"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Шаталова Валерия

Чем ближе мы подходили к стоянке, тем сильнее удивлялся, сколько они времени потратили, чтобы оборудовать место и осмотревшись понял, что шалашей три. Явно не один и не два дня их строили. Хотя, присмотревшись, понял, что два расположенных отдельно небольших шалаша сделаны давно, явно дольше трёх дней они здесь стоят, но большой, к которому нас вёл провожатый соорудили совсем недавно и он отличался не только размерами, но и… даже не знаю, как это описать, способом постройки что ли. Он не походил на шалаши, что стояли справа и слева и не только размерами. Этот слишком большой, сложенный из толстых жердей, притороченных к стволу дерева и длинный. Подойдя ближе, понял, что на сучья между двух деревьев положили несколько толстых жердей и вокруг этого каркаса соорудили шалаш, обложив лапником.

Пара шагов и плетёная дверь шалаша открылась. Нас встречали…

[1] Отрывок из стихотворения Н. Некрасова «Крестьянские дети».

Глава 25

— Идут! — в шалаш, что возвели на делянке лесозаготовки вбежал парнишка.

— Сколько их? — вставая с расстеленных на полу шкур, осведомился Нетос. Подготовка встречи, от которой зависит дальнейшее существование племени не затянулось. Быстро поставили просторный шалаш, не в тех же ютиться, в которых пережидали непогоду и отдыхали лесорубы, подобрали образцы, что могут предложить пришлым на обмен, выставили посты и стали ждать.

— Трое. Сам вождь идёт.

— Они с оружием?

— Да.

То, что пришлые придут с оружием Нетос не сомневался, на его памяти они никогда не ходили без него и поэтому не удивился этому факту. Вот только и племя подготовилось. Практически все, кто мог управляться с копьём или боевым топором находились неподалёку и по первому зову вождя придут на помощь. Понятно, что в случае конфликта не все мужчины останутся живы, а племени придётся сменить место стоянки и не факт, что этот переход они выдержат, но просто так молодой вождь не хотел сдаваться…

— Я — Нетос, вождь Бурых медведей.

— Энц Валео Мирони, — представился вышедшему из шалаша молодому мужчине. На первый взгляд он ненамного старше меня, вот только возраст точно определить трудно. Невысокий, коренастый, впрочем, как заметил, все представители племени не отличались высоким ростом. Лицо покрыто густой бородой, скрывающей половину лица. Густые брови и пристальный, немигающий взгляд.

— «Энц» — это значит вождь?

— Нет. Энц это значит, что принадлежу к высшему сословию, но среди солдат я старше всех по занимаемому положению, — на удивление, вождь говорил связанно, длинными фразами и достаточно хорошо, говор конечно отличался, но я его понимал.

— Рад приветствовать тебя… энц. Входи.

— А мои люди? Они принесли дары и товары, которыми можем обмениваться.

— И они пусть войдут. Места всем хватит.

Шалаш оказался просторный, где с достаточным комфортом могли разместиться человек десять, но нас внутри было восемь, по четверо с каждой из сторон. Вошли внутрь, расселись на приготовленные шкуры друг напротив друга. Я напротив вождя, а солдаты по бокам.

— В знак нашей доброй воли и в благодарность, что приняли просьбу о встрече, прошу принять от народа, что я представляю и меня лично дары, — я подал знак одному из солдат и тот извлёк из сумки тряпицу и развернул. — Этот острый клинок достоин вождя, — взял с тряпицы нож, вынул на половину лезвие и продемонстрировал, — а иголки, нитки и всякая мелочь вашей прекрасной жене.

Я надеялся, что хорошая сталь и рукоятка из дуба впечатлит вождя, но он спокойно принял подарок, повертел в руках и положил рядом. К такому повороту событий я оказался не готов и если быть откровенным, то растерялся. Дипломат, конечно, меня проинструктировал, что и как нужно говорить, что делать, но полное отсутствие эмоций на лице оппонента на короткое время меня ввело в ступор. Я планировал, что вождь обрадуется подарку, поблагодарит, ответного подарка от него не ждал, но надеялся, что получится настроить на открытый разговор, но этого не произошло. Вождь воспринял мой подарок как должное, продолжал молчать, смотря на меня и мне ничего не оставалось, как вновь заговорить.

— Я пришёл не только с дарами, со мной товар, который можем вам предложить на обмен, — я подал знак и двое других солдат положили рядом со мной сумки, — это верёвка, — доставал из сумок товар и раскладывал на шкурах. Предметов я взял с собой много. Это верёвки, топорища, полотна лопат, глиняная и металлическая посуда, плотные разноцветные ткани, куски выделанной кожи, ножи и прочая разная мелочь. Каждую вещь я показывал вождю, рассказывал, что это и почему она так хороша. Под конец у меня в горле пересохло, я начал хрипеть, а вождь с сопровождающими сидел напротив меня, не проявляя интереса. Когда я смолк воцарилась тишина.

«И что дальше делать? Этим чукчам ни фига неинтересно!», — подумал, переводя дух. Не знаю почему, но назвал их чукчами не из-за того, что они на них похожи внешне, а потому что так к слову пришлось.

— Мы подумаем, что нам нужно, а что нет, — после долгой паузы, произнёс вождь. Он сделал знак рукой и все образцы товаров, что были аккуратно разложены на куске шкуры как-то моментально исчезли вместе с большими сумками, в которых их принесли. Это его сопровождающие постарались, да так всё быстро провернули: подтянули, сложили шкуру, на которой всё это лежало и быстро отложили в сторону, что я и слова сказать не успел.

— Беседа у нас долгая, — продолжал вождь, — а путь ваш был длинный и я прошу отведать нашей еды. Очень жаль, что вы не захватили с собой рис, пшено и муку. На эти продукты мы тоже можем меняться. С нашей стороны мы можем вам предложить шкуры диких зверей, пушнину, тёплую одежду и обувь, а то ваша не предназначена для холодов, которые здесь часто бывают. Так же можем предложить медвежий, барсучий жир, но еду мы будем обменивать только на еду. Всё это вы сможете увидеть после того, как в знак доброго разговора откушаем крисни́ну.

— Хм, благодарю, вождь, но… — хотел отказаться от еды, мало ли что это за криснина какая-то, может это гнилое мясо или ещё что такого рода, что неподготовленный желудок не воспримет, но вовремя вспомнил наставления дипломата, что отказываться от совместного приёма пищи категорически нельзя. Можешь ничего не есть и не пить, делая вид, что сыт, но прямой отказ от совместного приёма пищи практически во всех культурах означает неуважение к принимающей стороне и вовремя остановился, закончив другой фразой, чем хотел завершить, — но позволь угостить и тебя, — мы общались, не обращая внимания на присутствующих. Будто их нет и разговор шёл на «ты». С собой у меня имелась фляга с «Чемергесом» и, к сожалению, больше ничего. Не рассчитывал я никого угощать, а тем более угощаться. Но со времён Афганской войны, на которую сам не попал, но знакомые рассказывали, знал, что незнакомую или излишне жирную пищу лучше принимать с небольшим количеством алкоголя. Она так лучше усваивается, по крайней мере, у славян.

На моё предложение вождь ничего не ответил, но подал знак и один из присутствующих встал, открыл дверь шалаша, принял у подавшего большое блюдо, и поставил на импровизированный стол. Когда крышку блюда открыли, в шалаше разнёсся такой знакомый запах печёного мяса…

— Палатка готова, лагерь разбит, но… вы слишком долго отсутствовали, уважаемый энц, — встречал нас офицер. Мы действительно задержались. Когда подали запечённое мясо, а я предложил вождю выпить своего напитка, то разговор сразу наладился, и я не заметил, как прошло оговоренное на возвращение время.

— Так получилось и рад, что не наделали глупостей… — спокойно ответил, обводя взглядом оборудованный лагерь. Когда осознал, что мы, воспользовавшись гостеприимством вождя Бурых медведей слишком засиделись, я занервничал, боясь, что офицер отдаст приказ выступать и неизвестно как на это отреагирует принимающая сторона. Но риск того стоил. Вождь, навеселе, очень много рассказал и о племени, его житье-бытье, и о других племенах, не забыв по моей подсказке пояснить, почему их племя называется «Бурые медведи» и тогда вождь окончательно раскрепостился. Рассказал древнюю легенду происхождения племени. На память я не жалуюсь и почти дословно её запомнил, а там было достаточно много интересного, но покрытого мистикой и поэтому мне надо с кем-то поговорить, проконсультироваться по этому поводу. — Лагерь оставь оборудованных на всякий случай. Оставьте там немного припасов на один день, но нам надо возвращаться в гарнизон.