Огненный Зверь - Солодкова Татьяна Владимировна

– Он уволил тебя из-за этого? – удивился он. В его голосе было возмущение.

– Я сама себя уволила, – поспешила я объяснить, пока следователь не нарядился в доспехи и не бросился меня защищать с мечом наперевес. Его реакция вызвала мимолетную улыбку. – Не сошлись во взглядах.

– Понятно, – деловито пробормотал Мартынов и что-то записал в блокнот, я поборола в себе желание вытянуть шею и подсмотреть, что он там пишет. – Что ты можешь рассказать о своем визите к Акимовой?

Упс…

«Напрягись и соври!» – приказал Зверь.

Хотела бы я, чтобы это было так просто. Соври – ха!

– Что именно я должна рассказать? – попробовала выкрутиться.

Кажется, Мартынов не заметил заминки. По крайней мере, я на это надеялась.

– Ты пришла к ней. Вы встретились? Она была жива?

Я немного расслабилась. Легкий вопрос, не пришлось даже пытаться соврать.

– Живехонька, – кивнула я.

– О чем вы говорили? – Он снова что-то записал.

– О продаже ее участка. Она отказалась и выпроводила меня вон, – вот так, коротко и честно. До двери же старушка меня успела выпроводить, не так ли?

– И ты ушла? – Кажется, краткость моего рассказа все же вызвала у него подозрения.

– Ушла, – с готовностью ответила я. Ведь ушла же, неважно, что моими ногами в тот момент управлял Зверь, но ушла. – Приехала домой и легла спать, – зачем-то уточнила я.

Мартынов продолжал сверлить меня взглядом.

– В ее поведении было что-нибудь необычное? Она кого-то ждала? Или нервничала?

– Да у нее вообще было странное поведение! – выпалила я прежде, чем успела прикусить себе язык.

В его глазах засветился интерес, он даже поудобнее перехватил ручку, чтобы записывать.

– И в чем же оно выражалось? – терпеливо уточнил следователь.

Мне захотелось спрятаться под стул. Вот сейчас раскрою рот и погублю себя, и меня не спасет даже ностальгия Мартынова по школьным годам, он всплакнет от воспоминаний и упечет меня в дурдом с чувством выполненного долга.

Зверь молчал, предоставив мне одной отдуваться.

– Она разговаривала сама с собой, – кое-как профильтровав поток информации, лившейся из меня, выдала я.

– И что же она говорила?

Тьфу ты, какой терпеливый. Интересно, по моему лицу заметна внутренняя борьба?

– Она говорила сама себе, что за ней пришли, а потом сама себе отвечала, что думала, что не придут, но они пришли. – Я окончательно проиграла бой со своей честностью.

– Как интересно, – пробормотал Мартынов, записывая. – В домике была она одна, ты никого больше не видела?

– Не видела, – эти слова дались нелегко. В итоге просто обманула сама себя, я же действительно никого не видела, только черные ботинки. Кажется, это называется подмена понятий.

– Отлично. – Дима записал еще что-то и отложил ручку. – Если появятся вопросы, мы тебя снова вызовем.

И это все? Я чуть было не растеклась лужицей по стулу от облегчения. Пыток не будет? Поверил?

– Не думаю, что чем-то смогла помочь, – сказала я, пытаясь оставить о себе приятное впечатление.

Мартынов на меня смотрел очень доброжелательно. Интересно, это мои новые флюиды?

– Помогла, – сказал он. – Теперь мы знаем, что она знала, что ей угрожает опасность. Значит, это не случайные бандиты, проходившие мимо и зашедшие на огонек. Значит, убийство было запланировано. Осталось найти мотив, и дело в шляпе.

Вот ведь дерьмо, выходит, я действительно им помогла. Но ведь даже если они выйдут на убийц, швыряющихся молниями, это же не приведет их ко мне и к Зверю? Хотелось бы верить…

Я крепче сжала сумку, готовясь встать.

– Я могу идти?

На его лице появилось странное выражение, которое я могла растолковать только как нежелание меня отпускать. Ох уж эти способности Зверя.

– Конечно. – Его улыбка была капельку грустной. – Я попросил бы тебя пока никуда не уезжать. Могут возникнуть вопросы. Возможно, тебе придется свидетельствовать в суде.

Я внутренне сжалась. Этого мне еще не хватало для полного счастья.

– Хорошо. – Натянуто улыбнулась и встала. – Было приятно повидаться. – Я протянула ему руку.

Он заметно удивился моему жесту, вскинул брови, но руку все-таки пожал и не отпускал чуточку дольше, чем этого требовал этикет.

– Взаимно.

Я кивнула, все еще не веря в свою удачу, и повернулась к двери.

– Изольда!

Я вздрогнула. Вот зараза.

– Да? – Обернулась с самым невинным выражением на лице.

– Может, поужинаем вместе?

Тут уж даже Зверь признал:

«Похоже, я перестарался с твоей привлекательностью».

«Молчи лучше», – мысленно прошипела я.

Поужинать со следователем, ведущим дело об убийстве старушки, свидетелем которого я стала и о котором уж точно никому не хотела рассказывать? А заодно и привлечь к себе внимание убийц, которые были бы просто идиотами, если бы не присматривали за ходом расследования? Ну уж нет.

– Может быть, в другой раз, – произнесла я один из самых вежливых вариантов отказа, которые пришли мне на ум.

Он вынес отказ стойко.

– Без проблем. – Его улыбка была вежливой.

Я кивнула и вышла.

«Уф-ф! Чуть не прокололись!» – посетовала я, сама не замечая, что начала, как и Зверь, говорить о нас во множественном лице.

«Говорил же, прорвемся!»

Я поняла, что довольно улыбаюсь, все еще стоя возле двери кабинета Мартынова. Проходящий мимо мужчина улыбнулся мне в ответ. Я смутилась.

«Зверь! Выключи это!» – разозлилась я.

«Прошу пардона, – ответил он совершенно бесцеремонно. – Это не выключается. Процесс активизации …э-э… неиспользуемых способностей происходит во время вживания. Теперь ничего не поделаешь».

Я ответила улыбающемуся мужчине злым взглядом и почти бегом бросилась из отделения.

***

Сегодня выдался теплый солнечный день. Я стянула кофту и повязала ее на талии, оставшись в майке. Медленно шла по улице, подставляя лицо солнечным лучам, будто только что выбралась из темной пещеры.

«Успокоилась?»

«Немного».

«Что еще тебя беспокоит?»

«А то… – Я с грацией балерины перепрыгнула через лужу, оставшуюся после недавнего дождя. – Что я прохожу по делу Акимовой свидетелем. Вычислить меня не составляет никаких трудностей».

«Они тебе ничего не сделают, пока я ничем не ограничен», – заверил Зверь.

Однако это меня не слишком успокоило. Дурное предчувствие не покидало. Начался рабочий день, улицы опустели, и тем не менее у меня сохранялось ощущение, что за мной наблюдают. И это не относилось к Зверю.

«А мое предчувствие тоже обострилось?» – поинтересовалась я.

«Возможно», – неопределенно ответил Зверь.

Я вздохнула.

Продолжала идти по тротуару вдоль дороги и думала о сегодняшней реакции на меня мужчин. Это было так необычно и забавно. А ведь раньше я этого хотела. Теперь же это вызывало неудобство. Вечно находясь в тени, я, оказывается, никогда и не хотела быть в центре внимания.

Зверь замолчал, позволяя мне окунуться в свои собственные мысли.

Как странно, теперь у меня было все то, о чем я мечтала до этого, все, кроме уверенности в завтрашнем дне. Я не привыкла к этому и, пусть не была довольна своей текущей жизнью, всегда знала, что будет завтра. Теперь все стало иначе, а еще больше меня пугало, что все это мне ужасно нравилось.

Я не додумала мысль, меня отвлек визг тормозов.

Резко обернулась: из-за угла вырулил черный фургон и мчался прямо ко мне.

Мгновение шока, и тут Зверь закричал:

«Беги!»

Пронзительный крик обитателя моего тела вывел меня из ступора. Я побежала. Побежала еще быстрей, чем утром, понеслась со всех ног, настолько быстро, насколько позволяло мое усовершенствованное тело.

Улица слилась перед глазами в одно неясное пятно, а я думала только о том, как бы бежать быстрее. Кто бы это ни был, они явно не ехали затем, чтобы со мной просто поговорить.

Но, как и сказал Зверь, он не сделал меня суперженщиной, а только раскрыл те способности, которыми я не пользовалась или пользовалась не в полную силу. Я могла быстро бегать, но не могла бежать быстрее несущейся машины. Улица была прямая, ни одного поворота, ничего, куда можно было бы спрятаться.