— Ой… Большой… — удивилась та.
— Большой-большой! Он съест всех нас! — запаниковали крошечные человечки, одетые в листья и паутину. Их было несколько десятков, и они начали носиться по островку.
— Больно нужны вы мне, — фыркнул я и, подойдя ближе, протянул медведице мешок с кольцами. Ну или обручами. Без разницы. — Надень один на ствол дерева.
Отдав медведице приказ, мордой коснулся ствола дерева и начал колдовать. Дух посмотрела на меня и, вытащив большой металлический обруч, начала искать место на дубе, куда его прицепить. Нашла где-то на четырёх метрах от земли.
Обруч легко раскрылся и сомкнулся на стволе дерева, а затем засиял. Всё, дерево подключилось к обручу, и я сразу почувствовал, как сюда потянулась мана.
Концентрация начала расти. А ещё… В этом болоте комаров столько, что меня уже всего облепили. Вообще бесстрашные? А ну прочь!
Рыкнув на них, вырубил магическим импульсом.
Из-за повышенного уровня маны комары плодятся едва ли не методом деления… Вчера был один комар. Сегодня два. А завтра их будет четыре. И так далее… Хоть плоди жаб-мутантов. Или растения мухоловки. Только питающихся комарами…
Сделав свою работу, медведица отползла в сторону, а я создавал на дереве руну за руной. И вдруг они все вспыхнули!
— Закончил… — сказал я, наблюдая, как дерево растёт, увеличиваясь до пятнадцати метров. А под деревом, в корнях, появилась пещера, куда я засунул лапу. А когда убрал, пещера была полна медвежьего мха. — Можешь спать. Дерево защитит всех вас.
— Мана… оно выделяет ману?.. — медведица засунула нос и с удивлением посмотрела на меня.
Молча кивнув, схватил мешок и полетел дальше, «знакомясь» с лесными духами. И забавные они. Особенно кусок камня с горящими глазами… Вот только этому камню более тысячи лет…
Жаль, что он из «тупых». Тех, кто не способен на нормальное общение и взаимодействие. Но речь он понимает, и это главное.
Я полетел домой и вернулся как раз к ужину. С нами был дед Инди, и старик уже достаточно окреп, чтобы находиться в нашем доме. Но живёт он всё ещё в клинике. Одно дело — зайти на пару часов, а другое дело — ночевать. Тяжко ему будет.
Мы как обычно болтали на разные темы, ели и хорошо проводили время. В общем наш самый обычный вечер.
— Вот подрастёт у Лины живот, и я буду беременеть, — говорила Ночь, сидевшая справа от Ингвара. А слева от него — Ангелина.
— А я пока боюсь… Дети — это же серьёзно и сложно…
— Нет. Дети — это счастье, — возразил Горец и грустно вздохнул. — Я бы всё отдал, чтобы вновь провести те чудесные дни…
Мы посмотрели на бородатого здоровяка, сидевшего в конце стола. Слева от него была Крова, а справа — Яша, которая прожигала здоровяка голодным взглядом.
— А расскажи! — попросила Любава, и началось… Разве что Крова «наелась» и вышла на веранду. Я тоже хотел сбежать, а тут такой повод!
— Задело старые раны? — спросил у девушки, которая руками опёрлась на перила.
— Немного. Я уже давно всё пережила. Но… Не могу объяснить.
— Рожать тебе надо, милочка, — заявил я, и Крова в голос рассмеялась.
— Я знала, что ты это скажешь!
— Поэтому и сказал, — тоже смеялся я и встал рядом. — Не переживай, всё будет хорошо. Гарантирую.
— Это как? — хмыкнула она и обернулась. — Как ты это гарантируешь?
— Много вариантов. Мне больше нравятся два варианта. Рожать или трудотерапия. Во втором варианте будет много пользы!
— Для тебя пользы! — хохотала она.
— Какого ты плохого мнения обо мне… — театрально удивился я и вскинул руки. — Миру! Вселенной! Ну и тебе самой…
— Мне? И как же?
— Увидишь… — заулыбался я и позвонил кое-кому.
И вот, утром нам привезли шестерых детей от года до четырёх лет. Они сидели в малой клинике на кроватях, и там же были их матери и три отца. Ну и два врача. А напротив них я с Кровой, Инди и её дедом, сидевшим на другой кровати.
— В-в-в-вань! Я не смогу! Я боюсь! — вдруг запаниковал Крова.
— Если Амерта смогла, то и ты сможешь, — возразил я и подвёл её к мальчику четырёх лет. Он сидел на краю кровати. — Где у тебя болит?
— Фдеф… но фейфяс пофти не фалит… — ответил тот, указывая на лысую голову. Его готовили к операции на черепе, вот и побрили.
— Ты не хочешь ему помочь? — спросил я аловолосую пацанку. — Если откажешься, его будут оперировать. И не сваливай на Ли. Эта наглая морда сейчас в Новосибирске.
— Вань… ты слишком жесток… — пробормотала Крова и посмотрела на Инди. — Что делать?
Индианка подошла и всё рассказала, а после обе занялись лечением. Крове нужно было через ухо вывести кровь и лишнюю жидкость из головы мальчика. Что девушка и сделала, пусть и с трудом. Настя сильно волновалась, однако подстраховка в виде Инди сделала своё дело. А затем индианка принялась за лечение, но там буквально пять минут работы. Кое-что поправить и всё.
— Ну как ты, малыш? — спросила Сандхья, чарующе улыбаясь. Пацан же захлопал глазками и потом воскликнул. Почти прокричал, перепугав Крову.
— Не болит! Голова не болит. Мама! Мам! — мальчик даже говорить стал лучше, а миг спустя был обнят матерью, которая уже ревела от счастья. А с ней и Крова разревелась.
Меня тут же выгнала Инди, и пришлось мне сидеть внизу, на кухне. А там и Санджай пришёл.
— Теперь я немного лучше понимаю внучку… Как и тебя, Иван, — старик подошёл к чайнику и включил его, а из холодильника достал какие-то индийские сладости. — Вот бы было больше врачей-магов. Люди бы перестали страдать от таких ужасных болезней…
— Люди бы перестали от них страдать, если бы вели здоровый образ жизни, а не убивали себя, зарабатывая болячки, которые потом передаются по наследству, — возразил я, а тот рассмеялся.
— Боюсь, это невозможно и фантастично.
— Хах, эльфы не имеют генетических заболеваний, но не потому, что имеют сильное здоровье. Гномы не имеют их, потому что имеют сильное здоровье. А зверолюди не имеют их, потому что у них во всей своей красе работает естественный отбор, — возразил я.
Старик же не смог мне ничего ответить, но зато налил чая.
Мы молча пили чай, ели сладости, как на лестнице показались люди. Рыдающие родители, рыдающая Крова, радостные дети и шокированные врачи, один из которых подошёл ко мне.
— Иван Олегович… А можно ли повторить подобное?
— Спросите у рыдающей, — кивнул я на дверь, и врач, поблагодарив, выскочил наружу. А минуты через три пришла Анастасия.
Крова уже успокоилась, но глаза были красными. Да и сопли текли из носа.
— Ты как?
— Ощущаю себя не умеющим плавать ребёнком, которого бросили в центре озера и сказали: «Плыви на берег или утонешь…»
— Доплыла?
— Доплыла. И… Спасибо тебе большое… Я многое переосмыслила в своей жизни…
— Поздравляю. Далеко не все способны на такое, потому что слишком тупые. А ты не тупая, ты — молодец, — кивал я, а эта заулыбалась.
— Ну и вредина же ты… — она вздохнула и, поправив волосы, пошла к выходу. — Вечером я забираю девчат. Мы идём в пиццерию. Будем орать в караоке и сплетничать!
— Понял, предупрежу армию и спецслужбы!
В ответ она расхохоталась и ушла.
— Что-то хорошее произошло? — спросил старик. По-русски он не понимает, так что о чём мы говорили, не знает.
— Настя будет продолжать лечить детей, и это помогло ей справиться с душевной травмой.
— Травмой, да?.. Я всё время забываю, что вы вовсе не молодые, а в разы старше меня…
— Внешность обманчива. И теперь вам это придётся часто говорить, — я рассмеялся, глядя на помолодевшего старика, и он тоже захохотал, поняв, о чём речь.
Вскоре мы вышли во двор. Врачи уехали, девчата ушли, и лишь Ряба бесцельно блуждала по двору. Курица выглядела задумчивой и… кто её вообще выпустил?.. Она обычно сидит в курятнике и… собственно, всё.
Так что схватил курицу и утащил обратно, а эта давай кудахтать и крыльями махать. А там, курятник нараспашку! И курицы разбежались…
— И кто вас выпустил? — спросил я курицу.
