Я вздрогнула. Скрипучий голос Тэкэ-тэкэ, нарушивший тяжелую тишину, пробрал меня до костей.
— Они...
Я не знала. Не имела ни малейшего представления, где ее ноги! Но знала, что Тэкэ-тэкэ сделает со мной, если не получит ответ. Знала, потому что сама же и рассказала страшилку про это существо. Страшилку, в которой Тэкэ-тэкэ разрезала не давшую верного ответа девушку своей косой, превращая в себе подобную...
— Они на... — протянула я, не зная, чего жду и на что надеюсь.
— Автомагистраль Мэйсин! [290]
Я снова вздрогнула. Этот голос. В голове тут же промелькнула мысль, что я все-таки сплю или в конце концов сошла с ума: происходящее казалось бредом...
Но медлить я не стала — зловещий взгляд Тэкэ-тэкэ прожигал меня, ее хищная улыбка выдавала кровожадное предвкушение, а острое лезвие находилось в опасной близости от моего тела.
— Твои ноги на автомагистрали Мэйсин! — скороговоркой ответила я и задержала дыхание.
Губы Тэкэ-тэкэ дрогнули, а затем скривились. Она оскалилась, но в следующее же мгновение... исчезла. Словно ее и не было. Словно мне и правда все лишь привиделось.
Вот только я до сих пор стояла на путях. До сих пор находилась на безлюдной станции метро...
Хотя нет, один человек на ней уже появился.
Я, судорожно вздохнув, обессиленно опустилась на пути и закрыла лицо руками. Я чувствовала, как трясутся ноги, слышала, как колотится сердце: холод страха до сих пор растекался в груди, гася облегчение от внезапного спасения.
Я чуть не умерла. Меня чуть не убила онрё... Снова.
Снова.
Но... Как? Почему?
Я была готова расплакаться, но сдержалась, и, крепко сжав кулаки, вновь глубоко вздохнула.
— Хината-тян!
Я вскинула голову и медленно встала. Я не знала, испугалась ли, удивилась или обрадовалась... Пожалуй, все сразу.
— Хасэгава... — выдохнула я и покачала головой. — Что ты тут?.. — Я прервалась. — Спасибо.
Хасэгава улыбнулся. На его лице я заметила нервозность, которую он пытался скрыть, и все-таки его улыбка казалась искренней.
Я не сразу поверила, что это действительно Хасэгава. Он выглядел иначе: без своего привычного плаща, в свободной белой рубашке и брюках. Но гнетущая атмосфера вокруг способствовала тому, что удивление от нашей встречи оказалось не таким... сильным? Все же я познакомилась с Хасэгавой именно в подобном месте. Встреться мы на какой-нибудь оживленной улице или в работающем конбини, я удивилась бы куда больше.
— Успел... Хорошо, что я услышал ее вопрос. Когда станция опустела, я не сразу смог выйти на платформу. — Хасэгава покачал головой. — Нужно уходить. Давай я тебе помогу.
Он протянул мне руку, и я, помедлив, приняла его помощь и наконец выбралась с путей. Станция все еще была тихой, словно бы заброшенной, и бо́льшая часть ламп и вывесок не горели, а те, что все-таки работали, мигали, как будто мы вдруг оказались в фильме ужасов и где-то рядом объявился призрак.
Что ж, к счастью, один только что ушел.
Наличие электричества утешило меня: там его не было. Хотя в том городе я никогда не видела и входы на станции метро.
Поднявшись на платформу, я тут же сделала два шага в сторону, отдаляясь от Хасэгавы, и он явно сдержался, чтобы не закатить глаза.
— Спасибо, — повторила я, до сих пор не веря в свою удачу.
Как и в свою неудачу. Я не ожидала, что столкнусь с онрё прямо в Токио, после того как вырвалась из оков ужасающего сонного паралича.
Хасэгава снова улыбнулся, но теперь несколько натянуто.
— Не за что. Давай уходить отсюда. Вдруг рядом появится еще... что-нибудь.
Голос его был серьезным и сосредоточенным, а взгляд — внимательным и цепким, и меня охватило такое чувство, будто я вновь стала участницей кайдана. Во рту появился горький привкус, а пальцы задрожали.
Но я, приказав себе собраться, молча последовала за Хасэгавой, который направился к ближайшему выходу. Я не знала, поможет ли нам это, но надеялась, что да. Поправив сползшие с локтей длинные перчатки без пальцев, я на ходу вытащила из своего небольшого рюкзака телефон, но увидела, что связи нет.
Вид опустевшей станции, потрескавшихся стен и оборванных плакатов навевал воспоминания о проклятом городе. И воспоминания эти были болезненными, жуткими. Я едва не споткнулась, задумавшись, не вернулась ли туда... И от этой мысли дыхание перехватило, а руки мелко затряслись.
Чтобы успокоиться, я прикоснулась к кольцу Минори, которое еще дома повесила на цепочку и надела на шею, спрятав под футболку. После того как меня выписали, среди своих вещей я нашла это кольцо с гравировкой, настолько много теперь для меня значащей, а также брелок Кадзуо, который я ему так и не отдала. Я удивилась, очень удивилась, что оба подарка вернулись вместе со мной, но еще сильнее этому обрадовалась. Особенно кольцу, ведь его подарила Минори, а она...
Было так больно заново принять ее смерть — после захватившей все мои мысли надежды, что и она тоже проснулась. На какое-то мгновение я действительно поверила, что в реальном мире Минори еще может быть жива...
Но нет. Мне сообщили, что Минори умерла. Только очнувшись от ночного кошмара, я столкнулась с кошмаром наяву — не мистическим, а вполне реальным.
Почему умерла Минори, мне не сказали, а я не стала выспрашивать — это было бы слишком тяжело... и бессмысленно. Я ведь знала истинную причину. Знала, почему Минори умерла на самом деле. Знала то, о чем другие и не догадывались.
Но что я узнала, придя в себя, так это то, какую злую шутку со мной сыграли канашибари. Мое сознание оказалось в плену этих коварных существ, мои мысли и воспоминания... И доверять им не стоило. Да, перед тем как попасть в тот город, мы с Минори действительно ехали на автобусе, и я задремала. Авария действительно произошла... но незначительная. В ней никто не пострадал. И я тоже... А все то, что я видела, слышала и вроде как помнила, оказалось лишь моим сном. Кошмаром, который — я не сомневалась — наслали на меня канашибари. Через который канашибари вырвали меня из привычного мира, сделали для меня реальным совсем другой.
Та боль, которую я ощущала... она была во сне, но ощущалась как наяву. Так же было в том городе кайданов.
Но позавчера я наконец проснулась: в больнице, куда меня привезли сразу после аварии, подозревая, что я получила черепно-мозговую травму. Но проведенные исследования не подтвердили ни травмы головы, ни инсульт, ни эпилептический припадок, ни отравление, ни инфекцию или опухоль... Вообще ничего. Как мне сказали, врачи так и не поняли, что со мной произошло, по результатам анализов я была абсолютно здорова, а активность мозга показывала, что я просто сплю. Правда, спала я, не просыпаясь, до странности долго — чуть больше суток.
Двадцать девять дней кошмаров в том городе — двадцать девять часов сна в больнице.
И, наконец вырвавшись из этого состояния, вернувшись домой, я надеялась, что все сверхъестественное осталось в прошлом. Но... появление Тэкэ-тэкэ говорило об обратном.
— Что происходит? — прошептала я.
Хасэгава кинул на меня понимающий взгляд и поморщился:
— Кто бы знал наверняка... Хотя догадки у меня есть.
Больше он ничего не сказал, и я, подавив недовольство, не стала расспрашивать, о чем он думает. У меня и самой появилась... догадка.
Но как же мне хотелось ошибаться.
— Почему ты тоже оказался здесь? — спросила я, когда мы торопливо поднимались вверх по лестнице.
Почти все работающие лампы, что попадались нам по пути, горели не привычным желтоватым светом, а синеватым, который тут же напомнил мне об андонах.
— Видимо, вслед за тобой, — пожал плечами Хасэгава, и тогда я вздохнула уже с раздражением.
— Это не ответ... Ты же наверняка понял, о чем я спрашиваю.
А я спрашивала, как он оказался рядом со мной.
— Я... — Хасэгава помедлил. — Мне нужно было с тобой поговорить. Я пришел к тебе... И увидел, как ты вышла из дома и направилась к метро. Я не решился подойти сразу, думал догнать тебя на станции, но внезапно люди вокруг исчезли, свет погас... Сама понимаешь.
