— Нет, — я покачала головой, и слова полились сами, будто кто-то развязал мне язык. — Он сказал, что делает это из жалости. Потому что я жалкая.
Тэйн рассмеялся.
— Ты, я смотрю, совершенно не разбираешься в таких вещах, да? — он повернулся ко мне, и его тёмные глаза смотрели прямо в душу.
Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.
—Да как-то... не было возможности, — призналась я, опуская взгляд.
Температура в вагончике поднималась с каждой минутой — и дело было не только в спёртом воздухе. Полупустая бутылка вина сделала своё дело: мы расслабились, разговоры потекли свободнее, а на смену напряжённым паузам пришли взрывы хохота.
— Я и подумать не мог, что ветка подо мной сломается! — Рыжик, размахивая руками, пытался продемонстрировать свою неудачную миссию. Его глаза блестели, а щёки пылали. — И именно в тот момент, когда они шептались о чём-то важном! Нужно было видеть лицо той девчонки... В общем, шпион из меня никакой. Так я и не помог другу выяснить, о чём она болтала с тем парнем.
Он расхохотался — заразительно, от всей души. Я тоже не удержалась: невозможно было представить этого милого парня, затаившегося на дереве в тщетной попытке подслушать чужие секреты.
— Ладно, твоя история хотя бы безобидная, — перехватил инициативу Тэйн, с особой важностью поднимая палец. — А у меня был настоящий провал. Как-то раз мама решила познакомить меня с дочерью одного очень влиятельного дядьки из нашего города. Я, само собой, напрочь забыл об этой встрече.
Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим вниманием.
— И вот они сидят в столовой, мило беседуют с мамой, пьют чай с печеньем... А я в этот момент как раз провожал из своей комнаты одну... э-э-э... подругу. В самом что ни на есть... неприглядном виде. Представьте картину: я, в одном нижнем белье и с растрёпанными волосами, веду её через гостиную — и натыкаюсь на полный зал гостей, включая ту самую девушку и её папу-генерала.
Мы завизжали от смеха. Тэйн, смущённо потирая затылок, описывал выражение лица своей матери, что я чуть не поперхнулась.
— Чем всё закончилось? — выдавила я наконец, вытирая слёзы.
— Отец той девушки тут же увёл свою ненаглядную дочурку, наградив меня таким взглядом, будто я был самым отпетым негодяем во всём городе, — Тэйн откинул голову со смехом, и в его голосе плескалась беззаботная весёлость. — Мама потом три дня со мной не разговаривала. Зато наконец оставила эту навязчивую идею о женитьбе, решив, что я ещё, как она выразилась, «морально не созрел для семейного очага».
Тэйн протянул мне бутылку, но мир вокруг уже плыл, а пол будто наклонялся то в одну, то в другую сторону. Я покачала головой, понимая, что с меня хватит.
— А ты, Энни, расскажи что-нибудь о себе, — его рука легла поверх моей, тёплая и тяжёлая. Ладонь мягко сжала мои пальцы, и от этого жеста стало одновременно и тепло, и неловко.
— Ну... — я потупила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. — У меня нет таких смешных историй, как у вас.
Я сделала паузу, глотая воздух.
— Мой отец рано умер, и я почти всё время пропадала на разных работах, чтобы помогать маме. Но иногда... — голос дрогнул, выдав тоску, которую я обычно прятала глубоко внутри, — иногда я выбиралась на окраину деревни. Там был маленький ручей. Вода в нём была такой чистой, что в ней отражалось небо. Хоть теперь его и покрывал туман... но тогда я очень любила это место.
Я замолчала, снова ощущая на языке вкус горьковатой ностальгии. Это было так давно, будто в другой жизни.
43. С первого взгляда
Мы пробирались по тёмному коридору, давясь сдержанным смехом. Тэйн, наклонившись над замком, возился со скрепкой, но дверь в архив не поддавалась.
— Да тише вы, идиоты! — прошипел он, но по его плечу я чувствовала, что он сам едва сдерживает хохот.
В конце концов, мы с Рыжиком просто сняли дверь с петель — с таким грохотом, что нам показалось, что на нас сейчас обрушится потолок.
— Дверь прикрой, — бросила я Келену, едва удерживая в руках старую масляную лампу, свет от которой плясал по стенам.
Рыжик с умным видом осмотрел дверь, лежащую на полу, деловито поднял её и... просто прислонил к проёму. От такой "конспирации" я прыснула со смеху, чуть не выронив лампу.
— Так, мне срочно нужно кое-что найти, — прошептала я, направляясь ко второму ряду стеллажей.
Тэйн тут же увязался за мной, переваливаясь, как медведь, и закинул руку мне на плечо.
— Что ищем, авантюристка? — прошептал он прямо в ухо.
В голове крутилась мысль: они мои самые близкие друзья, им можно доверять.
— Что-нибудь о проекте «Серафим», — честно выдохнула я.
Тэйн замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его рука с моих плеч внезапно исчезла.
— Зачем тебе о нём знать? — его голос прозвучал неожиданно серьёзно, почти строго.
— В прошлый раз я нашла здесь документ с именем моего отца... он был кандидатом в этом проекте, — выпалила я, не думая. — Ты что-то знаешь о нём?
Я взглянула на него с подозрением. Тэйн отвернулся, разглядывая паутину в углу.
— Нет, ничего, — сухо бросил он через плечо.
Мы продолжили обыскивать архив с удвоенной энергией. Бумаги летели во все стороны, оседая на пол белыми хлопьями. Рыжик, тем временем, устроился за столом, подперев голову рукой, и с умным видом изучал какую-то папку.
— Вообще ничего подобного тут нет, — зевнул он, перелистывая страницу. — Сплошные отчёты за прошлый год. Очень захватывающе, я уже на третьей странице.
Паника, острая и липкая, подступала к горлу. Я должна была найти хоть что-то, какую-то зацепку. Если не сейчас — в этом пьяном состоянии — то, возможно, правда навсегда останется погребённой под слоями официальных отчётов и лжи.
Внезапный, оглушительный храп разорвал тишину архива.
Я обернулась и не могла сдержать улыбки: Рыжик, уткнувшись носом в пожелтевшие листы, безмятежно спал, его спина мерно поднималась и опускалась.
С тихим вздохом я снова погрузилась в хаос бумаг. И тут — я ощутила тепло. Чужое присутствие. Руки легли на стеллажи по обе стороны от меня, мягко заключив меня в пространстве между полками и телом. Я резко развернулась, спиной упершись в стеллаж, и оказалась в ловушке его взгляда.
— Ты что делаешь? — прошептала я, больше удивлённая, чем испуганная.
Его глаза были тёмными, почти стеклянными.
— Сам не знаю, — тихо, с какой-то обречённой искренностью, ответил он.
Он склонился ниже, и его лоб мягко уперся в мой. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но холодное дерево стеллажа позади не оставляло пути к отступлению. Его близость была одновременно пугающей и будоражащей.
— Мне просто это нужно, — его шёпот был горячим у моей щеки. — Я ничего тебе не сделаю.
— Тэйн, перестань, — голос дрогнул, выдав страх, который я пыталась подавить. — Ты правда меня пугаешь.
Я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был непоколебим, как стена. Всё это было неправильно.
— Прости, — он бессвязно бормотал, его дыхание сплеталось с моим. — Я просто хочу оставить хоть одно хорошее воспоминание об этом месте... прежде чем я... В общем, скоро меня здесь не будет. Кое-что случилось. И я хочу рассказать тебе, честно. Но это... это может быть опасно.
Его слова, полные скрытой угрозы, сжимали мне сердце. Он наклонился еще ниже, его губы оказались в сантиметре от моих.
— Ты можешь мне позволить... всего один раз.
— Тэйн, о чём ты? — я пыталась достучаться до него, до того парня, что смеялся с нами всего час назад. — Что случилось? Расскажи мне. Я не стану болтать, ты же знаешь.
Но он лишь покачал головой, и в его глазах читалась безысходность.
— Всё это уже не важно, маленькая. Разреши мне поцеловать тебя... мне это нужно.
Его голос, полный неизбывной тоски, растаял в пространстве между нами. И прежде чем я успела найти слова для отказа, его губы накрыли мои. Это был мягкий, почти нежный поцелуй, полный какой-то прощальной грусти. А его руки — одна на талии, другая на шее — мягко притянули меня ближе, замыкая меня в этом горько-сладком моменте, полном вопросов без ответов.
