — хмыкнула Илиана и вышла в центр магической фигуры. — Ну что, готовы к обряду?
— Будь ты проклята, ведьма! — завизжала Кара. — И ты, идиотка доверчивая, тоже!
Анри тоже приласкал меня взбешённым взглядом. И они были правы…
— Ну-ну, это вы зря, — мягко рассмеялась Илиана.
Я зажмурилась. Королева подошла и стеком подняла мой подбородок.
— Смотри мне в глаза. Закроешь веки — ударю по лицу. Да, вот так.
— Ты рехнулась. Я же твоя сестра…
— Вдвойне идиотка. Неужели ты поверила? Одно должно тебя порадовать напоследок: ты всё же моложе меня. Тебе действительно восемнадцать. Правда, это ненадолго: сегодня я выпью твою молодость досуха.
Ну хоть что-то радует: я — не её сестра.
— Что? — Кара дёрнулась и тут же повисла. — Шиповничек, ты… ты серьёзно? Ты решила, что эта тварь — твоя сестра⁈ Как ты могла! Спросила бы меня! Мы же союзники!
— Скажешь, не ты прокляла меня на столетний сон?
Кара фыркнула раздражённо:
— Ну так не на смерть же. Ну поспала, делов-то. А сейчас мы все умрём! Навсегда!
— Верно, — усмехнулась Илиана. И это как-то очень сильно мне не понравилось.
— Почему нельзя было просто нас убить, «сестрёнка»?
— Можно. Но через пентаграмму результат лучше. К тому же, сама я не могу убить Анри. Фея не может оборвать жизнь того, с кем связана перед алтарём. Это досадно и тупо, но мне приходилось терпеть целых пять лет!
— Анри останется жив? — уточнил чей-то взволнованный голос позади меня.
Эллен! И эта здесь. Я вспомнила фигурку в оранжевом платье. Бездна! Ведь это я не дала Анри очаровать ведьму и превратить её в нашего союзника! У него бы точно получилось! И тогда глупышка Эллен наверняка рассказала бы нам план сестры, и мы не попались бы так глупо.
— Конечно, нет. Просто убью его не я.
— Я… Илиана, я не смогу, я…
— Трусиха, — презрительно скривилась королева. — Почему мои соратники — одни идиоты? Но не бойся, Элли. Тебе не понадобится. Его убьёт либо эта, либо та.
— И не подумаю, — процедила я.
А Кара ухмыльнулась:
— Отчего ж не помочь? В конце концов, все феи — сёстры. В каком-то смысле. А что мне будет взамен?
— Ничего. Можешь не торговаться. Ещё несколько минут, и по границам пентаграммы запылает огонь. И тогда от боли вы невольно выпустите магию и поубиваете друг друга. И ваше добровольное согласие мне не требуется: потому что рассудок отключается в такие минуты.
— Зачем тебе это нужно? — тихо уточнила я.
— Магия, — Илиана пожала плечами. — Плохо быть необученной феей, не так ли? Ничего не знаешь. Вся ваша магия достанется мне. И я даже спасибо вам скажу над горсткой пепла. Обещаю.
Совсем как-то плохо. Вот же сволочь! Я попробовала дёрнуться, попробовала испепелить магией оковы, но… Мои силы не отозвались мне. Никаких искорок.
— А те гвардейцы…
— Андриан. Король Родопсии. Роща Колдуна находится не очень далеко от его дворца. Ты даже этого не знаешь?
Я облизнула губы. Попыталась найти выход, но его не было. Однако молчать оказалось страшнее, и я продолжила:
— И что ты пообещала королю взамен?
— А что может пообещать честная вдова? Брак, разумеется.
— Фу, милая. Ты не успела проститься со мной, и уже обещала свою руку другому?
— Извини.
Анри паясничал, и я понимала, что им движет: ярость и злоба. А мне было просто страшно. Я снова и снова пыталась призвать магию, но, видимо, тут действовала защита. Если пальцы что-то и кололо, то явно не волшебные искорки.
— Что ж, — Анри вскинул голову и оскалился. — И чего мы ждём?
— Кое-кого, — уклончиво ответила королева и бросила взгляд в зеркало.
А мне поплохело. Кажется, я догадываюсь, кого именно она ждёт…
— Как ты поняла, что мы устроили ловушку именно там, куда ты привела Анри? Ведь решение о месте Анри оставил за тобой. Мы могли не угадать и быть в ином месте…
Илиана закатила глаза, смерила меня презрительным взглядом.
— Во всём мире нет иного места, где бы нельзя было колдовать. Понятно, что встреча будет происходить именно там. А, зная подлый нрав Анри, не ждать западни от него было бы слишком наивно.
— Подлый нрав? Подлый нрав Анри⁈ Ну, жёнушка, удивила. Ты всегда меня ненавидела. Даже, когда я был ребёнком.
— Взаимно, дорогой, взаимно.
— А вот Элли — совсем другая. Нежная, наивная, словно майский ландыш. Прощай, любовь моя! Я прощаю тебе то зло, которое ты мне причинила. Как жаль, что моей женой стала не ты…
Я уставилась на него. Что, серьёзно? Ты и на железном столбе рассчитываешь на своё очарование?
— Ты лжёшь! — прошипела Эллен и подошла к сестре поближе, словно прячась за неё. — Не смей мне лгать, не смей…
— Я тебя прощаю, — грустно и серьёзно повторил Анри. — Да не ляжет вина за мою смерть на тебя. Будь счастлива, Элли.
— Я видела, как ты танцевал с… после того, как…
Анри с бесконечным смирением посмотрел на разгневанную девушку, распрямил плечи, насколько это было возможно в подвешенном состоянии:
— Конечно, танцевал. И соблазнял. А что мне ещё оставалось делать, Элли? Одному против четырёх… хм… фей. Но любил, люблю и буду любить я только тебя, малышка. Верь мне. Перед смертью люди не лгут.
Я чуть не расхохоталась в голос, несмотря на то, что обстановка не располагала к веселью. Не лгут, понимаешь, люди перед смертью. Вот как раз наоборот. Однако Анри умел метать стрелы амура. Эллен стиснула руки и обернулась к сестре:
— Лиана… давай… пусть они умрут, а Анри… отдай его мне…
— Идиотка! — прорычала королева и снова оглянулась на зеркало. — Он бросит тебя, как только…
