— Ты сегодня странный какой-то, — сказал он, заметив эту мою отстранённую улыбку. — Ты как вообще? Всё норм?
— Норм.
— А так и не скажешь. Не забыл, что у нас сегодня на вечер?
Да-да. Конечно же. Я помнил и это. Помнил в двух вариантах: в том, который уже сбылся, и в том, который мне предстоит перевести на другие рельсы. Поработать, как выразился Миронов, стрелочником, или прерывателем. «Прерыватель» мне нравился больше. Мне следовало прервать ту линию, которая в конце концов привела к гибели Игоря. Сегодня вечером в 20:30 мы должны были пойти в кино, куда вход детям до шестнадцати был запрещён. Все самые интересные фильмы маркировались отчего-то таким запретом. Ещё пару лет назад нас это нисколько не привлекало — нам вполне хватало «Чингачгука», «Зорро», «Четырёх мушкетёров» и «Короля джунглей». Но год назад запретное стало особенно привлекать. И мы научились эти запреты обходить. Игорь покупал билет и отвлекал контролёра на входе в фойе, в то время как мы с Ленкой перепрыгивали через ограждение и скрывались до начала сеанса в тире. Зрители из взрослых, видевшие наши маневры, воспринимали это с улыбкой — сами были такими же в своё время.
Сегодня предстояла премьера «Дикой охоты короля Стаха». Честно говоря, я и не запомнил толком сюжета в той реальности, где мы этот фильм всё-таки посмотрели. В голове всплывала только одна сцена — обнажённая женщина лежит в большой куче белого пуха. А в целом фильм показался довольно мрачным и приторно-вязким. Да это, собственно, и не важно. Важно то, что случилось после сеанса. Игорь, слегка разочарованный и подавленный увиденным на экране, попрощался с нами, свернув в сторону своего дома, а я пошёл провожать Лену дальше, потому что нам было по пути. Возле её подъезда я уже было собрался сказать пока, когда она вдруг остановила меня и предложила подняться к ней в квартиру. Её родители на два дня уехали в какой-то поход. Я видел, как горели её глаза. Наверное, и в моих в тот вечер блестел такой же огонь. И я согласился.
Эта ночь и стала тем поворотным пунктом, за которым последовала череда трагичных событий. Сначала погиб мой отец — и я стал предметом заботы и Лены, и Игоря, который быстро понял, что наши с Леной отношения перешли за ту грань, которую ещё можно было бы называть простой дружбой. Это продолжалось больше года. Потом Игорь закончил техникум и ушёл в армию…
— Помню, — ответил я, за секунды прокрутив всё это в своей голове. — Только я не смогу сегодня в кино.
— Это как?
— Дело у меня есть. Важное очень.
— Какое дело?
— С отцом нужно поговорить. И думаю, этот разговор будет не из простых.
— Так он же сегодня на вахту.
— Да. Если всё же уедет, то мне придётся поехать с ним.
— Лёха, ты что-то натворил?
— Да нет. Это другое.
— Не понимаю тебя. Ещё вчера ты только и говорил о «Дикой охоте». Что изменилось за ночь?
— Многое.
— Точно ты сегодня сам не в себе. Прямо не узнаю́ тебя. И что нам теперь с Ленкой? Без тебя что ли идти?
— Без меня. Извини.
— Хм, — Игорь покачал головой.
— И знаешь, что ещё? — сказал я.
— Что?
— После сеанса, когда будешь её провожать, не спеши уходить домой.
— Это почему же?
— Потому что она предложит тебе зайти к ней.
— К ней домой?
— Да.
— С чего ты это взял?
— Просто поверь мне. У неё предки в походе на два дня.
— Это она тебе сказала?
— Пока ещё нет.
— Не понимаю тебя. Что значит «пока ещё»?
— Просто знаю, что это так. Никаких интриг, Игорь. Она не знает, что я знаю об этом.
— Лёха, ты что, толкаешь свою любимую в объятия другого?
— Я не люблю её, — соврал я.
Игорь усмехнулся.
— Ну ага. Сказочник. А на пне у клуба кто ножичком нацарапал?
— Это я прикололся.
— Что сделал?
— Ну… Пошутил так. Ленку хотел позлить.
— Ты это серьёзно?
— Серьёзно.
Игорь нахмурился. Выдержал паузу, напряжённо что-то соображая.
— Лёх. Слушай. Ведь это не шутки. Ты же знаешь, что Лена мне очень нравится. Но мне всегда казалось, что ей симпатичен ты, а не я. Мы же с тобой друзья. А для меня дружба превыше всего. Если вы просто поругались, ты скажи. Я не хочу становиться между вами.
— Не спорю, — возразил я. — Я Ленке нравлюсь. Но не больше, чем ты. Просто ты… Ну… В её глазах ты как бы совсем взрослый. Сбрей ты эти дурацкие усы. Ты нравишься ей. Но одновременно и пугаешь.
— Да? — рассеянно переспросил Игорь.
— Сто проц.
— Что?
— Точно тебе говорю. Вы просто созданы друг для друга. Так что никаких обид с моей стороны и никаких тайных намерений.
— И не ругались?
— Нет. Вчера же при тебе расставались. А ночью я спал. Мы физически не успели бы с ней поругаться.
— Это да, — кивнул Игорь. — Усы, говоришь, сбрить?
— Сбрей.
— Меня без них «до шестнадцати» не пустят.
— Пустят. Но если сомневаешься, то сбрей завтра. Сегодня пока оставь.
— Ладно. Считай, что почти убедил, — Игорь облегчённо вздохнул.
— И ещё можно один совет?
— Валяй.
— Ты после техникума поступай на океанолога.
— Ну да. Я так и хочу. Само собой.
— Вот и хорошо. Не меняй планов.
— Не буду.
Наконец мы дошли до бабушкиного дома. Она встретила нас радушно, тут же напоила холодным, терпким квасом и предложила покушать. Но Игорь сказал, что сначала надо закончить с калиткой. Этим мы с ним и занялись.
Работал он с воодушевлением, словно стихи сочинял. А я думал, неужели у меня получилось? Если сегодня вечером Лена действительно предложит Игорю зайти в гости, то всё должно пойти по правильному сценарию. Вырывать из своего сердца Ленку было непросто. Я был по-настоящему в неё влюблён. Если бы я знал, что Игорь не сделает свой роковой выбор и не вызовется поехать в Афганистан, я не уступил бы ему Лену. Но сейчас выбор был очевиден — Игорь должен жить. Я уже знал наверняка, что лучшего друга, чем он, у меня не будет, по крайней мере, до двадцати семи лет.
Когда мы починили калитку, Игорь умылся и предложил всё же перекусить. Но время летело слишком быстро. А мне нужно было успеть сделать ещё два важных дела — съездить в отделение милиции и поговорить с отцом. И я отказался.
— Ну хорошо, — согласился отпустить меня Игорь. — Увидимся тогда завтра?
— Да, — пообещал я, хотя совершенно не знал, каким окажется для всех нас это самое «завтра».
К отделению я подъехал на автобусе ближе к полудню. Спокойно вошёл внутрь и направился к дежурному, сидевшему в небольшом закутке за стеклом.
— Здравствуйте, — сказал я.
— Здравствуй, — ответил мужчина лет тридцати, сидевший в одной рубашке с погонами старшего лейтенанта. — Что ты хотел?
— Мне бы к Миронову.
— А Миронов, — чуть задумался дежурный, — это кто?
— Следователь. Анатолий Борисович.
— Следователь? Вить! — крикнул кому-то старлей.
— Что? — послышалось из-за невысокой перегородки. — Обедаю я.
— У нас работает следователь по фамилии Миронов?
— Нет такого. Салехов сейчас на месте. А кто спрашивает?
— Да малец какой-то. А тебе, собственно, — обратился дежурный опять ко мне, — по какому вопросу-то?
— По личному.
— К следователю по личному? У нас здесь, парень, не горком. Если есть какие-либо проблемы, то пиши заявление.
— Да нет, — сказал я. — Никаких проблем. Просто… Дядя это мой. Кое-что передать нужно.
— А позвонить не судьба? Хотя… Всё равно у нас нет такого. Сам слышал. Может, отделением ошибся? Он в каком работает?
— А это какое?
— Шестое.
— Да? — я сделал удивлённый вид и хлопнул себе по лбу ладонью. — Вот же я идиот. Извините, товарищ старший лейтенант. Перепутал. Видимо, жара так действует.
— Ну да, — с интересом разглядывая меня, согласился дежурный. — Погодка шепчет.
— Извините ещё раз. До свидания.
— Ну бывай, Сусанин, — промолвил старлей и покрутил по сторонам затёкшей от долгого сидения шеей.
Я вышел на улицу. Посмотрел на пузатые часы, висевшие на столбе возле автобусной остановки. Они показывали 12:15.
