Я ошалело развернулся и пошёл к комнате, прокручивая в голове сказанное отцом. Зачем мне в ЕККП ехать, да ещё и в выходной?
— Сергей, — окликнул меня отец, когда я был в дверях. — И награды свои не забудь надеть. И ту первую тоже.
Глава 14
Переоделся я быстро. Если уж отец отдельно намекнул про форму, награды и внешний вид, значит, дело действительно серьёзное.
Когда вернулся в гостиную, он стоял у окна и покачивал на руках Димку. Тот, на удивление, не капризничал. Лопотал что-то на своём, раздувая щёки и таращась на деда.
Катя заметила меня первой. Оглядела с ног до головы и одобрительно кивнула.
Я подошёл ближе, поправил край пелёнки сына и осторожно коснулся пальцем его кулачка. Он в ту же секунду сжал мой палец с удивительной для такого крошечного создания силой.
Отец передал Кате Димку, подхватил портфель и бросил мне на ходу:
— Всё, поехали. Не будем заставлять людей ждать.
Я быстро попрощался с Катей, и через несколько минут мы уже ехали в Москву.
Некоторое время я молчал. Смотрел в окно, на дорогу, на редкие машины и пытался понять, что именно меня ждёт впереди.
Отец сидел рядом, листал газету и делал вид, будто полностью занят чтением. Вид у него был такой сосредоточенный, что я бы, может, и поверил, если бы не знал его.
— Ты хоть намекни, — сказал я наконец. — Чтобы я там, в ЕККП, не сел в лужу.
Он перевернул страницу и невозмутимо ответил:
— Не сядешь. Ты и без намёков справишься.
Я покосился на него, раздумывая, с чем придётся справляться. Он, кажется, это почувствовал, потому что всё-таки отложил газету и посмотрел на меня поверх очков.
— Сергей, — сказал он уже серьёзнее. — Всё, что тебе сейчас нужно, — это держать голову холодной и не суетиться. Остальное услышишь на месте.
— Значит, всё-таки что-то серьёзное.
— А я, по-твоему, в выходной день из Звёздного ради прогулки тебя в Москву везу?
— Вдруг соскучился.
— Я по тебе соскучиться не успеваю. Ты всё время так или иначе рядом, — проговорил он, скорчив при этом забавное выражение, мол, куда ни глянь, тебя увидишь или о тебе услышишь. Сказал он это немного суховато, но, судя по приподнятым уголкам губ, всё же шутил.
Я усмехнулся и отвернулся к окну.
Когда машина наконец свернула туда, где располагалось здание ЕККП, я подался к окну, чтобы получше рассмотреть всё.
До этого я знал об этом месте только по рассказам. В моей прошлой жизни его не было. Поэтому мне было любопытно увидеть, что получилось в итоге.
Само здание было большим, из светлого камня, с большими окнами. Издали я разглядел высокий центральный вход и широкие ступени с колоннами по бокам.
У подъезда уже стояли несколько машин. Водители курили в стороне, разговаривая вполголоса. По ступеням деловито поднимались и спускались люди с портфелями, в форме и в штатском, и у каждого на лице было крайне серьёзное выражение. Всё так и кричало: здесь вам не там и не до шуток.
Я вышел из машины, одёрнул китель и прошёлся взглядом по фасаду здания ещё раз.
— Впечатляет? — спросил отец, заметив это.
— Масштабно, — признался я.
— И это ты ещё внутри не был.
Мы поднялись по ступеням. У входа стояли двое дежурных. Один из них сразу узнал отца и вытянулся, второй глянул на список, сверил что-то и кивнул мне.
Внутреннее убранство не подкачало. Именно так я и представлял себе всё. Просторный вестибюль, высокий потолок, полированная плитка под ногами, от которой при шаге рождалось эхо. Вдоль стен в рядок стояли кресла и лавки, гардероб при входе, дежурный стол, несколько телефонов. Чуть дальше начинались длинные, светлые коридоры с ковровыми дорожками и с массивными дверями.
Я шёл рядом с отцом и ловил на себе заинтересованные взгляды. Не то чтобы меня разглядывали в открытую, но любопытства хватало. Отец же не обращал ни на кого внимания и уверенно вёл меня наверх. По дороге он здоровался со всеми, кому-то кивал, пару раз обменялся короткими репликами.
На втором этаже нас ждали. Секретарь поднялась навстречу, поздоровалась, сверилась с бумагой и сказала:
— Товарищи уже собираются. Прошу сюда.
Отец поблагодарил её, и через несколько секунд мы вошли не в кабинет Керимова, как я предполагал поначалу, а в одну из больших совещательных комнат.
Только сейчас до меня дошло, зачем мы прибыли.
В комнате находилась наша команда в полном составе. И не только она.
У окна стоял Леонов. Руки сцеплены за спиной, поза спокойная, взгляд устремлён вдаль. Когда мы вошли, он обернулся через плечо и коротко поздоровался. Чуть поодаль расположились Быковский и Хрунов.
С другой стороны зала сидели Гагарин и Волынов.
Юрий Алексеевич обернулся на звук открывшейся двери первым. Увидел меня, улыбнулся одними губами и кивнул, приветствуя нас. Волынов тоже поздоровался.
Разговоров было мало. Так, обмен несколькими короткими фразами, не более. В основном всех волновал один вопрос: не в курсе ли кто-нибудь, зачем именно нас собрали всех разом? Но всё это больше для виду, как мне кажется. Потому что несложно догадаться, зачем мы здесь в таком составе. Будут выбирать основной экипаж и дублёров.
Через пару минут вошли Керимов, Королёв и Каманин.
— Прошу, товарищи, — сказал Керимов, указывая на места.
Мы сели. Я сел между Гагариным и Волыновым. Напротив расположилась тройка Леонова. Сбоку сидели несколько человек, которых я мельком видел во время тренировок в Звёздном, но лично не был знаком.
Керимов оглядел нас всех и перешёл к сути собрания без долгого вступления:
— Товарищи космонавты, вы здесь потому, что мы наконец приближаемся к финишной прямой. Вскоре пройдёт запуск автоматического аппарата «Луна-15». После его успешного запуска и успешного прилунения мы перейдём к следующей фазе. Соответственно, все ключевые решения по экипажам тянуть дальше нецелесообразно.
Он сделал паузу. Мы молчали, внимательно слушали его и ждали развязки.
— По итогам подготовки, медицинских обследований и по совокупности рабочих показателей, — продолжил Керимов, — принято следующее решение: в основной экипаж войдут товарищ Гагарин в качестве командира, товарищ Волынов и товарищ Громов.
Я едва сдержал довольную улыбку. Я ждал этого слишком долго, чтобы сейчас позволить себе хоть какое-то внешнее движение. Поэтому всё так же сидел прямо и смотрел на Керимова, будто он ещё не закончил говорить, будто всё самое важное впереди.
— Дублирующий экипаж, — тем временем продолжил он, — товарищ Леонов — командир, товарищ Быковский и товарищ Хрунов.
Я перевёл взгляд на Леонова. Он сидел спокойно. Лицо каменное, только в глазах что-то на секунду мелькнуло и тут же исчезло. Кажется, понимаю его чувства. Всё равно как если бы человека подвели к двери и сказали что-то в стиле: постой пока снаружи, если у тех не получится — зайдёшь первым. Наверное, не очень приятные ощущения.
Неожиданно для всех заговорил один из сидевших сбоку мужчин, до этого молчавший. Я не знал его имени, да и видел впервые.
— Разрешите уточнить, — начал он осторожно, но с неприятным нажимом, который выдаёт не столько интерес, сколько сомнение, уже готовое стать возражением. — Правильно ли я понимаю, что товарищ Громов сразу вводится именно в основной состав?
Керимов повернул к нему голову.
— Правильно понимаете.
Тот выдержал короткую паузу и продолжил:
— Не рановато ли? Всё-таки решение очень ответственное. Товарищ Громов, безусловно, проявил себя хорошо, но…
Он не договорил.
Керимов даже не повысил голос. Просто оборвал его на полуслове, причём так, что дальше можно было уже не продолжать.
— А вы придумали, как посадить в лунный модуль второго человека? — спросил он.
Вопрос прозвучал так неожиданно и буднично, что в первую секунду мужчина даже моргнул.
— Нет, — ответил он после паузы.
— А этот молодой человек придумал, — сказал Керимов, кивнув в мою сторону. — И не только придумал, но и сумел изложить мысль таким образом, что она стала рабочим вариантом. На этом вопрос считаю закрытым.
