Сейчас я готов признать, что незаконные подпольные бои на смерть со ставками — это полностью мое детище. Как и бывший крысиный турнир, а ныне турнир короля подземья. Через канализацию под моим руководством поставлялись сотни килограмм специй и шелков, не обложенных податями. Сейчас, после того, как я стал бароном, благодаря службе у его сиятельства, все это можно благополучно прикрыть. Но уверен, что и на новой службе я найду себе более чем полезное применение.
— Если ты немедля не перейдешь к сути, то первым приказом после становления на новой должности будет личное устранение короля орков, — не выдержав, прорычал уже Вейшенг. А я ни мог не восхищаться Хикару, который не только получил индульгенцию, пусть и ценой моей жизни, но еще и дворянский статус, и многое-многое другое. Вот это многоходовочка. А ведь и в самом деле, если бы он не подослал защитника — то и его услуги не понадобились бы лорду Уратакоты. Вот же, лис одноглазый. Как выгадал.
— Как раз приступаю, — поклонился Безгрешный, — не так давно завершился подпольный турнир, как вы, наверное, все понимаете незаконный. Однако, когда лица выходят на арену добровольно, без принуждения, и сражаются по согласию — это не нарушает писанных правил Длани. Чтобы с ними не случилось — ранения или даже смерть. НО только до того момента, как это установлено правилами.
Граф Рейнхард-младший начал участвовать в турнире с самого первого дня этого сезона. И вел себя, прямо скажем, не всегда как благородный. В одном из первых боев, скрываясь под маской Кровожадного кролика, он убил сдавшегося гладиатора. Да не простого — а чиновника третьего ранга — приравненного к младшим титулам дворянства. Я говорю только правду и могу поклясться, что был свидетелем этому.
Твою же мать. Вот оно где всплыло. А ведь и в самом деле я хоть и с огромным трудом, но вспомнил того хитрого и скользкого мужичка. Он натравил на меня двух соратников, а под самый конец хотел сдаться, но я в пылу сражения не сдержал ярости. Еще тогда Хикару говорил, что я совершенно зря это сделал.
— Убийство сдавшегося это тяжкое преступление, — с вздохом признал мой защитник, — но учитывая низкое происхождение жертвы по законам Длани его сиятельство должен заплатить только штраф. Если его род не посчитает иначе.
— Я не могу подвергнуть собственного сына смерти, — проскрежетал Рейнхард, явно сожалея об этом, — однако и терпеть в своем роду того, кто посмел убить безоружного, я не намерен. С сего момента я отказываю Майклу в праве наследования и передаю его в руки правосудия. Хотя он навсегда останется моим сыном, более он не может именоваться графом!
— Боюсь такой власти у вас нет, — несколько смущенно, но настойчиво, сказал защитник, — вы можете лишить его титула и родового имени, только если полностью отречетесь от него. Хотя если скажете, что более он не ваш сын — будете полностью в своем праве. В остальном же поддерживаю. Благородный должен доказать свою верность идеалам Длани. Дальнейшую судьбу решит его сиятельство лорд Вейшенг, владетель этих земель.
— Прошу, господин граф, — низко склонился Хикару, — он убил множество моих верных слуг и моего друга. Отдайте его мне.
— Нет, — покачал головой судья, — у меня есть, куда лучшая кандидатура на роль надсмотрщика. С этого момента Майкл передается под командование виконта Райни Хикента в качестве привилегированного раба и слуги, и сможет вернуть свое благородное имя только по решению Длани! До тех же пор — он всего лишь заключенный. Уведите!
Глава 4
— Давай, шевели копытами! — покрикивал надсмотрщик, размахивая хлыстом. С особенным удовольствием он проходился по моей спине, и витая кожа уже разорвала дряную серую рубашку. Тащить на себе поставленную на колеса ладью было не самым приятным занятием. Ноги были стоптаны в кровь. Веревка, перекинутая через плечо уже, почти срослась с телом.
И все равно было лучше, чем в каменной кишке, закупоренной сверху. Отвлекаясь от сегодняшней боли, я вспомнил произошедшее за последнее время, и меня передернуло от ненависти.
Целый месяц мне не давали еды и воды. Тело непривычное к таким условиям резко сбросило мышечную массу. Выжил я, только слизывая шершавым языком капли влаги, появляющиеся прямо перед рассветом на стенках. А еще благодаря синергии артефактов. Даже когда мое собственное сердце из-за недостатка сил отказалось биться, вживленный в грудь камень взял на себя эту тяжкую роль.
«Разбитое сердце», проклятый артефакт, в который архидемон Восток заточил призрака его погибшей супруги, достался мне от княжны Буланской. Как взятка и как подарок в обмен на обещание помочь ей освоить одну крайне редкую магию. Только недавно я узнал, что она хотела получить заклинание и потом, убив меня, вернуть камень. Но к ее глубочайшему сожалению я сросся с артефактом, как и с двумя другими.
Кольцо «Перо ангела», которое оказалось просто свернувшимся в спячке симбионтом, теперь находилось где-то в моем теле. И, конечно, та вещь, благодаря которой я еще был жив — «Демонический глаз Они». Он заменил мне левый обычный глаз и являлся пропуском в этот мир для давно погибшего основателя клана. По крайней мере, старшие демоны в это верили.
Пока я находился в узкой каменной яме, прикрытой крышкой, чуть не умер. Пожалуй, если бы во мне было только «сердце» — даже оно не справилось. Но каким-то чудом, когда я был на волоске от смерти, все три «вещи» начали работать как единое целое. Понял я это по надписи, появившейся перед левым глазом.
«Экстремальная ситуация. Поиск решения. Найдены работающие компоненты. Запрос на запуск соединения… МКЗ — Добро получено… ТУГ — Добро получено… Запрос на адаптацию проводящих тканей… Нет ответа от пользователя… Директива выживания. Безапелляционное принятие. Активация синергии».
Меня колбасило так, что, будь я не при смерти, разнес бы каменную тюрьму в крошку. А так просто дергался в конвульсиях, погружаясь еще глубже по кишке. Остатки мышц сжимались в агонии. По нервам стрекотали разряды, ища выход. А потом наступила тьма. Несколько следующих дней я не помню совершенно. Хотя может это и хорошо. Чем меньше этого каменного ужаса останется в воспоминаниях, тем лучше.
Но страх смерти и муки жажды и голода стали не самым ужасным. Это только в первые десять дней организм буквально орал о пище, заставляя все мысли вращаться вокруг одного и того же. Да еще и тюремщики специально издевались, обедая прямо у входа в лаз. Запахи спускались просто божественные. И, когда Вейшенг пришел с предложением, я чуть не вонзился зубами в принесенную пищу.
— Убери запрет на извлечение артефактов, — мило улыбаясь, проговорил демон, — зачем они тебе? И мы посадим тебя в обычную тюрьму. Тебя будут кормить и поить каждый день. Сухая теплая постель и соломенный матрас. Не мучай себя…
Вот только спокойные ледяные глаза не менялись, как бы он не притворялся. Я знаю его истинный облик. Я знаю, чего он хочет. Чего добивается. И я знаю, что будет, если он это получит. А значит, пусть я слаб, пусть под его стражей, но в этой ситуации преимущество на моей стороне.
— Вы ничего не нашли, там, в подземелье, верно? — тихо прошептал я, усмехнувшись потрескавшимися от обезвоживания губами, — единственная оставшаяся часть Они в моей глазнице. Попробуете достать силой, и она станет бесполезной стекляшкой.
— Все верно, — не скрываясь, кивнул владыка северной столицы, — но тебе от этого не станет легче. Куда делись твои рабыни? Где остатки дружины? И не говори, что не знаешь, не может быть, чтобы они самостоятельно так организованно исчезли из города, когда тебя схватили. Несколько сотен крусолюдов, десятки ящеров и русалок из подземья. Мы проверили всю твою собственность, их там нет.
— Самое смешное, что я и в правду не знаю. Я успел отдать лишь приказ о том, чтобы они спасались. Раздал все долги. Да и зачем мне какие-то ошметки лесов и земель, когда я вскоре стану князем?
— Что? — демон на секунду завис, пытаясь понять сказанное, но затем на его лице появилась злорадная усмешка, — ты что, в самом деле решил, что свадьба состоится? Княжна тебя ненавидит, она использовала тебя в своих целях и отдала мне, как игрушку. Даже если ты доживешь до дня венчания, оно должно быть в столице империи — Ибукоте. А ты проведешь остаток жизни здесь или в лесах и болотах Славии.
