Но самыми опасными оказались те, кто сохранил частичную память о своей прошлой жизни. Они двигались осмысленнее, использовали тактику и даже пытались говорить, хотя вместо слов издавали только искаженные звуки.
— Послушай, — один из них с антенной вместо головы пытался что-то сказать, подходя к нам с протянутыми руками. — Помо… помоги… больно…
— Жаль, приятель, — ответил я, отсекая ему голову одним движением. — Но таблетки от головной боли у меня кончились.
Леон покосился на меня.
— Ты совсем не испытываешь к ним сочувствия?
— К чему? — пожал плечами я. — Это уже не человек. Смерть для него — освобождение.
— Все равно жестоко.
— Жестоко — это оставить его мучиться, — парировал я. — А это милосердие.
* * *
Леон Монтильяр всю свою жизнь считал себя одним из лучших мечников своего поколения. Его техника владения катаной была признана безупречной наставниками сразу нескольких кланов. Его ледяная магия могла сравниться с магией старших мастеров. Он был гордостью семьи и восходящей звездой Гильдии Охотников.
Но сейчас, сражаясь рядом с Дарионом в этом проклятом Разломе, Леон понимал, насколько он был наивен и слеп.
Дарион сражался как живое воплощение смерти. Каждое его движение было выверено и смертоносно. Он не делал ошибок, не тратил энергию впустую, не показывал ни малейших признаков усталости.
И что самое унизительное — он постоянно менял стили боя. То его меч покрывался молниями, то льдом, то становился размытым от скорости. Леон насчитал уже четыре различные техники, и все они выполнялись на уровне, который казался недостижимым для многих магов. А у этого магии не было вовсе!
«Где он этому научился? — думал Леон, парируя атаку очередного мутанта. — У кого тренировался?»
Разлом B-ранга оказался именно таким испытанием, какого он искал — смертельно опасным. Каждый монстр здесь мог убить его одним удачным ударом. Магическое давление заставляло голову раскалываться от боли, но даже к этому парень постепенно привыкал. Сам воздух был пропитан ядовитой энергией. Магическая защита и барьеры артефактов ослабляли это воздействие, но не до конца.
Хоть и со скрипом зубов, но Леон осознавал — в одиночку он бы здесь не выжил. Возможно, дошел бы до середины пути, но дальше его хватило бы только на то, чтобы красиво умереть в бою, пав от толпы этих тварей, и в итоге не принеся никакой пользы.
Но Дарион справлялся с этим испытанием как с обычной прогулкой.
Да, он был сосредоточен. Да, сражался серьезно и без расслабления. Но Леон видел — это далеко не предел его возможностей. Дарион даже не вспотел, хотя они сражались уже больше двух часов подряд.
«Насколько же он силен на самом деле?» — размышлял Леон, рубя очередного врага.
И тут его осенило. Возможно, тот унизительный случай у Разлома «Черная Гора» не был случайностью. Возможно, Дарион, действительно, настолько превосходил его, что разница в силе была просто неоспорима.
Эта мысль должна была бы сломить его. Но вместо отчаяния, Леон почувствовал… азарт.
Если такой уровень мастерства существует, значит, к нему можно стремиться. Если Дарион смог достичь таких высот, значит, есть путь, по которому можно идти.
«Он не враг, — понял Леон. — Он цель. Планка, которую мне нужно преодолеть».
Эта мысль изменила его отношение к бою. Леон перестал раздражаться на едкие комментарии Дариона и начал анализировать его технику. Углы атак, переходы между стойками, принципы распределения сил.
И когда Дарион начал направлять к нему более сильных противников, Леон понял — это не издевательство. Это урок. Практическое занятие по выживанию в экстремальных условиях.
Он стал сражаться жестче, но более осмысленно. Его ледяная магия обрела новую точность, а удары катаной — смертельную эффективность.
— Неплохо, — бросил Дарион после особенно удачной серии ударов Леона.
И впервые за долгое время Леон почувствовал гордость от чужих слов.
* * *
Мы пробивались через мертвый город уже несколько часов. Разлом, и правда, был серьезным испытанием — каждый бой требовал полной отдачи, а монстры становились все опаснее по мере приближения к центру.
Мне это нравилось. Давно я не чувствовал такого напряжения в бою. Каждый противник заставлял выкладываться, каждая схватка оттачивала притупившиеся из-за перехода между мирами навыки.
Я переходил от стойки к стойке, меняя тактику, в зависимости от противника. Буревестник для пробивания защиты, Морозный Предел для добивания живучих тварей, Лунный Серп для скоростных атак против быстрых врагов. И все же чувствовалось, что переход между мирами дался моему организму гораздо тяжелее, чем я представлял. Пусть я и мог компенсировать многие моменты просто за счет опыта, но мои техники на данный момент были не на пределе своих возможностей.
Леон держался достойно. Его техника была далека от совершенства, но парень учился на ходу. Каждый бой делал его движения четче, а решения — правильнее.
— Слушай, — сказал он во время короткой передышки. — А где ты учился так драться?
— В суровых местах, — уклончиво ответил я. — У жестоких учителей и, поверь, тебе бы не хотелось через это проходить.
— Понятно, — он не стал настаивать. — Просто я никогда не видел таких техник.
— Старые школы, — пожал плечами я. — Сейчас такому уже не учат.
Мы добрались до центральной площади мертвого города, где нас ждал сюрприз. Посреди площади возвышалось здание, которое явно не принадлежало к местной архитектуре. Черная башня без окон, покрытая странными символами, пульсирующими тусклым светом.
— Что за… — Леон тяжело сглотнул, это был, скорее, не вопрос, а возмущение, смешанное с удивлением.
— Готовься, сосулька. Кажется, сейчас начнется самое интересное.
Мы вошли в башню через единственную дверь. Внутри было пусто и тихо, только наши шаги гулко отдавались от стен. Поднявшись по винтовой лестнице на верхний этаж, мы оказались в круглом зале без мебели.
И тут из тени в центре зала начала материализовываться фигура.
Высокая, почти трехметрового роста. Худая до невозможности, словно составленная из палок. Никаких черт лица — только гладкая, белая поверхность там, где должна была быть голова. Длинные руки свисали почти до пола, а от всего существа исходила аура первобытного ужаса.
— Безликий, — прошептал Леон, и в его голосе звучал неподдельный страх. — Это же Безликий Жнец.
— Красивое имя, — заметил я, принимая боевую стойку. — Что он умеет, кроме как пугать детей?
— Дарион, — Леон схватил меня за руку. — Мы не можем с ним сражаться. Это монстр хоть и B-ранга, но один из сильнейших! Он убивает одним прикосновением! Если мы не отступим сейчас, то погибнем!
Я посмотрел на высокую фигуру, от которой шли волны смертельной энергии. Действительно, противник был серьезный. Намного опаснее всех предыдущих, я чувствовал это буквально своей кожей.
— Знаешь, что говорил в таких случаях один мой давний друг? — широко улыбнулся я, не отрывая взгляда от монстра. — Чем больше шкаф, тем громче падает.
Безликий Жнец повернул свою лишенную черт лица голову в нашу сторону, и воздух в зале стал вибрировать от исходящей от него силы.
Глава 16
Прорыв
Безликий Жнец стоял в центре зала, излучая волны смертельной энергии. Его белая лишенная каких-либо черт голова медленно поворачивалась в нашу сторону, а длинные руки начали трансформироваться, превращаясь во множество темных щупалец, которые извивались в воздухе как живые змеи.
— Леон, — сказал я спокойно, не сводя глаз с монстра. — Отойди к стене и не вмешивайся.
— Что? — он недоуменно посмотрел на меня. — Нет, мы должны уйти. А если и хочешь сражаться, то хотя бы вместе, потому что иначе…
— Нет, — резко отрезал я. — Этот бой слишком серьезный. Я могу не заметить тебя в процессе и случайно зашибу. Так что сиди тихо, пока старший разбирается.
