Второе высшее магическое (СИ) - Жукова Юлия Борисовна

— Оляна!

Яросвет подскочил к ней и попытался в чувство привести. Не сразу, но она очнулась, посмотрела на него пустыми, без единой мысли очами, и простонала с мукою.

— Вставай, вставай, девица! — Чудин потянул её на себя, заставив подняться. Миляй перехватил качающуюся как ветвь на ветру Оляну и кивнул соратнику на соседнюю комнату.

— Там ещё.

В ней тоже оказалась темница.

— Опять пришли, лешьи дети, — прохрипел откуда-то из темноты знакомый голос.

— Правдослав! — шёпотом воскликнул Яросвет и тут же пояснил во избежание: — Мы спасти!

— Кикиморины выродки… Что?

Неужели хоть этот в сознании? Чудин оказался рядом с Правдославом, который сейчас едва походил на того двойника, что расхаживал по Школе, пыжась четверной методой и запугивая учеников.

На этом узнике оказались кандалы, пришлось чарами сбивать их.

— Там Олянушка, — прошептал он.

— Вытащили уже.

— Давайте быстрее, — из коридора поторопил их Миляй. — Не могу тут больше.

— Тащи её на выход, — приказал Яросвет и помог Правдославу подняться. — Сможете идти?

— Зубами за землю держась, поползу, — выдохнул тот.

Чудин закинул его руку себе на плечо и буквально потащил учителя на выход.

Там на воздухе всем разом стало лучше. Взгляд Оляны осмысленности не обрёл, но двигалась она более шустро. При свете луны стало видно, что Правдославу досталось поболе. Явно ещё тумаками добавили. Яросвет пошурудил в сумке поясной и протянул ему бутылёк синего стекла зачарованного.

— Сил придаст, — пояснил он.

Правдослав не стал спорить, выхлебал в одно мгновение.

— Корень жень-шенев, — одобрительно высказался, когда дно показалось.

Приободрился, и они все пятеро, вместе с Зайцем, устремились к калитке открытой. Но им даже не удалось дойти до края дома соседнего, как полыхнуло в воздухе колдовством сильнейшим. Дрогнула земля-матушка, ветра злые взвыли. Молния рассветила небо, будто разрезав на две части, и там, где она прошла, раскрылась щель, связав это место и какое-то другое. И из щели этой высыпали воины в цветах княжеских. Разнеслось громогласное:

— Поймать беглецов!

Глава 27.2

Яросвет развернулся на месте, ещё когда только молния ударила, почуял портал и понял мгновенно, что не успеть им, не скрыться.

— Уводи! — крикнул он Миляю.

Тот глянул на соратника отчаянно. Не был Разумник воином, хоть и умел многое.

— Уводи! Я прикрою и догоню!

— Муть лешачья, — выругался Миляй и зло швырнул в высыпавшихся из щели пространственной воинов что-то своё, мозги мутящее, от чего они разом за головы похватались. — Я морок могу!

— Время, Миляй, время! — рыкнул Яросвет, зная, что на чародейство морочащее требуется времени немало. — Иди уже, догоню! Подымай всех по тревоге! Скажи: соль чёрная!

И развернулся спиной к Разумнику, чтобы не вздумал спорить дальше. Тот ругнулся ещё раз, схватил Оляну за руку и, поддерживая Правдослава, потащил их к калитке. Яросвет же поднял руки и выдохнул заклятье сильнейшее, из тех времён, когда за царя воевал на поле брани, а не на поле лжи.

Ворогов насчитал дюжину, чародеев из них — половина. Много, слишком много для него одного. Потому жалеть их не надо. Для дознания и похищенных хватит. Так что пусть горят, кикиморины выродки. Гори, гори ясно…

И сразу, не оправившись от заклятья Миляя, один из них упал в мокрую траву да так и замер. Но больше ворогов застать врасплох не удалось. Уже выставили щиты, очнувшись после чародейства Разумника.

Полились заклинания огненные, на которые Яросвет был большой умелец. Но и в ответ ему удары магические присылали. Чудин же, держа щит магический перед собой, сорвал с пояса один из мешочков, кинул Зайцу и приказ отдал. Тот схватил его и помчался к ворогам, обходя слева.

Яросвет же колдовал и колдовал, силушки не жалея. И птицы огненные в ворогов летели, и стрелы, похожие на звезды падающие, и небо дождём пламенным плакало. А с той стороны летели то ядра каменные, то вихри ветреные, то что-то чёрное, отчего могилой повеяло.

О то время белк и вернулся. Зашипел зло и довольно, о задании выполненном сообщая. Весьма вовремя, ибо вороги как раз смекнули, что в лоб они долго с Яросветом бодаться будут, и попытались обойти его с разных сторон. Однако ж стоило ратникам пару шагов от чародеев сделать, как перед ними выросли две стены пламенные. Одного даже поджарило.

Колдуны преграду загасить попробовали, да это пламя так легко не загасишь, оно выросло из порошка секретного, какой Заяц по указанию Яросвета тонкой полоской рассыпал подковой вокруг воинов. Не было у них теперь пути иного, кроме как через Чудина пробиваться. Или ждать, пока порошок прогорит, а этого времени хватит, чтобы даже калечные убежали.

Поняли это вороги и ох с какой яростью на него накинулись. Яросвет аж крякнул, держа щит свой чародейский. Сильны, кикиморины дети. Ну держите, недобры молодцы, заготовку от Колдовского приказа из второго мешочка полетели в них шарики стеклянные. Прорвались сквозь щиты, на магию и меч рассчитанные, и за ними уже взорвались сверкнувшими в пламени осколками. Двое колдунов за лица схватились, защиту упустив. Яросвет только и ждал этого. Ударил в брешь и почувствовал, что на одного ворога стало меньше. Нет, на двух, ещё ратника задело.

Кто-то из них в ярости швырнул в него нечто размером с яблоко. Сила чародейская на миг дёрнулась, ускользая из рук Яросвета, да тут же вернулась в строй. Чудин только губами дёрнул насмешливо: попытались его магии лишить, как в том кабаке, но не на открытом же месте да не рядом с Ухтишем. Вот в тереме том — там да, сработало бы.

Противники, неудачей взбешённые, ударили слаженно, Яросвет аж покачнулся. Чужая вода столкнулась с его огнём, и пар пошёл, все вокруг застив. Сейчас под его прикрытием ратников пустят, догадался Чудин. И торопливо воззвал к душечаре.

Тут же укрытые заклинанием от пара из самой его гущи появились четыре фигуры и, сверкая клинками, бросились на Яросвета. Уже у самых ног его встретили их псы огненные. Бросились они на ворогов, обжигая пламенем и раздирая клыками. Чудин же сорвал с пояса ещё один мешочек — и всё вокруг заволокло дымом тёмным, только его волкодавов и видно. Сам же рванулся вперёд, саблю на ходу доставая. Левой же рукой амулет вытащил, тот щит пред ним выставил.

Не ожидали такого колдуны вражеские. Один пал — даже понять ничего не успел. Второй успел защиту выставить, да непрочную — удара мощного не выдержала. А вот третий и четвёртый напали вместе. Тут пришлось Яросвету туго. Саблей много против чародеев не навоюешь. А магия его сейчас вся к псам огненным утекла. Пришлось вертеться ужом на сковородке, чтобы под удары не попасть, да и то амулеты горели один за другим.

Полечь бы ему, кабы псы не освободились и не бросились на подмогу. Не сразу, но удалось им продраться сквозь защиту. Так и положили всех ворогов. Яросвет даже не сразу поверил в это, огляделся, выискивая живых. Нету никого, все полегли. А жаль…

Псы огненные истаяли, не особо нужны уже, да и сил у Чудина магических совсем не осталось. Хотелось сесть на землю-матушку и не вставать ещё с седьмицу.

А пришлось на неё повалиться. Не по своей воле: резанула по глазам вспышка белая, и в миг следующий больно стало во всём теле сразу. Так больно, как бывает только при ранах резанных. Он даже повернуться не успел, лишь понял, заваливаясь на бок, что ударили с той стороны, куда Миляй с узниками вызволенными ушли.

Как мог, повернул голову и увидел сквозь кровь, лицо заливающую, что летит в него вихрь огненный. Не укрыться от него, не спастись, лишь Зайцу мысль послать про четвёртый мешочек и месть лютую.

Глава 27.3

После возвращения я всё никак угомониться не могла. Сначала меня обступили подружки дождавшиеся. Очень уж им хотелось послушать про пир княжеский. Ох, как вспомню, что им врать пришлось, когда наряжалась, так стыдно становится! Не утаишь же, что с Яросветом идти туда собираюсь. Да и обновку подаренную они видели. А как пояснить, с чего вдруг именно меня он выбрал? Подружки тут же любови всякие заподозрили. Ох… а ведь и угадали, да уж… А как пришла, пытать начали, что было, кого видела, как одеты были, что ели-пили, как хоромы выглядят, хороша ли княгиня и прочее разное, очень-очень для них важное. Чтобы о деяниях наших дознавательских и поцелуях внезапных ничего не сказывать, я отговорилась усталостью и сбёгла к себе в светлицу.