Всё, я сказала и сделала, что хотела. Вечно решать его судьбу и вытаскивать из-за грани нельзя. Оставалось надеяться, что Луаронас сделает правильный выбор. Честно говоря, вряд ли мне бы удалось заснуть, зная, что мой друг или, как я сама сказала, брат стоит на краю обрыва. Но эльф вернулся минут через десять после меня, лег в свой спальник ко мне спиной и притворился, что уснул. Ну и пусть, прыгать не стал — и ладно. А всё остальное, как я и сказала, поправимо.
А утром за завтраком вечно молчаливый и нелюдимый Луаронас подошел к Тинарису, чем удивил не только его, но и всех остальных в нашей команде.
— Я хочу, чтобы ты обучал меня магии.
Тинарис чуть не подавился от удивления.
Не знаю, чего стоили темному эти слова, но на невысказанный вопрос Тинариса, взглянувшего на меня, я ничего не ответила и отвернулась. Луаронас должен сам добиваться всего — уговаривать Тина, договариваться и прочее. Порой жалость способна сломать любого похлеще самой лютой злобы и ненависти.
— Честно говоря, — медленно начал маг, — меня не готовили к наставничеству. Я не знаю и не умею правильно обучать. Может, тебе лучше обратиться к Варлану?
— Нет, к этому в ученики не пойду, — скривился эльф, чем заставил оторваться от тарелки Вара.
Зато Тин улыбнулся и проникся собственной значимостью.
— Хорошо, давай попробуем. Но учти: церемониться и делать поблажки не буду. Захотел учиться — учись. И на мечах начни практиковаться с принцем, навыки боя без магии никогда не лишние.
Луаронас кивнул.
— А сейчас садись и ешь, тебе нужно набрать массу, с твоей нынешней физической формой ты Асарилу не соперник. Пока едем, буду рассказывать теорию, как могу, а на остановках начнешь всё отрабатывать на практике.
— Иди сюда, — подозвала я зума. — Держи, заслужил, — яичница перекочевала на камни. — Не окорок, конечно, но чем богаты.
Угощением зум не побрезговал. И, судя по той жадности, с которой накинулся на глазунью, он бы ни от чего не отказался.
— Но учти, — решила я все-таки провести воспитательную беседу с нечистью, — кусать меня можно только в экстремальных случаях!
Зум соглашался на всё, а предложи я ему еще что-нибудь съестное, наверняка нашел бы возможность поклясться, лишь бы покормили.
А к полудню первые из нашей растянутой цепочки добрались до выхода из каменного мира Сармандагара. Когда мы ступили на равнину с окончательно пожелтевшей и пожухлой травой, я готова была расцеловать землю. Горы — однозначно не мое.
А потом я чуть не расцеловала Финриара: на границе леса нас ждали светлые с несколькими подводами еды. Правда, мой брательник принимал ее неохотно, пусть и благодарность высказал, пообещав отдать долг при первой же возможности. Эльфы не стали отговаривать нового вождя племени (а в том, что Гхар им станет, никто не сомневался). Орки — небольшой, но гордый народ, который не приемлет подачек, да и к помощи относится настороженно.
Пока Финриар прощался со своими, так как дальше шел с нами один, ко мне подошел брательник.
— Не надумала двинуть с нами в степь? — без особой надежды спросил Гхар.
— Нет.
— А назад вертаться намерена?
Вот что я должна ответить? Что если Гхыш и вернется…
— Я не загадываю так далеко.
На орка старалась не смотреть, разглядывая унылые осенние пейзажи.
— С матерью проститься не забудь, — Гхар взял меня за плечи, привлекая мое внимание. — И берегися там. Я буду просить за тебя духов. Слухай шепот южных ветров, а я стану ловить северные ветры с вестями о Гхыше.
— Я обещаю не забывать о тебе, обо всех вас.
Крепкие, до хруста костей, объятья и взлохмаченная прическа, но я не возражала. Странно было принимать заботу и любовь здоровенного орка, который просто не умел выразить ее иначе, но и так получалось очень убедительно.
— Совсем ты очеловечилася, — вздохнул Гхар, отпустив меня и скептически осмотрев. — Поди, это всё компашка твоя.
— В платье как-то неудобно было, — попыталась оправдаться я.
— Ладно, чё с тя взять. Но ты их бди, если кто сунется с мыслишками гадкими, ты ему сразу двигай в челюсть, усекла? А лапы распускать начнет — надо, значится, с ноги в…
— Я разберусь! И они у меня не такие!
— Все они такие, — сощурился Гхар и посмотрел в сторону моих друзей. — Так что ты бди.
Разговор с матерью вышел веселее. Стоило мне заикнуться о том, что ухожу, как мне вцепились в многострадальное ухо:
— Я тя, бесстыдницу, для чего растила? Ишь, вымахала, теперя можно че хошь творить, да?
— Ма, у меня дела, — попробовала я выкрутиться, но стало только больнее.
— Дела у нее! Поглядите-ка, деловая тута выискалась! Нормальные девки из степи ни ногой, а ты, значится, сдристнуть удумала!
— Я не хотела! Это духи меня избрали!
— Не вали на духов! Не хотела бы, не шлялася абы где!
— Ма, ну пусти!
— Пустить… да я тя тока нашла — и снова пускать?
Ухо мое наконец обрело свободу, став, наверное, сантиметров на десять длиннее.
— Ну прости меня, так надо.
И вторые объятья мои ребра выдержали, теперь им уже ничего не страшно.
— И мужиков своих не распускай, уяснила? Чуть что — в челюсть, можно дубиной.
В челюсть — универсальный орочий рецепт решения любых проблем, сложностей и урегулирования конфликтных ситуаций
— Хорошо, ма, — тут лучше в полемику не вступать, пока мне не дали чем-нибудь в челюсть, — я запомню.
— Как вертаешься обратно — я тя пристрою. Ырг-Хур в полон не пошел, так в степи и слег, но я к твоему возврату присмотрю кого получше, будь покойна. Моя Гхыша в девках не станется, али я не мать!
— Спасибо, ма.
Родительская забота не знает границ, как вспомню жениха — так вздрогну.
— Не благодари. Лучше стряпать у того рыжего научися. Избранность избранностью, а мужика кормить надобно.
— Хорошо, ма, научусь.
И правда: любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
А дальше ко мне потянулись остальные соплеменники с благодарностями и наилучшими пожеланиями. Некоторые сразу в женихи набивались: кто посмелее — сам, кого-то родители сватали. А как же: жена-шаманка — показатель статуса и просто в хозяйстве пригодится, так что, может, с обучением готовке не торопиться?
Во второй половине дня мы разошлись: орки направились на юг в степь, мы же, забрав своих лошадей и повозку, двинулись на север. Не прошло и года, как, сделав небольшой крюк, мы снова вернулись на прежний путь в Фандариан. Нелюдей в нашей команде прибавилось: эльф светлый, эльф темный, дракон обыкновенный и нечисть наглющая. Не пропадем.
15. Первый снег
Можно сказать, что мы пошли к гномам веселее, пусть и до этого не грустили. Самым позитивным оказался зум — правда, исключительно в сытом виде. Стоило разок не покормить его вовремя, как он начинал активно ко мне присматриваться. На втором месте уверенно находился Ульт, который даже пару раз попытался взлететь. Выглядело это следующим образом: дракон разбегался, набирал скорость и прыгал. Прыгал он, кстати, неплохо, но крылья ослабли, форму он толком так и не набрал, так что дальше прыжка дело не шло. Но Ульт не сдавался и продолжал прыгать.
Еще в нашей команде имелся пытливый ум — Варлан, каждый божий день что-нибудь исследующий и придумывающий. Пользу он приносил немалую, поскольку активнее всего исследовал доселе неизведанную нечисть. Нечисть соглашалась на эксперименты только за еду, так что в те дни, когда Вар принимался за исследования зума (его интеллектуальных и физических возможностей), за кормежку мелкого и, соответственно, за свою целостность я не беспокоилась. Кстати, если в интеллекте зума я не сомневалась, то вот его физические возможности удивили самого Финриара, хотя, казалось бы, этого ничем не проймешь. С немагом зум справлялся на раз, с магом — на два. Особыми габаритами нечисть не отличалась, зато отличалась невероятной скоростью, ловкостью и умением ставить засады. Последнее особо напрягало и стимулировало не пропускать его кормежки.
