— Это пила. Ей пилят. Показать? — и не дожидаясь ответа, забрал у него пилу, подошёл к небольшому дереву и принялся пились сук. Отпилил быстро. Хотел продемонстрировать, как пилить деревья, но благоразумно не стал этого делать, так как полотно пилы не предназначалось для работы с такими большими стволами деревьев, что нас окружали.
— Медленно, — поморщившись, произнёс Ригис и потянулся к топору.
— У нас ещё много всего разного есть. Что-то может заинтересовать ваших женщин, например, иглы, нити, ткани, а что-то мужчин…
Но мои слова не возымели на собеседника никакого действия. Он продолжал осматривать орудие труда, а я краем глаза заметил движение в чаще леса за спиной собеседника.
— Ты здесь один? А то за нами следят.
Эта фраза возымела действие. Он обернулся, всмотрелся вдаль, выкрикнул что-то нечленораздельное, а получив отклик, повернулся обратно.
— Наши.
— Ты из какого племени? Я как старший хотел бы поговорить с вашим вождём, — конечно опять лезу не в своё дело. Это дело дипломата вести переговоры, встречаться, но если мне получилось встретиться с представителем аборигенов, сделать первый шаг, то надо укреплять достигнутый успех. Как узнал со слов начальника гарнизона никто из офицеров не встречался с вождями племён, может солдаты их и видели, но переговоров, так скажем, на высоком уровне не проводились. Действовало молчаливое согласие. Мы не лезем к ним, они не лезут к нам. Но последнее было очевидно. Ни одной попытки нападения на гарнизон или форпост на нашей стороне аборигены не предпринимали, — можем поговорить об обмене и взаимопомощи.
— Неинтересно.
— Ты не сказал из какого племени. С нами встречались… — я выдержал многозначительную паузу и только потом продолжил говорить, проглотив часть фразы, — так их вождь захотел встретиться со мной, поговорить. Не хорошо будет, если к вождю поступит два предложения о встрече от одного человека.
Ригис отложил топор и посмотрел на меня. От его пристального взгляда я едва не отшагнул назад, но устоял и не отвёл взгляда.
— Бурые мы.
— Бурые?
— Медведи.
— Бурые медведи?
— Да. Ты видел здесь Серых? Они приходили сюда? — впервые выдал такую длинную фразу собеседник и я заметил, как он крепко сжимает свой топор.
«Как бы от моих неосторожных слов новый виток войны не начался», — подумал, как сгладить возникшую ситуацию. Но спасение пришло неожиданно.
— Уважаемый энц, нам пора ехать, — громко произнёс офицер.
— Едьте. Я передам Не́тосу Бурому.
— Передайте любому из разъезда, где и когда встретимся, — быстро произнёс, — а эти вещи подарок племени в знак нашей дружбы.
Забирать инструменты я не стал, а жестом указал, что Ригис может их забрать себе в знак серьёзности намерений. Эмоций на лице аборигена не сумел прочесть, но логично предположил, что знак доброй воли не останется незамеченным.
В гарнизон возвращались молча. У меня появилось много вопросов, но я не торопился их задавать, надо переварить случившиеся. В лесах много племён. С одним, если повезёт, наладим общение, затем можно выйти и на другие племена, но меня мучил вопрос, почему очень схожи языки. По выражению лица собеседника я изредка, но догадывался, что он не понимает отдельных слов. Например, слова: «иголка», «ткань», не вызвали у него оживления, а я сомневался, что эти вещи им не нужны. Шкуры они обрабатывают, одежду шьют, но собеседник не заинтересовался этим товаром. И данный факт показался для меня странным. Было ещё одно обстоятельство…
— Зимы здесь холодные? — подъезжая к гарнизону, поинтересовался у офицера. Абориген предупредил, что скоро наступят холода и тогда мне надо торопиться с выполнением своей основной миссии.
— Чем восточнее, тем холоднее. Через пару недель выпадет первый снег, но он сойдёт, а через месяц наступит зима и не такая, как в центральной части Империи. В этих краях зима наступает быстро. Здесь холодно, снежно, но в гарнизоне служат люди привычные — солдаты в основном из здешних мест…
По возвращению в гарнизон, а вернулись мы ближе к вечеру, первым меня встретил не начальник, а дипломат.
— Уважаемый энц, извините, но я отправил корреспонденцию не дожидаясь вас.
— Ничего страшного, — отмахнулся от незначительной новости, — лучше подготовься к переговорам с вождём. Мы сегодня встретили одного аборигена, и он обещался организовать встречу. Надо подготовить подарки и что на обмен.
— Поэтому задержались? Я до полудня держал гонца, не отправлял, но дольше откладывать его отъезд было нельзя.
— Поэтому. Так что занимайся. А я к штабс-капитану схожу, чтобы довели до солдат о случившемся…
Неделю я просидел в гарнизоне безвылазно. Отбирал солдат, готовился к дальнему походу. Подготовка к марш-броску по пересечённой местности, да ещё зимой заняли меня в полной мере. Как и предупреждал Ригис, зима наступила быстро. Только вчера местная звезда светила, обогревая своими лучиками атмосферу и обитателей планеты, как практически в одночасье, за один день всё резко поменялось. Похолодало, выпал первый снег, ещё немного, но как рассказывали сторожили это только начало. Такая резкая перемена температуры окружающей среды для меня оказалась неожиданной, но не критичной, а вот дипломат слёг с простудой. Непривычным оказался столичный житель к такой резкой смене погоды, поэтому и слёг. Но местный лекарь уверил, что у него ничего серьёзного, через пять-шесть дней оклемается и встанет на ноги. И при такой кутерьме я совсем забыл о намеченной встрече с вождём. Но в один из долгих вечеров пригласил меня штабс-капитан.
— Сегодня доложили, что к дозору вышел местный, — без предисловий заговорил офицер, — панибратства у нас в общении не было, оба держали дистанцию и взаимоотношения переросли в деловое русло. Он, чем мог помогал, а я обучал его солдат не только стрельбе, но и пешему бою. Хотя, первое время солдаты, да и офицеры бурчали, что не нужно конному пеший бой. Но я настоял. За короткий срок хорошего бойца пешего строя не подготовить, но, по крайней мере, они научились, спешившись, держать оборону, укрываться, используя естественные укрытия и главное стрелять лёжа. Оказывается, их этому не обучали, — он сказал, — продолжал офицер, — что через три дня вождь будет ждать на том же месте, где встречались прошлый раз.
— Хорошо, — ответил, усаживаясь, — энц Ни́кос Валериа́нти болен, так что делегацию возглавлю я.
— Это опасно, может быть ловушка.
— Не думаю, что вождь настолько глуп, что позволит себе лишнее. Надо только распорядиться узнать, что там подготовил в качестве подарков дипломат. Я как-то не в курсе.
— И в этом проблема. Из ближайшего города заказали по списку, что он составил, но обоз не пришёл.
— За-са-да, — чертыхнувшись, пробормотал едва слышно, но офицер меня услышал и оживился.
— И я говорю, что это засада!
— Я не о том, что вы подумали. «Засада» в том смысле, что… — я задумался, как ему объяснить, но придумал, — это значит, что появилась проблема, которую не ждали. В гарнизоне есть иголки, ткани, нитки, ножи, топоры, пилы? Как понял, им нужны с длинным полотном. Наши, что входят в шанцевый набор не подходят.
— Поищем, но…
— Я возмещу. Составьте список, и я за свой счёт приобрету.
— Поищем, уважаемый энц…
* * *
— Добрый топор. На что выменял? — проведя ногтем по лезвию, осведомился Нетос — вождь Бурых медведей. К нему в землянку пришёл Ригис — один из лесорубов, что встретил чужаков с оружием.
— Так отдали.
— Да? — не поверил вождь. На его памяти чужаки с оружием, которые обитают за большой стеной никогда ничего не дарили.
Племя Бурых медведей не столь многочисленное, всего-то двести сорок семей, из них под копьё могут выставить не больше полусотни воинов. Поэтому с каждым годом соседние племена оттесняют их всё дальше на запад, ближе к чужакам. И факт, что его соплеменник и чужаки разошлись миром, да ещё получив подарок, вождя сильно удивил.
