Тюр Однорукий, бог войны и справедливости, вошел молча. Его правая рука была отрублена волком Фенриром много лет назад, но левой он по-прежнему мог владеть мечом лучше большинства богов.
— Как воин оценивает этого смертного? — спросил у него Один.
Тюр задумался:
— Его мастерство действительно выдающееся. Семь противников в одиночку — подвиг, достойный скальдов. Но мастерство и мудрость — разные вещи.
Последним появился Локи Хитроумный. Красивый, изящный, с насмешливой улыбкой на губах, он словно скользнул в зал незамеченным.
— Ах, какой интересный случай, — произнес он с притворным восхищением. — Смертный, который считает себя равным нам. Как… освежающе.
Один окинул взглядом собравшихся богов:
— Асы Асгарда! Вы слышали о дерзости смертного по имени Виктор. Он публично заявил о своем равенстве с нами. Что мы должны делать?
Тор первым ударил кулаком по столу:
— Сокрушить его немедленно! Один удар Мьёльнира — и от его гордыни не останется следа! Пусть все смертные знают — боги не терпят насмешек!
— Осторожно, Громовержец, — предостерегла Фрейя. — Этот смертный может оказаться не так прост. Грубая сила не всегда лучшее решение.
— Согласен с Фрейей, — поддержал Тюр. — Если мы просто убьем его, это будет выглядеть как страх перед смертным. Воин должен быть побежден как воин, в честном бою.
Фригг вздохнула:
— Может ли простой человек действительно стать угрозой божественному порядку? Или мы преувеличиваем опасность?
— Опасность не в его силе, — задумчиво произнес Хеймдалль. — Опасность в примере. Если один смертный безнаказанно бросает вызов богам, другие могут последовать за ним.
Локи усмехнулся:
— А что если дать ему шанс доказать свою «равность»? Пусть сам выберет свою участь. Это будет… поучительно.
Один долго молчал, обдумывая слова советников. Наконец он заговорил:
— Каждый из вас прав по-своему. Да, этот смертный зашел слишком далеко. Но простое уничтожение не решит проблему. Нужно преподать урок — не только ему, но и всем смертным.
— Какой урок, отец? — спросил Тор.
— Урок о том, что истинная сила не в мощи руки, а в мудрости сердца. Что гордыня — путь к падению. Что место смертного — среди смертных, как бы велики ни были его подвиги.
Всеотец поднялся и начал ходить по залу:
— Я спущусь в Мидгард в образе простого странника. Встречусь с этим воином. Дам ему возможность продемонстрировать свою «равность» с богами.
— А если он действительно окажется сильнее, чем мы думаем? — осторожно спросила Фригг.
Один усмехнулся — звук получился не слишком приятным:
— Тогда он получит то, о чем просил. Но я сомневаюсь, что ему понравится цена.
Локи наклонил голову:
— Позволь и мне поучаствовать в этом… эксперименте, Всеотец. Я мог бы появиться перед ним в образе мудреца, который подтолкнет его к еще большей гордыне.
— Нет, Локи, — резко ответил Один. — Этот смертный уже достаточно горд. Ему нужен урок смирения, а не дополнительные искушения. Ты останешься в Асгарде.
Хитрец поклонился, но в глазах его мелькнуло нечто, что не понравилось Всеотцу.
— Остальные тоже не вмешиваются, — продолжал Один. — Тор, какой бы гнев ты ни чувствовал, не вмешивайся. Это испытание требует тонкости, а не грубой силы.
Громовержец недовольно буркнул что-то под нос, но кивнул.
— Фрейя, наблюдай за реакциями смертного, особенно за тем, как он относится к слабым и нуждающимся, — продолжал Всеотец. — Хеймдалль, следи за всем происходящим. Если план пойдет не так, будь готов вмешаться.
— Слушаю, Всеотец, — ответил страж Бифроста.
— Фригг, приготовь целебные снадобья. Возможно, они понадобятся после испытания.
Когда все получили свои инструкции, совет разошелся. Один остался один в просторном зале, обдумывая детали плана.
А в это время в далеком Мидгарде Виктор со своим отрядом продвигался все дальше на север. Уже неделю они шли по диким землям, где обычные люди не селились. Пейзаж становился все более суровым и неприветливым.
Каменистые равнины тянулись до горизонта, кое-где поросшие искривленными деревьями. Холодный ветер нес с собой запах снега и что-то еще — древнее, первобытное, что заставляло лошадей беспокойно фыркать.
— Ярл, — обратился к Виктору Олаф Медвежий Коготь, подъезжая ближе. — Люди начинают роптать. Говорят, что мы зашли слишком далеко от человеческих земель.
Виктор оглянулся на свой отряд. Десять хускарлов следовали за ним — все, кто решился сопровождать изгнанного героя. Лица их были мрачными, в глазах читалась тревога.
— Пусть! — ответил Виктор. — Слава не дается трусам. Мы идем туда, где можем встретить достойных противников.
— Но что если противники окажутся слишком достойными? — осторожно спросил Эрик Быстрый.
— Тогда мы умрем как герои, — сказал Виктор с такой уверенностью, что дальнейшие вопросы отпали сами собой.
В первый же день пути им пришлось сразиться с опасностью. Стая волков напала на отряд у переправы через ледяную речку. Но это были не обычные волки — они были крупнее лошадей, с глазами, светящимися неестественным красным светом.
Виктор принял бой первым. Кровопийца засвистел в его руке, рассекая воздух серебряными молниями. Предводитель стаи — чудовищный зверь с шерстью черной как ночь — бросился на молодого воина.
Поединок длился недолго. Виктор уклонился от прыжка, развернулся и одним ударом снес волку голову. Остальная стая отступила, воя и скуля.
— Видите? — сказал Виктор хускарлам, вытирая кровь с меча. — Даже здешние чудовища признают мою силу.
Воины восхищенно загудели, но один из них — молодой Торгейр — получил глубокие раны от волчьих когтей. Отряд вынужден был замедлить движение, ухаживая за раненым.
На третий день в густом лесу они встретили отшельника. Одинокая хижина стояла в самой чаще, окруженная странными камнями с рунами. Из трубы поднимался дым, у двери лежали кости неизвестных животных.
— Кто идет? — раздался из хижины хриплый голос.
— Путники, ищущие приюта на ночь, — ответил Виктор.
Дверь отворилась, и на пороге появился древний старец. Седая борода спускалась ему до пояса, глаза были мутными от старости, но взгляд — пронзительным.
— Виктор, сын Эйнара, — произнес старец, и воины удивленно переглянулись. — Давно тебя жду.
— Откуда ты знаешь мое имя? — настороженно спросил Виктор.
— Рагнвальд мое имя, — ответил отшельник. — Волхв и провидец. Вижу прошлое и будущее, как ты видишь день и ночь.
Он пригласил путников в хижину. Внутри было тепло, в очаге потрескивал огонь. Стены увешаны травами, черепами животных и странными амулетами.
— Угощайтесь, — предложил Рагнвальд, указывая на стол с едой. — Но прежде послушайте предупреждение старого человека.
— Говори, — кивнул Виктор, наливая себе эля из кувшина.
— Поворачивай назад, молодой воин, — серьезно сказал отшельник. — Дорога, по которой ты идешь, ведет к проклятию.
Виктор рассмеялся:
— Проклятию? От кого? От троллей? От великанов? Пусть попробуют проклясть мой меч.
— Не от троллей, — покачал головой Рагнвальд. — От тех, кто старше гор и мудрее ветров. Твои слова на пиру дошли до небес, Семиубийца. Боги заметили тебя.
— И пусть заметили, — дерзко ответил Виктор. — Я не боюсь их внимания.
Старый волхв вздохнул:
— Гордыня ослепила тебя, сын человеческий. Ты не понимаешь, с кем играешь.
— Я не играю, — возразил Виктор. — Я просто говорю правду. Мои подвиги говорят сами за себя.
— Подвиги против смертных, — напомнил Рагнвальд. — А что ты знаешь о силе бессмертных?
— Увижу — узнаю, — самоуверенно ответил молодой воин.
Отшельник покачал головой и больше не пытался переубеждать гостя. Но перед расставанием он подозвал Виктора к себе:
— Раз уж ты не послушаешь моего совета, возьми хотя бы это, — он протянул небольшой амулет в виде молота. — Может быть, поможет в трудную минуту.
Виктор хотел отказаться, но что-то в глазах старца заставило его принять дар.
