— Не сомневаюсь, — ответил, а сам присмотрелся к возвышенности. Что-то в ней кзаалось непривычное взгляду. — Поехали к ней, посмотрим.
— У нас другой маршрут.
— Тогда следуйте по маршруту, а я с десятком солдат к ней, — предложил и посмотрел на офицера, ожидая, какое он примет решение. По логике вещей лейтенант должен принять моё предложение, то есть часть отправить по маршруту, так как объезд территории никто не отменял, а другой частью выдвинуться выполнять мою просьбу. Нас достаточно для этого. Но я же ему не приказал, а попросил и поэтому ждал. От ответа зависело, смогу в дальнейшем положиться на него или нет. Примет он логичное решение или не переступит через приказ. Офицер колебался долго, но приказав отряду остановиться, отдал приказ разделиться. В ответ я удовлетворённо кивнул. Дальше ехали молча. Дорог здесь практически не было, только наезженные тропинки, где с трудом разминётся пара лошадей. Но чем ближе мы к возвышенности, тем я больше убеждался, что это холм, а не гора, а земляная насыпь с пологими склонами без скалистой породы однозначно указывали, что этот холм рукотворный.
— Это ритуальный холм? — подъезжая ближе, поинтересовался у офицера, надеясь, что он знает.
— Что? Не понял.
— Эта возвышенность рукотворная, разве не заметили? Кто его возвёл?
— Не знаю. Мы сюда редко заезжаем.
— Почему?
— В этих краях часто встречаем местных.
— Значит ритуальный. Плохо, если окажется, что это курган погребения. Хотя, в такой местности, где земля промерзает, сооружать такое сооружение… — задумался, а что мы знаем о племенах, что населяют ничейную территорию? Но толком обдумать не успел. Из чащи леса послышалось истошное завывание. Солдаты вскинули оружие, а офицер пришпорил коня и выехал вперёд, прикрывая меня собой.
— Не стрелять! Сначала поговорим. Кто-то знает местный язык?
«И почему сразу не удосужился узнать⁈», — чертыхнулся про себя.
— В каждом разъезде обязательно солдат или офицер, владеющий местным наречьем, но и вы поймёте. Язык нетрудный, быстро обучитесь — схож с нашим, только некоторые слова и обороты изменены.
«А это уже интересно», — подумал, почему нет большого различия между языками. Обычно у разных народностей языки разные и без переводчика понять друг друга трудно. А если ветви народностей разошлись недавно, то язык схож, различия только в местных особенностях, если взять юг России и центральную её часть, то язык немного, но различается по произношению отдельных букв, ударению, отдельным словам, но понять друг друга можно. Я не говорю про литературный язык, который изучают все, надеюсь…
Вдруг с другой стороны прозвучал другой, непохожий на слышанный ранее истошный звук. Я обернулся. Деревья мешали подробно рассмотреть, что происходит вдали, но я заметил там движение. И первое, что мне пришло на ум, что нас окружили.
Глава 24
— Не стрелять! Ждать! — отдал отрывистую команду.
Что спереди, что сзади из густого леса раздавались звуки, будто кто-то прёт напролом, ломая ветки. А мы продолжали стоять ближе к холму, где имелось расчищенное от деревьев относительно свободное пространство.
— В круг! Занять оборону! — тихо отдал приказ офицер, но все солдаты услышали и перестроились. А меня, мягко так, но с нажимом оттеснили, поставив в центр. Возмущаться не стал, восприняв поведение как должное. Если что со мной случится, то офицеру несдобровать, впрочем, и племена я думаю потом полностью вырежут под ноль. Не скажу, что я такая большая и важная птица, но тешил себя надеждой, что смерть моя будет отомщена. Хотя умирать как-то в такие молодые годы не хотелось.
— Не стрелять! — тихо повторил свою команду. — Ждать, — а сам смотрел по сторонам, стараясь увидеть того, кто создаёт так много шума. Я предположил, что тех, кто находится в лесу не так много и они хотят нас напугать — имитируют, что к нам приближается большой отряд.
— Слева движение, — тихо произнёс солдат, и я повернул туда голову, а другие солдаты ружья. Вот это они зря. Каждый должен следить за своим сектором, не отвлекаясь на другие. Надо будет сказать офицеру, но сейчас я не стал поучать или вмешиваться в управление.
Минута тяжёлого ожидая и… как в стихотворении:
Однажды, в студеную зимнюю пору
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору…[1]
Вот только не я вышел, а на нас вышел в не по погоде одетый в шитую из шкур не то шубу, не то тулуп, я в этом не разбираюсь, коренастый мужчина средних лет. В руках у него топор и шёл он к нам неуверенно, а не выходя из чащи леса остановился.
— Что вам здесь? — произнёс мужчина и я понял его. Офицер оказался прав, го́вор не знаком, но то, что он говорит понятно.
— Ищем старшего племени на чьей территории этот холм, нам поговорить! — ответил, не дожидаясь, когда что-то скажет офицер.
— Он не здесь.
— Как с ним встретиться? У нас есть… — тут я запнулся, так как не знал, чем заинтересовать аборигена, но глядя на него сообразил, что орудия из металла племя и вождя должны заинтересовать, — у нас есть крепкие пилы, топоры и ножи.
— Всё есть у нас! А если надо выменяем.
— У нас хорошие ножи и топоры, не то что вам меняют! — крикнул и бодро слез с коня. Офицер дёрнулся, чтобы меня остановить, но знаком я показал, чтобы тот не мешал.
— Расступись!
Мою команду не сразу, но выполнили. Офицер нехотя, но подтвердил её, и я зашагал к аборигену. Понятное дело, что топора у меня с собой не было. Хотя задним умом мы все сильны — надо было один топор взять у солдат, у них они имелись, я видел притороченные к седлу сумки с шанцевым инструментом, но у меня имелся нож. Хороший нож, что выковал кузнец под моим пристальным присмотром. Конечно не булат, но всё лучше, чем всё то, что имелось на этой планете. Толком не зная химии и металлургии мне удалось получить высокоуглеродистую сталь, но это оказалось очень долго, дорого и муторно. Так что мне изготовили всего три ножа и один, который на мой взгляд получился лучше всех, имелся с собой.
— Там стой.
— Что? Не понял? — сделал вид, что не расслышал слов аборигена, продолжая идти и говорить, не давая тому открыть рот. — Меня зовут энц Валео Мирони. Можно просто Валео. Приехал из страны, что на западе от вас. У нас там тепло. Мне бы поговорить с вашим вождём, я уверен, что наши товары на продажу или обмен понравятся племени. Моё племя большое и много разного товара есть.
— Т-ты…
— Я и говорю, мне бы с вашим вождём или главой племени поговорить. Как к тебе обращаться? А то я представился, а как к тебе обращаться не знаю, — остановился в паре шагов от аборигена. Тот нервно водил головой, бросая взгляд то на меня, то на солдат, которые стояли на прежнем месте, но никаких попыток приблизиться не предпринимали. Видимо это его успокоило.
— Я — Ригис.
— А полностью? Просто Ритис или… — говорил быстро, не давая собеседнику опомниться.
— Ри́гис сын Го́лкана.
— Рад знакомству. Я уже представлялся. Но ещё раз напомню своё имя. Я — энц Валео Мирони. Можно просто Валео, но это для друзей. Ты меня понимаешь?
Ригис кивнул, но помедлив произнёс: «У тебя нет топора».
— Топора при мне нет, но я могу распорядиться, чтобы его сейчас принесли, — и не дожидаясь пока абориген что-то ответит, приказал солдатам принести шанцевый инструмент.
— Давай покажу, что у нас есть. Только не на земле всё показывать? Где можем разложиться? Кстати, тебе не жарко? — то, как был одет собеседник меня беспокоило. Не спроста местные жители одеваются так тепло, а мы не скажу, что легко одеты, но форма одежды осенняя, то есть плащ приторочен к седлу, а так обычная походная форма без тёплых вещей.
— Показывай здесь. Холода скоро.
Не больно словоохотливый собеседник мне попался. Как ни пытался его разговорить, так мне и не удалось. Я показывал инструменты, что у нас имелись с собой: лопату, топор, пилу и прочее, что могло понадобиться в походе. Не у каждого всадника имелся полный комплект. У кого-то лопата, у кого-то топор, у другого пила, молоток и прочее и среди всего этого, как я считал добра, его заинтересовала только пила. Он долго смотрел на неё, крутил в руках…
