В общем, дальше я ехал настороженно, уделяя внимание всему, что рядом, а не далёкому горному хребту. Ну и скорость держал умеренную, около пятидесяти километров в час. Так мы проехали первые три километра, и больше половины четвёртого, если верить показаниям приборов. Дорога оставалась без изменений, разве что песчаные намёты стали чаще попадаться, но их высота не превышала и десяти сантиметров, так что вездеход преодолевал их свободно.
— Поравняешься вон с тем валуном, и сворачивай налево. — приказал Босх. — Посмотрим, как ты реагируешь на команды, и возвращаемся.
Дальше я пережил несколько минут, во время которых хотел схватить свой штурмовой комплекс, и садануть прикладом прямо в зубы сержанту — уж больно он старался вывести меня из равновесия. Сразу видно, опытный командир, умеет выбесить.
А потом я почувствовал тревогу. Резко, совершенно неожиданно. Если честно, уже забыл, что у меня есть дар предвидения, так как последние несколько дней всё было спокойно. А тут вдруг резко засвербило в груди.
— Э, ты чего? — удивился Босх, когда я проигнорировал его команду, резко развернул вездеход и выжал газ до упора. Электродвигатель аж засвистел от нагрузки, колеса дали пробуксовку, а затем ДРУ-семьдесят семь рванул с места, быстро набирая скорость.
— Сержант, надо валить отсюда. — ответил я, чувствуя, как с каждой секундой утекает драгоценное время. Бросив взгляд на Босха, понял, что если не дам развернутый ответ, инструктор попросту треснет мне по голове кулаком, а затем приставит ствол пистолета к шее и потребует объяснений. И плевать, что я в скафандре, вон у него какие бронированные перчи, такими можно стену кирпичную сокрушить.
— Понимаешь, опасность я почувствовал. — пришлось на ходу придумывать мне. — Со мной такое раз десять по жизни случалось. Накатывает тревога, и если не прислушиваться к ней, беда приходит. Я однажды не предпринял ничего, и лишился родителей, с тех пор стараюсь не забивать на предчувствие.
— Попробую связаться с базой, узнаю, все ли у них в порядке. — произнёс сержант, как-то слишком легко приняв мой рассказ за правду. Впрочем, он военный, а у них чуйка на опасность очень развита. Как и суеверие.
— Диспетчер, это сержант Босх, ответьте. Диспетчер, это сержант Босх, мы с рядовым Гором находимся за периметром. Просим сообщить обстановку. Приём!
А в ответ тишина. И вот это меня сильно насторожило. Что могло помешать связаться с базой, учитывая, что мы находились от неё в трех с половиной километрах? К тому же на орбите должно висеть несколько спутников…
— Проклятье! — выругался Босх. — Гор, ищи поблизости валун покрупнее. Желательно, чтобы он был больше вездехода. Если связь пропала, значит базу накрыло песчаной бурей, и скоро она придёт сюда. Если не успеем закрепиться, нас может унести черт знает куда.
— Почему нас не предупредили? — спросил я, закладывая крутой вираж. Нужный нам валун находился позади, в полукилометре. Должны успеть.
— Потому что буря может начаться неожиданно. И связь в таком случае пропадает первой. Не знаю, в чём причина, вроде что-то не так с атмосферой Алаи. Вместе с элементом, содержащимся в песке, всё это гасит любую связь на десятки километров вокруг. В общем, не задавай таких вопросов, не знаю я. Вот же кудрово естество, так глупо вляпаться!
Глава 4
Красная буря
Выбрав весь ход левого рычага управления, я нагрузил до максимума силовую установку. Вездеход, взревев двигателем, с заносом развернулся и, не останавливаясь, заскочил за здоровенный обломок скалы, размерами не уступающий грузовозу Абхата. Мы почти врезались в каменную преграду бортом. Однако главное я сделал — припарковал транспорт вплотную к естественной преграде. И почти сразу лобовое стекло и обзорные экраны затянуло красной пылью. Песчаная буря нагнала нас…
— Сиди здесь, и не высовывайся! — прозвучал голос Босха в динамиках шлема, а сам он, освободившись от ремней безопасности, ловко перебрался в десантный отсек. Через секунду внутри вездехода включилось освещение, затем послышалось ворчание сержанта, окончившееся раздалась приглушённой руганью. Да что там происходит?
Обернувшись, я увидел в руках Босха нечто, похожее на гарпун. Перехватив мой взгляд, сержант пояснил:
— Для тварей. Иногда появляются новые экземпляры, и научный отдел требует поймать одну-две особи. А сейчас я попробую закрепить нас.
Он что-то нажал на дверной панели, и узкое стекло окошка-бойницы опустилось вниз. В отсеке тут же начал завывать ветер, и внутрь ворвалась красная пыль. Не обращая на неё внимание, Босх высунул ствол крупного оружия наружу, и выстрелил. Затем нажал на панель, и бойница закрылась на две трети, зажав тонкий трос, уходящий наружу.
Дальше сержант вскрыл небольшой лючок в полу отсека, извлёк из него классический карабин, закрепленный проушиной ко дну вездехода, и быстро зафиксировал оружие с тросом. Затем снял с креплений на стене небольшой баллончик и залил белой пеной узкую щель, через которую в салон продолжали врываться песчинки.
— Всё. Надеюсь бронированное стекло выдержит. — произнёс он, возвращаясь на сидение рядом со мной. — И гарпун хорошо закрепился. Да, ты бы вырубил все внешние и внутренние источники света, незачем привлекать местных тварей.
— Неужели кто-то может увидеть свет в этом аду? — произнёс я, кивком указав на лобовое стекло — там, снаружи, видимость не превышала двух десятков сантиметров. Однако приказ всё же выполнил.
— Вам же на инструктаже говорили, что местные твари обладают невероятной живучестью. — напомнил Босх. — У большинства из них помимо обычного зрения есть и другие, крайне необычные органы чувств. И да, свет от электроприборов они видят издали. Как и чувствуют любые источники энергии, будь то энергоячейка от импульсника, или человек.
Сержант замолчал, и мы некоторое время слушали гул ветра снаружи. Жуткое ощущение, я почувствовал себя букашкой, которую вот-вот унесёт в неизвестном направлении.
Усилием воли отогнал дурные мысли, и постарался сосредоточиться на «предвидении». Так, чувство тревоги имеется, и даже нарастает, но пока что терпимо, если я верно научился распознавать свою способность. Если и дальше так продолжится, то где-то полчаса у нас есть, а затем произойдёт нечто.
— Слушай, а ты чего такой спокойный? — неожиданно поинтересовался сержант. — Только не говори, что уже попадал в подобные обстоятельства.
— А чего мне бояться? — ответил я. — Твари внутрь не залезут, ветер хоть и сильный, но вездеход даже не раскачивает.
— А, вот в чём дело. — в голосе Босха послышались нотки веселья. Его лица я не мог видеть, оно было скрыто шлемом, но почувствовал, что он улыбается. — Боец, сейчас нас зацепило лишь краем песчаной бури. Когда придёт основной фронт, ты почувствуешь на себе истинный гнев Алаи.
И я почувствовал. Сначала был резкий порыв, качнувший наш транспорт так, что трос с хрустом сломал стекло, и сержант вновь полез в десантный отсек — запенивать образовавшуюся дыру. А затем вездеход начало раскачивать, а гул снаружи усилился настолько, что перешёл в рёв. К нему присоединилась забористая ругань Босха, у которого не получалось залепить дыру пеной, так как трос продолжал выкрашивать стекло.
К моменту, когда сержанту удалось таки толстым слоем залить всё окно пеной, наш транспорт уже непросто раскачивало, его буквально мотало из стороны в сторону. Пришлось заблокировать все колеса, но это едва ли помогло.
— Вот она, кровавая буря! — прокричал сержант, ухватившись руками за водительское и пассажирское кресло. Если бы не внутренняя связь, вряд ли бы я услышал его. — Ничего, надо продержаться всего минут десять, не больше! Нас едва краем зацепило! Ах-хр-р!
Резко оборвавшийся крик Босха совпал с очень сильным рывком вездехода. Нас буквально на миг оторвало от земли, а затем потащило, разворачивая. Сука! Похоже гарпун вырвало из скалы, и нас теперь тащит. Но почему кричал сержант?
