— Скоро ночь и снег пошёл… — попробовал возразить офицер, но сник под моим пристальным взглядом, — извините, слушаюсь!..
Всю дорогу в гарнизон я проклинал себя, что не послушался офицера. Практически, как только собрались и выступили в обратный путь, пошёл сильный снег. Но это ещё не всё, когда наступили сумерки сильно похолодало и мы оказались не готовы к такой резкой смене погоды. Пришлось останавливаться и разбивать лагерь, хотя до гарнизона оставались всего-то километров шесть, если по прямой, но видя, как изнывают от холода солдаты, и, если честно, я сам замёрз как собака, что зуб на зуб не попадал. Вдобавок я не чувствовал пальцев ног, и не стал надеяться на удачу, отдал приказ разбивать временный лагерь. К моему счастью офицер не стал возражать, только укоризненно посмотрел на меня.
— Разрешите отправить гонца в гарнизон с сообщением, что с нами всё в порядке? — уточнил офицер.
— Доедет?
— Доедет, уважаемый энц. В противном случае, если от нас не будет известий, то начальник поднимет по тревоге солдат и всеми выступит на наши поиски.
— Я об этом не подумал, — пробормотал себе под нос, так как опять совершил… нет не ошибку, а заигрался во власть. Что я знаю о востоке Империи? А собственно ничего. Только то, что узнал из книг и скудных рассказов собеседников, которые мало что знают о здешних местах, а с толком, вдумчиво поговорить с жителями здешних мест не удосужился, ограничившись беседой с начальником гарнизона и старшими офицерами, которые пусть и служат в гарнизоне не один год, но они не местные, не знают здешних особенностей. — Хорошо, отправляй и лучше двоих, чтобы помогли друг другу, если что случится.
— Я вас понял, — ответил офицер и принялся отдавать приказы.
А я, умерив свою гордыню, вместе с солдатами принялся оборудовать временный лагерь. Нам надо срочно развести огонь и обогреться. Ещё поставить пару палаток, а то, как понимаю, нам придётся здесь ночевать, а тем временем ветер усиливался, завьюжило. И я почувствовал себя прям как дома на Земле, когда от падающего большими хлопьями снега видимость сокращается фактически до нуля, а ты сидишь в тепле — дома и пьёшь горячий чай. Вот только теплого укрытия нет, и чая тоже.
— О чём задумались, уважаемый энц, может вам что-то нужно? — целых три часа мы с солдатами оборудовали лагерь: ставили палатки, разводили огонь, обогревались, а потом разбрелись по палаткам.
— Извините меня, штабс-лейтенант, что не послушал вас. Я в этих местах впервые и не ожидал, что погода так резко ухудшится, — говорил медленно, будто мне тяжело это делать, так как не привыкли в этом мире к извинениям и прочим проявлениям учтивости старшего по должности к нижестоящим, — но у меня действительно важные сведения, которые, как думал, необходимо срочно донести до знающих людей.
— Их вы в записке указали? Так не волнуйтесь, гонцы домчат и доставят сведения, не беспокойтесь.
— Нет, я их не указывал в записке, что передал гонцам. Я… — и тут меня прорвало на откровенный разговор. Скорее всего сыграло роль то, что выпил вместе с вождём, пусть немного, но я склонялся к тому, что выпитое мне не позволило трезво оценить обстановку и меняющуюся окружающую среду, и принять правильное решение остаться в готовом лагере, а не с большим трудом пробираться сквозь вьюгу и всё равно встать лагерем, не добравшись до гарнизона. Я рассказал находившимся в палатке то, что рассказал мне вождь Бурых медведей, их притчи, сказания, которые запомнил, а когда закончил, в абсолютной тишине услышал восклицание одного из солдат.
— Я слышал, что тот холм и не холм вовсе, а часть стены, мне ещё дед рассказывал, а ему его дед. Ой, извините уважаемый энц, что вмешался.
— Продолжай, ты из местных? Как тебя зовут?
— Солдат Гно́чкин из местных я. Из самого ближнего к гарнизону села. А что продолжать, я ж тогда совсем малой был. Мало что помню. Вот только дед рассказывал, что давным-давно стена была, которая отделяла наши земли от чужаков. Но заросло всё, разрушилось со временем, остался только тот холм…
Сказанное солдатом запало мне в память и когда на следующий день мы вернулись в гарнизон, я первым делом направился к дипломату.
— Что сказать, удивлён и если быть откровенным, то такую легенду я не слышал, — после моего обстоятельного рассказа, ответил дипломат.
— Надо отписать в столицу, чтобы в архивах проверили. Ведь тогда выходит, что племена, которые живут восточнее это изгнанники, которых за неизвестную провинность отправили далеко на восток, подальше из Империи, возвели стену и под страхом смерти запретили возвращаться. Сколько семей было изгнано подсчитать нетрудно. Они образовали племена, а их не больше двенадцати, можно предположить, что некоторые семьи объединились, но порядок цифр понятен. Изгнали не больше полусотни семей.
— Такая информация вряд ли будет в архивах, и я сомневаюсь, что это изгнанники.
— Вы заметили, что язык практически схож и без переводчика понимаем друг друга? А звуки, слова, построение предложений одинаково. Это значит, что прошло не так много времени поколений десять, хотя… если учесть, что стена, которая была построена разрушилась, то…
— Не меньше сорока, я думаю. А это, если считать поколение двадцать лет, то более восьми веков.
— Это слишком много. Тогда бы язык изменился и сильно, — наша дискуссия проходила оживлённо, и я не заметил, как к обсуждению подключились офицеры.
— Стена могла разрушиться по естественным причинам, причиной тому суровый климат, — вступил в разговор штабс-капитан энц Ми́нос Мава́рти, — мы стену гарнизона каждый год ремонтируем. Ветра сильные, непогода. То дождь, то снег, то тепло, то холод. Камень разрушается.
— А если за ней не следить, — подхватил его мысль, — то за полвека она разрушится, и не надо забывать, что там лес. А это корни деревьев и прочие внешние факторы.
— Но позвольте, — не сдавался дипломат, — упоминаний о стене, что возведена на востоке Империи я не встречал, хотя нам преподают историю государства с древних времён и на хорошем уровне, но упоминания о каком-то бунте или изгнании я не припомню.
— Поэтому я вас и прошу отписаться в столицу, и попросить проверить архивы за последние десять веков. Я так предполагаю, что в учебниках для широкого круга лиц не всё указано, а в архивах эти сведения должны быть. Стену ведь возводили, и мы с вами видим только её малую часть, а какой она была я даже представить себе не могу, — в этом я лукавил. Большую стену я представить себе могу — видел много раз по телевизору Великую Китайскую стену, а также первые её элементы, которые за много веков сравнялись с землёй и только единицы учёных знают, где они расположены, а не тот известный всем «новодел». — Кстати, штабс-капитан, а другие холмы или что-то вроде этого есть?
— Насколько знаю, в нашей зоне ответственности подобного рода холмов больше нет.
— Тогда, если не трудно, завтра распорядитесь среди солдат бросить клич: кто, что знает о стене, о племенах, может кто и вспомнит.
— Распоряжусь.
— Ладно, — чуть не сказал «товарищи», — это всё хорошо, что в первом приближении узнали о племенах, но задача-то поставленная Императорской четой совсем иная, — об основной цели моего визита я посветил всех офицеров. Не стал скрывать поставленной мне задачи, надеясь на поддержку и помощь, но погода вмешалась и кардинально. Слишком рано фактически наступила зима и я к такому оказался не готов, думал, что климат такой же как в центральной части Империи, что есть ещё как минимум два месяца, но просчитался.
— Отобранные вами солдаты проходят подготовку согласно плану, — быстро отчитался офицер ответственный за обучение.
— Приятно слышать, — удовлетворённо кивнул, так как не приходится вникать в каждую мелочь, ежечасно контролировать ход выполнения задания, а отдал приказ и изредка проверяешь, а то бы со временем была совсем беда. Сроки конечно всё равно горят, по моему плану мы должны были выступить к форпосту веньшан примерно через неделю, но… И тут мне пришла в голову хорошая идея…
