Оно прожигало каналы, вырываясь наружу. Вестник продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал. Ведь я слышал рёв чёрного пламени, что вздымался вокруг меня.
— Заканчивают, — услышал я в голове голос Гроха. — Совсем чуть-чуть осталось. Хорошую самку ты выбрал, сильную.
Я сделал глубокий вдох и посмотрел в глаза Вестника. Он отшатнулся и сделал шаг назад. Вокруг него начали появляться многослойные щиты из тьмы.
Вот только он — всего лишь светлый маг в теле одарённого тьмой. Ему никогда не понять сути тьмы, пусть даже она позволила ему однажды назвать себя её Вестником.
— Всё! — заорал Грох. — Распутали!
Я рванул вперёд, но Вестник не был бы собой, если бы не ждал этого момента. Его губы растянулись в хищной усмешке победителя, и в следующее мгновение пространство между нами заполнилось тьмой.
Со всех сторон в меня ударили десятки теневых копий. Я едва успел сложить крылья, уходя в кувырок, но одно из них пронзило насквозь. Боль обожгла, но я уже привык к боли, она давно стала моей постоянной спутницей.
Вестник взмахнул рукой, и из земли вокруг нас начали вырастать шипы. Точно такие же, какими я сам пользовался сотни раз. Только в этих шипах помимо тьмы был ещё и свет.
Мерзкое, противоестественное сочетание, от которого у меня свело зубы. И откуда у него вообще свет? Я прищурился и влил энергию во взор тьмы.
Вот оно что. У него в заначке оказались кристаллы света, причём не маленькие, а такие, какие мог наполнить только грандмаг во время смерти.
Я взлетел, уходя от шипов, но Вестник этого и ждал. В меня ударила волна чистой тьмы, смешанной со светом. Мой купол затрещал, и я понял, что если не убью его сейчас, то мы оба сгинем в этой мясорубке, а заодно и все объединённые имперские войска вместе с моими гвардейцами.
— Таран! — крикнул я мысленно. — Отвлеки его!
Моё чудовище, которое только что размазывало химер и монстров по полю, развернулось и рвануло ко мне. Таран со всей дури врезался в стену щитов, что окружали Вестника.
Удар был такой силы, что даже меня отбросило в сторону, а вот щиты не дрогнули. Они оказались куда прочнее, чем я ожидал. Этот ублюдок сумел развить тёмный дар до какого-то запредельного состояния.
Таран разбежался для новой атаки, но Вестник метнул в него сдвоенный луч света и тьмы. Мой питомец резко замер, а потом начал медленно заваливаться на бок. Я убедился, что он жив, и рванул к Вестнику.
Он встретил меня градом теневых клинков, которые я принимал на доспехи и сложенные руки. Один рассёк мне щеку, второй вонзился в плечо, проскользнув между пластинами доспехов, но я был уже рядом.
Выхватив молот, я врезал в грудь Вестника. Он отлетел на десяток метров, врезался в обломок стены и рассмеялся. Рассмеялся, мать его!
— Больно, Рейз? — прохрипел он, поднимаясь. Его доспехи были разбиты, из ран текла кровь, но в глазах горело безумие. — Ты даже не представляешь, как было больно мне, когда всё, чего я достиг, горело в твоём пламени! Когда я оказался в другом мире в теле тёмного выродка!
Из его ладони вырвалась волна чистого света, который должен был испепелить меня на месте. Я шагнул в этот свет, влив в пламя ещё больше силы и просадив резерв источника наполовину.
Пламя феникса встретило свет. Две изначальные энергии взорвались, разбрасывая нас в разные стороны. Я врезался в землю, пропахал несколько метров и замер, ловя ртом воздух.
Резко вскинув голову, я увидел, как трещит ткань реальности. Как на месте взрыва растёт в стороны разрыв, размер которого был на порядок больше тех, которые я запечатывал у разрушенной стены.
И в этот самый момент мне в спину прилетел концентрированный луч света. Я сжал челюсти до хруста, чтобы не заорать от боли, и развернулся. Вестник стоял надо мной, и в его руке пульсировал кристалл света.
— Я же говорил, что ты сдохнешь, — сказал он и ударил.
Я ушёл в тень за мгновение до того, как сгусток света разорвал землю там, где я только что лежал. Я вынырнул за спиной Вестника, вцепился когтями в его плечи и рванул на себя.
Мы покатились по земле, ломая камни и выжигая всё вокруг своими аурами. Я бил его кулаками, локтями, коленями. Он отвечал тем же, и в какой-то момент я перестал понимать, где моя кровь, а где его.
Вестнику удалось отпрыгнуть в сторону, но я не переживал. Наши барьеры давно слетели, так что я снова призвал пламя. Пламя истинной тьмы.
Оно поднималось из самых глубин моего источника, прожигая каналы, вырываясь наружу. Весь мир сузился до одной точки — лица Вестника, который смотрел на меня с ужасом.
— Что это такое? — закричал он. — Разве твоё пламя не должно быть меньше⁈
— Это то, что вы пытались уничтожить в прошлом мире, — сказал я, делая шаг вперёд. — То, чего так боялся совет ковена. Это пламя истинной тьмы.
Моё пламя поднималось до небес, разрывая тучи. Я превратился в факел, горящий чёрным пламенем. Оно пронеслось через все слои изнанки и добралось до центрального якоря. Я видел, как поспешно убираются с изнанки Юлиана и Жнец, как резко сдают назад бронетранспортёры и как убегают имперские войска.
— Ты сдохнешь, Рейз! — Вестник попятился, спотыкаясь о камни. — Ты ничего не изменишь! В этом мире такие же люди, как в нашем. Они будут ненавидеть тёмных, предавать и убивать вас. Я сделал всё, чтобы запятнать вашу репутацию. Ты просто отсрочишь неизбежное!
Я остановился на мгновение, чтобы зачерпнуть из источника ещё больше силы. Пламя вокруг меня гудело, требуя крови, но я его сдержал. Я посмотрел в глаза человеку, который когда-то был одним из верховных магов ковена. Который пришёл в этот мир и сам стал тем, кого ненавидел.
— Может и так, — ответил я. — Но ты этого уже не увидишь.
Вестник продолжал пятиться. В его глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Он метнул в меня последнее заклятье — сгусток чистой тьмы, смешанной со светом из артефакта.
Я даже не стал уклоняться. Пламя феникса сожрало его магию, как голодный зверь сжирает свою добычу. А потом я резко скользнул к Вестнику и положил руку ему на грудь.
— Прощай, верховный, — тихо сказал я. — Передавай привет остальным.
Пламя вырвалось из моей ладони, прожигая его насквозь. Вестник даже не успел закричать, просто рассыпался пеплом, которые ветер тут же развеял по полю боя.
Я стоял, тяжело дыша, и смотрел в пустоту. В ушах гудело, тело ломило от перенапряжения, каналы горели огнём, но внутри разливалось странное спокойствие.
Всё кончено.
Или же нет? Вестник не стал бы угрожать уничтожением Сердца Феникса, если бы у него не было плана.
Я собирался проверить Тарана, как вдруг услышал треск разлома.
Да твою ж демоническую мать!
* * *
Лось, Сыч и Лист хмуро переглянулись. Они остались защищать сестру господина, ну и стену заодно. Имперские войска, не ушедшие в очаг, рассредоточились вдоль стены, а командир боевого отряда лично охранял Викторию Шаховскую.
Только вот толку, если монстры волной попёрли?
— Надо выводить госпожу, — мрачно сказал Сыч. — Монстры лезут, как тараканы.
— Не уйдёт она, — цыкнул Лось. — Такая же упёртая, как старший братец.
— Тогда чего стоим? — Сыч сжал челюсти. — Тащи ящик с патронами, будем стоять до конца.
Лось подхватил сразу два ящика и рванул по лестнице на стену. Следом за ним поднялись Сыч и Лист, и сразу же оказались среди мечущихся гвардейцев. Внизу накатывали волнами монстры.
Их было столько, что глазу не за что зацепиться — сплошная шевелящаяся масса клыков, когтей и хитиновых панцирей.
— Квадрат семь! — заорал кто-то слева.
— Пулемёты, огонь! — проорал в ответ Ивонин. — Огнемётами их жарьте!
Пулемёты застрочили с новой силой. Монстры падали, но на их место лезли новые. Казалось, этому не будет конца.
— Вижу падшего! — теперь кричали справа. — Внимание, падший!
— Огонь из всех орудий по падшему! — скомандовал Ивонин. — Быстрее, мать вашу! Быстрее, пока он в трансформацию не ушёл!
