Античный Чароплёт. Том 4 (СИ) - "Аллесий"

— А этот Мар… Он какого круга?

— Понятия не имею. Я его никогда не видел… Живым, — я вспомнил тело старого некроманта, чьими волосами мы перешивали переплет. — Но он много чем отметился. При жизни точно был третьего круга. А вот сейчас… Если он бодрствует и может сражаться, то, боюсь, мы столкнемся с четвертым.

— Итого маг четвертого, маг третьего и… Кларну будем считать тоже за третий, — я с сомнением покосился на названную, но промолчал. Мастером по шумерским меркам она была. А вот магистром… Ну, скорее нет, чем да. По чистой мощи девушка не дотягивала, хотя за счет артефактов ЭКЧ вполне могла бы считаться таковой с боевой точки зрения. Наверное. — Против нас будет маг четвертого и… Много их там? Несколько десятков?

— Вроде того. Думаю, Эгил мог бы считаться третьим кругом перед смертью. Да и Ликарон с Кирасисом… Ну, может и нет… — Я пытался в голове оценить противников. Дело осложнялось тем, что мы встречались, когда я был существенно слабее. Конечно, потом я еще попал на “горячий прием” в Бахре, но дело не в этом. В первую очередь проблема была в том, что долгое время назад мы сотрудничали и сражались, когда я даже до мастера не особо дотягивал. И впечатление у меня оставалось очень смешанным. Сейчас в прямом столкновении я бы прикончил любого из магов Троянского Круга. Но то — сейчас. В то время они для меня по большей части, наоборот, выглядели если не как непреодолимая сила, то уж точно как более сильные и опытные товарищи. И это смазывало впечатление.

— Значит, скорее всего — без шансов… А если этот… Мар, если он не появится?

— Все равно будет тяжко. Ты силен, но там место их силы. Там оживут деревья, вода, земля. Там воздух станет ядовитым, а свет начнет испепелять именно тебя. Сражаться с ними в Онейрена самоубийство. Я имею власть в том месте… Небольшую. Но её не хватит, чтобы противостоять истинным хозяевам Онейрена Метамерос.

— Значит, нужно найти еще какой-то вариант.

— Вариант сам нас нашел, — реплика Кларны оборвала наш разговор. Мы повернулись в сторону, куда девушка указывала пальцем. Клубы песка. Пыли. Что-то приближалось из-за ближайшей дюны.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Ладно… Есть еще один вариант отсюда выбраться…

***

— Итак, ты хочешь встретить его здесь? В бесплодной пустыне?.. — Альфира никак не могла взять в толк действия нового союзника. — Ты говорил, что тут все подготовлено?

— Именно так. Смотри, — Мирун подкинул в руке колышек с нанесенными письменами.

— Ты уже показывал стабилизирующую метку. Это шумерское заклинание, и я о нем прекрасно знаю!

— Именно. Хорошая задумка. Отсекает небытие от бытия. Стабилизирует сетку реальности. Достаточно окружить территорию ими и все. Этот маг не сумеет пользоваться рядом своих преимуществ.

— И что с того? Что дальше? Засада? Почему здесь? Я доверилась тебе, но это не значит, что я тебе верю!

— Потому что он тут появится.

— С чего ты взял?!

— Со слов отца.

Эта единственная фраза заткнула Альфиру мгновенно. Такими вещами не шутят. Мирун — сын Дагона. Того самого Дагона, за которым пошел океан. Той самой темной ипостаси дуального бога. Того самого Дагона из Лэнга. И он однозначно не был безумцем-шутником. Но что Тиглату делать в этом месте, пусть и таком необычном?

— Что совершил этот беглый раб такого, что к нему столько внимания?

— Вопрос скорее не в том, что совершил… — Мирун покрутил в руках глиняный сосуд. Там плескалась драгоценнейшая жидкость — кровь сына бога морей. Альфира знала, что теперь ей лучше к океанам не приближаться. Прогневать великого Энки она, конечно, не хотела… Но даже бог должен понимать, что к каждому его экскременту и каждому волосу, к каждой частичке коже и к каждому плевку почтения, подобного тому, что выказывают ему лично, не будет. Почтение — следствие силы почитаемого. А бездумно разбрасываемое по Земле семя силой не обладает. Так что нравилось великому Энки это или нет, но его чаду пришлось поделиться кровью… Беглый раб, правда, о безопасности мальчишки хорошо позаботился. Сайам лишился двух пальцев на руке и получил ожог от огненного обезьяна-лоа, а союзники-эмушиты и вовсе кровью умылись, потеряв несколько воинов и ученика шамана. Но кровь они таки добыли. И нужна она была вовсе не для причинения вреда отпрыску божества. В целом Мирун с удовольствием бы это сделал… Но каждая капля, каждый миллиграмм — они все будут задействованы. Моря Земли не подчинялись ему. Ему — сыну бога морей! И это следовало исправить. Целиком мальчишка был бы куда полезнее. Пленить его душу, забрать его кровь, скрытую в ней спящую силу… Да только куда там. Сейчас не до того. — Вопрос скорее в том, что у него есть. Скажем так, мне очень нужны его глаза.

— Глаза?..

— Да. Вы можете забрать все, что пожелаете. Жизнь… Душу тоже, кажется? Хотите в Лэнг отправить? Хорошее вложение. Но вот глаза. Глаза его мне принадлежат. И именно ради этого я вам помогаю.

— И что? Нам теперь год готовить тут на него засаду?

— Год? Он придет куда раньше…

***

Сосредоточившись, я сделал то, что делать крайне не хотел. Напряг глаза. Нет. Не так. Напряг Глаза. Драгоценные гранаты сверкнули под моими веками вместо привычной радужки.

Глаза драгоглазых — это своеобразная штука. Даже Абтармахан их часто не использовал. Они вытягивают собственные силы. А их потенциал без долгого опыта использования и обучения скрыт от носителя практически полностью. Откровенно говоря, я вообще не представляю, что мои глаза могут. И это при том, что Красная обучала меня ими пользоваться. Показывала… немного. В основном применительно к материи снов и зеркальному измерению. Мои гранаты, например, могли бы узреть суть вещей. Только это все равно, что видеть ауры простому человеку. Видеть — видишь. А толку ноль. Их еще нужно уметь читать, разбирать, осознавать. И вот интерпретировать то, что видят драгоценные глаза, это задача не из простых. Даже когда я был в компании Масок, искать их гранатами не стал. Далеко не факт, что я бы вообще разглядел их, но вот лишиться боеспособности, слишком сильно погрузившись в картину, которую мне бы показали гранаты, я не хотел. И еще кое-что. Был один секрет. Простой и действенный. Как дать гранатам настоящую силу. Как заставить их узреть не смутные образы и специально предназначенные для них объекты, но раскрыть истинный потенциал инструмента осознания реальности, который я носил в собственном черепе. Прана.

Объективно говоря, чтобы получить по-настоящему драгоценный взор, нужно было всего лишь подать поток жизненной силы к глазам. Всего-то. Очень большой поток жизненной силы. Красные глаза суть королевские. Рубины, гранаты… Не важно. Они за полминуты могли бы “выпить” обычного человека. И именно поэтому постоянно находятся в спячке. Чтобы их пробудить “на полную”, нужно либо стать истинным драгоглазым, которые свой драгоценный взор используют вовсе не постоянно, либо пожертвовать жизнью. Это в случае простого человека. В моем же случае я… Мог бы себе позволить некоторое время пользоваться ими почти невозбранно. Пара сотен единиц праны… Бывало и хуже.

Миг — и поднявшиеся веки открыли для меня бесконечный калейдоскоп цветов и сутей. Глубина окружающего мира поразила мозг, а ощущения буквально парализовали. Откровенно говоря, я не любил пользоваться глазами еще и из-за сенсорного шока. Они просто показывали… многое. Слишком многое. Секунд семь-восемь я просто стоял, пытаясь соотнести новую видную мне действительность с ощущениями человеческого тела. Я стою… вертикально? Да. Вертикально. А где я вообще нахожусь? Почему я вижу огромное чудовище, парящее перед нами… Оно не перед нами. Оно… Словно удаляется и приближается. Это четырехмерная аномалия… Конкретно эта часть пространства “глубже” остальных. Она колеблется… Я… Вижу как колеблется все. Насколько хватает восприятия зеркаль подобна океану вложенных друг в друга действительностей. Объекты, будучи отраженными откуда-то из разных миров, движутся туда-сюда в многомерной реальности, части которой перетекают друг в друга и, в случае сильного смешения, “капают” куда-то вниз.