— Ну… если ты сильно им досадил.
— Значит, ты мне соврала! — княжич не хотел этого говорить, но слова вырвались сами, и Маржана дёрнулась, как от пощёчины.
— Я не всесильна и тоже могу ошибиться. Прости.
Лис молчал. Наружу рвались обидные речи, которым он мысленно ужасался. Как будто внутри вдруг проснулся какой-то вредный злыдень, который подсказывал: не прощай, она наверняка сделала это нарочно. Хочет, чтобы ты стал от неё зависим. Хочет управлять тобой, как Кощеем. Или вот ещё: проступок заслуживает наказания.
Этому злыдню очень хотелось помучить Маржану, и Лису пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы прогнать его прочь.
— И ты прости за резкость. Просто… это было очень страшно.
— Бедный княжич. Сколько всего на тебя навалилось, — Маржана обняла его, и Лис обвил руками её талию, притянул к себе и, спрятав лицо у неё на плече, пробормотал:
— Мне не нужна твоя жалость.
— Дурачок, это сочувствие. Никто не может быть сильным всегда, кроме богатырей из сказок.
— Но я должен.
— Чем хорош вьюн? Ветер гнёт его, а стебель не ломается. Снег сыплет сверху, а он не вянет. Не забывай свою истинную суть. И… помнится, ты хотел сбежать? Думаю, сейчас хороший момент. Все смотрят на бойцов.
А на вопрос, заметим, так и не ответила. Лис, поразмыслив, решил не настаивать.
Кулачные бои давно начались, но княжич только морщился, когда толпа разражалась подбадривающими выкриками. Слишком людно. Слишком шумно. И пахнет кровью.
Сейчас же его скучающий взгляд привлёк последний поединок. Ну и кто там самый сильный? Ни одного знакомого лица. Выходит, Айен уже выбыл…
На замковой площади внутри специально построенной изгороди один здоровяк мутузил второго. У первого был расквашен нос, второму заливало глаза из рассечённой брови, но сдаваться никто не собирался.
Единожды взглянув на бой, Лис уже не смог отвести взгляд. А внутренний злыдень — тот самый, что хотел мучить Маржану, — ещё и подзуживал: да, так его! Врежь, увалень! Почему все зубы до сих пор на месте? Теперь подсечка! Вали его! Вали! Под дых! Под ребро, чтоб хрустнуло!
— Мне нужно остаться, чтобы наградить победителя, — княжич ухватился за этот повод.
Но по правде говоря, ему хотелось досмотреть. А ещё больше — размахнуться и самому ударить какого-нибудь негодяя. Да-да, именно негодяя. Ведь хороших людей трогать не след.
Он сам не заметил, в какой момент начал кричать вместе с толпой: «Бей, бей, бей!» И бойцы принялись молотить друг друга ещё яростнее. Ну как же: княжич смотрит, одобряет!
— Только бы до смерти не убились, — покачала головой Маржана.
— Ха! Вот и верь после этого, что мары — безжалостные создания, — Лис так удивился, что даже на мгновение отвернулся от зрелища.
— Умереть сегодня — обречь себя на вечные скитания по дороге снов, — пояснила мара. — Говорят, в Марину ночь госпожа Смерть никого не забирает.
О, а вот это было похоже на правду. Не зря же Рена отказалась составить ему компанию на праздновании.
— А почему так вышло?
Маржана огляделась, словно их могли подслушать, и шепнула:
— Я слыхала, что две сестры — Смерть и Судьба — однажды праздник не поделили.
— Надо же, у всех проблемы с сёстрами, — Лис закатил глаза.
В этот момент один из бойцов упал. Второй занёс над поверженным могучий кулак, собираясь проломить череп, и княжич — откуда только силы взялись — зычно крикнул:
— Стойте! У нас есть победитель!
Разбушевавшегося поединщика оттащили бравые молодцы. Проигравшего унесли за руки за ноги — сам идти он не мог.
Лис тяжело дышал, будто сам только что дрался. Никто не знал, скольких сил ему стоило в последний момент остановить смертоубийство. Он знал, что поступил правильно, но в душе всё равно ощущал немалое разочарование. Как будто не довершил заклятие, не поставил точку.
Лис выругался сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в руках. Маржана посмотрела на него с тревогой и хотела что-то сказать, но тут налетел мощный порыв ветра. Фонарики закачались, заметались беспокойные тени. Внизу раздался треск — это упала старая ольха, росшая по ту сторону рва.
— Что-то здесь не так, — нахмурился Лис. — Разве бывает такая буря при ясном небе?
Стоило ему это сказать, как набежавшие тучи закрыли луну. Новый порыв ветра сорвал несколько фонариков с надвратной башни и умчал их прочь. Люди закрывали головы руками, толкали друг друга. Со стены упало несколько сорванных шапок. Матери прижимали к себе ревущих от страха детей. Назревала паника.
— А вот и мы на гулянку, как уговаривались! — грохнуло в небе.
Княжич задрал голову и увидел Ветерка верхом на Белогривке. Да не одного. С ним были ещё пятеро братьев — все седовласые, усатые, румяные как на подбор.
— Добро пожаловать! — Лис так силился перекричать бурю, что голос дал петуха. — Не могли бы вы дуть потише? Праздник всё-таки. А буря — это сразу конец веселью.
Зимние ветры рассмеялись, будто бы княжич шутить изволил. А громче всех захохотал негодяй Ветерок:
— Ой, Кощеич, ты как скажешь — хоть стой, хоть падай! Наоборот, веселье только начинается. Ты ж сам сулил, мол, будет где разгуляться. Па-аберегись!
Он пришпорил Белогривку, чтобы обскакать по кругу надвратную башню, а братья надули румяные щеки, сообща закручивая яростный снежный вихрь.
Глава двадцатая
Против ветра
— Не смейте! — голос Лиса терялся за непогодой. Конечно, ветерки его не слышали.
— Собирай чародеев, — крикнула Маржана прямо ему в ухо. — Будем отбиваться!
— Эй, это не война, — по крайней мере, княжичу хотелось в это верить. — К тому же… всё правда, я пообещал им гуляние. Это моя вина. Мне и в голову не пришло, что ветра развлекаются так буйно…
— А как ещё? Это же ветра. Немедленно запрети им разносить замок и окрестности! Наколдуй что-нибудь!
Пожалуй, Лис никогда прежде не видел мару такой разъярённой. Её чёрные волосы развевались, глаза метали молнии, а острозубый оскал заставил княжича отступить на пару шагов назад.
— Я договорюсь миром. Если ты не будешь меня отвлекать, — огрызнулся он.
Но Маржана не унималась:
— С ними нельзя договориться. Они признают только силу.
— Вообще-то, мне это уже удалось. Если хочешь знать, эти ветра служат мне! Зима в Дивьем царстве — их заслуга. И я не намерен с ними ссориться по пустякам.
Мара вытаращилась на него, ахнула:
— Ну ты и дурак.
Лис скрипнул зубами. В висках стучал гнев. Ему хотелось ударить Маржану по губам, чтобы не смела оскорблять его, но княжич усилием воли сдержал порыв. Сейчас у него были заботы поважнее.
— Заткнись. И принеси мне гусли.
Ветерки тем временем гоняли вкруг замка обезумевших лошадей, швырялись фонариками, опрокидывали торговые ряды. Проклясть бы их за такое «веселье», да зараза к заразе не липнет…
Айен и его воины разводили людей по укрытиям. Мары осаживали тех, кто сеял панику, пихался и лез поперёд всех. Несколько лучников выбрались на крышу и пускали в небо стрелы почём зря. Разве можно поразить ветер?
Нужно было что-то делать, и Лис прочистил горло — пускай пока без музыки, но чары стоило спеть, чтобы невинных людей ненароком не зашибло.
«Пусть бушуют ветра снаружи, вырывают деревья с корнем — в замке стены хранят от стужи, и беда никого не тронет».
Он едва допел строчку, а Маржана уже оп — и вернулась с гуслями. Вот уж кто точно быстрее ветра!
— Ну ты даёшь! — восхитился Лис. — Опомниться не успел, а ты — тут как тут.
Мара пожала плечами.
— Я встретила советника Мая на полпути. Он, как увидел, что дело неладно, сразу понял, что тебе гусли понадобятся. Был бы не хромой, мне бы вообще бегать не пришлось.
Конечно, она скромничала. Всем известно, что мары по теням перемещаются намного быстрее людей.
Княжич, ударив по струнам, продолжил петь:
«Пусть зима открывает двери и метель метёт неустанно — поле примет всю ярость ветра, снег укроет его, как саван».
