— Я знал её до того, как увидел здесь, Гомкворт, — не стал скрывать я, достающий палочку, — Но давайте найдем нашу девочку, чтобы вы увидели своими глазами. Во избежание. Ближе к шалашу подходить не стоит, она наложила заклинания на местность.
— Опасные?
— Нет, но помечающие каждого, кто приблизится к её дому.
Логично. Если у тебя нет ничего ценного, кроме чувства собственного достоинства, то лучше просто узнать, кому чешется наведаться в лес к одинокой беззащитной девушке, чем просто ставить ловушку, которая разнесет в клочья любопытствующего ребенка или там, скажем, оленя. Кому это надо? Ради ношенных трусов?
Я почему-то был уверен, что у эльфийки только они. Может, купить в Мифкресте парочку, да подкинуть ей? Не, не буду, опасно.
Девчонку мы обнаружили у реки. Юная эльфийка грелась на солнце, сосредоточенно удя рыбу. Засев в кустах с почтенным гоблином, мы пять минут наблюдали эту пасторальную картинку, пока у девушки не клюнула довольно здоровая рыба. Добыча сопротивлялась, удочка, сделанная из палки и подростковых мечтаний, трещала, эльфийка азартно ругалась, определенно возлагая многие надежды как на удочку, так и на рыбу. Мы болели за происходящее, нервно шмыгая носами.
Победила эльфийка, с помощью магии, но… выволочив на берег здорового, килограмма на три карпа или кого-то подобного, девушка схватила его и, воздев над головой, исполнила зажигательный танец, за который мы тут же простили ей жульничество с волшебством.
— Я увидел всё, что нужно, Джо, уходим… — прошептал гоблин, начиная отползать назад. Последовав его примеру, я умудрился покинуть наблюдательный пост без того, чтобы потревожить лучащуюся довольством девушку.
Вскоре, то есть через несколько минут отступлений и уползаний, Гомкворт Сорквурст признался, что является счастливым отцом аж пяти ребенкам, так что может уверенно заявить — эта молодая женщина эльфийской расы никто иной, как едва сформировавшийся подросток, которому нет и сотни лет, так что подозревать эту особу в каких-то злых умыслах попросту невозможно.
— Конечно, она может быть протестующим подростком, поддавшейся речам этих негодяев, — задумчиво потёр мой куратор подбородок, — Но вряд ли. Эльф, способный к магии, для них был бы настоящим сокровищем. Вокруг неё бы тогда увивалась целая куча волшебных созданий.
Магическим расам нужна магия, чтобы сохранять разум, а тем, кто «борется» против эльфийского и волшебниковского диктата, структурированную магию найти стократ сложнее. Никто бы не отпустил юную и внушаемую эльфийку на вольные пажити, когда она могла бы сидеть где-нибудь далеко и глубоко, колдуя до посинения.
— Так что будем делать с пугнусом? — подумав, спросил я, — Бегать и искать его по окрестностям я не могу, у меня контракт со Школой Магии, уважаемый.
— А гоблины? — с надеждой спросили меня, чтобы тут же увянуть в разочаровании. У моих гоблинов тоже были договоренности.
Однако, Гомкворту Сорквурсту и тем, кого он представлял, было очень нужно поймать этого пугнуса. За ослом тянулся шлейф не совсем благовидных дел и, куда более серьезный и вонючий, — речей, которые эта скотина толкала. А вот в этом я вполне мог согласиться с куратором, так как пару раз общался с разумным ослом, и был даже слегка ошарашен его ораторскими навыками.
— Мы можем привлечь волонтера, Сорквурст, — подумав, предложил я, — Не самого профессионального сыщика по пугнусам, но имеющего кое-какой успешный опыт. Разумеется, если вы возьмете ответственность на себя.
— Оплату? — догадливо моргнул гоблин.
— Нет. Ответственность, — сурово покачал головой я, доставая волшебную палочку, — Идемте, уважаемый. Я вас познакомлю…
Интерлюдия
Воистину говорят — смысл денег в том, чтобы купить себе место подальше от людей!
Дестада — богатейший портовый город, жемчужина Афануса, его краса и гордость! Огромнейший торговый город-порт, в который ежедневно заходит едва ли не десяток кораблей со всего света! Здесь встречаются северные меха, южные вина, восточные чаи и западные горные шелка, здесь чары и месть, отвага и че… простите, навеяло.
В общем, очень большой город, очень красивый и, местами, очень дорогой. А еще в нем полным-полно моряков со всего света, которые тут бухают как в последний раз, так что их держат в районе, обнесенном настолько высокими стенами, как будто бы они не мирные труженики моря, пьяницы и сумасброды, а вражеская армия, пришедшая осаждать город. Тем не менее, моряки — это моряки, а люда хватает разного и другого, поэтому люди при деньгах имеют желание их заплатить, чтобы, пока они отдыхают, рядом с ними не сновала всяческая сволочь.
Люди при больших деньгах, соответственно, платят еще больше, чтобы не сновала не только сволочь, но и люди при обычных деньгах, потому что тем тоже хочется быть при больших, а для этого нужно иметь правильные знакомства. Как вы, может, уже и догадываетесь, у людей при очень больших деньгах проблемы (и их решение) — того же плана. А ведь еще есть не только люди, а гномы, эльфы, орки… и всем этим расам тоже не очень нравится, когда рядом снует какая-нибудь сволочь!
В общем, Дестада предоставляла места отдохновения, бухания и договорных встреч для самых разных разумных по самым разным ценам. Сволочи в том числе, но та не была особенно рада подобному, поэтому норовила смыться и посновать где-нибудь, где ей не положено, за что её ловили, били и сажали в тюрьму. Из тюрьмы её выкупали капитаны, обязательно теряющие до одной двадцатой команды в этом прекрасном городе, и увозили посмотреть дальние края, которые, прямо скажем, тоже в восторге не были, но уже бесплатно. Но тут уже мы слишком приближаемся к философскому вопросу круговорота сволочи в природе, а ведь разговор изначально шел за деньги и власть ими даруемую.
Ну или хотя бы возможность спокойно пережить ночь.
Постоялый двор «Улыбка бедняка» был как раз тем местом, где спокойно можно было переночевать кому угодно. Представителю любой расы, вплоть даже до волшебных существ волшебников, изредка появлявшихся в этом городе. Ну, насчет «кого-угодно»… имеется в виду раса, вероисповедание, пищевые привычки и прочая мутата, потому что «Улыбку бедняка» так назвал человек с просто обалденным чувством юмора. Возможно, эта улыбка должна была быть предсмертной, после того как гипотетическому бедняку показали цены этого постоялого двора, но здесь история подозрительно молчалива. Можно сказать только одно — «Улыбка бедняка» была для очень обеспеченных разумных.
И, сегодня вечером, в ней были очень особенные гости. Настолько особенные, что сейчас, в полутьме заднего двора, спрятавшись в копне свежайшего сена, скошенного девственными пейзанками под светом полной луны (иначе никак не оправдать его стоимость), притаилась какая-то женщина, пристально сверлящая взглядом огромные чистейшие окна одного из залов «Улыбки». Пробраться туда, где она свила себе временное гнездо, стоило очень немалого даже для очень опытной сволочи, много где сновавшей и унесшей свою шкуру, чтобы рассказать об этом, так что касается гостей…
…это была целая куча эльфов! Мужчины, женщины, дети! Все в национальных костюмах, причем самого богатого толка, но без единого слуги!
Сказать, что эта кодла интересовала притаившуюся женщину — не сказать ничего! Она их ела глазами так, как будто они, все купно, должны были ей жениха-миллиардера или, как минимум, любовь всей её жизни. Опытный человек (возможно, сволочь) сказал бы, что притаившаяся изо всех сил пытается читать по губам, поэтому пялится так крепко, что едва ли не пукает, но здесь опытных людей не было, а об умениях эльфов мы можем сказать только одно — бабла у них было море, раз они таким калганом засели в «Улыбке бедняка».
Кстати, не просто засели, они еще и общались с двумя волшебницами! Сухонькой старушкой, улыбчивой и добродушной, а также с растерянной блондинкой приятной наружности, которая лишь шлепала губами и пялилась на мужиков с длинными ушами. Те лишь снисходительно дергали этими своими причиндалами, но было видно, что каждое слово старушки эльфы, опять-таки используя свои длинные отростки, ловят так, как будто она пророчествует о конце света.
