Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Альва Александра

Лицо этого человека оказалось столь ясным и пышущим не запятнанной ни единым изъяном красотой, что Гэн Лэю пришла в голову лишь одна мысль: «Красив, как яшма в короне», и стоило ему так подумать, как он сразу понял, кто пришёл на помощь к Мэй Шан.

– Гэгэ! Со мной всё хорошо, но как… Тебя разве не забрали?! – Она схватилась за рукав мужчины и посмотрела на него с нескрываемым волнением, будто увидела восставшего из мёртвых.

– Долгая история, а это ещё кто с тобой? – Второй сын главы клана, Гэн Цичжи, оглядел дорогу, усеянную окровавленными трупами, что оставил после себя Гэн Лэй, и встретился взглядом с виновником беспорядка.

Ярость, которая на время боя затмила разум Сына Дракона, уже отступила, и он больше не видел смысла скрывать свою личность, а потому стёр с лица кровавые брызги и поклонился в знак уважения.

– Приветствую тебя, Цичжи-гэ.

– Сяо-Лэй?! – мужчина подошёл вплотную к двоюродному брату и озадаченно заглянул ему в лицо.

– Да.

– Вовремя же ты решил вернуться в школу Шэньгуан, – безрадостно усмехнулся Гэн Цичжи и похлопал младшего по плечу. – Рад тебя видеть! Но на счастливое семейное воссоединение у нас, к сожалению, нет времени, давайте убираться отсюда.

Они молча шли через рощу Девяти священных деревьев: массивные стволы уходили высоко в небо, а причудливо изогнутые толстые ветви разрастались во все стороны, напоминая слегка подёрнутые желтизной бескрайние облака. Листья гинкго ещё не опадали, но постепенно наливались золотом, что совсем скоро дождём осыплется и полностью укроет землю под ногами.

По дороге беглецам встретились несколько малых алтарей, около которых в это утро даже не были зажжены благовония, а впереди располагалась янтарная статуя в человеческий рост, что стояла на высоком каменном постаменте. Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу держал в ладони огненный шар и смотрел на рощу невидящим взглядом, словно мысли его блуждали где-то далеко от мирских забот.

Гэн Лэй подумал, что человек, создавший эту скульптуру, невероятно точно подметил главную особенность всех небожителей – склонность к невмешательству. Когда-то они спустились со своих облаков и научили людей управлять энергией ци, но те времена давно прошли и теперь, сколько бы заклинатели ни возносили молитв, они больше не слышали божественных голосов.

До этого места отчётливо доносился гомон с главной площади, и Мэй Шан, обеспокоенно оглянувшись, всё же решила заговорить шёпотом:

– Мы теперь и правда изменники?

– Подумай сама, единицы из школы Шэньгуан согласились снять жёлтые одежды и спустить флаг, а остальные до сих пор против! – Гэн Цичжи попробовал оттереть кровавые капли с белых рукавов, но те уже успели высохнуть и въесться в ткань. – Все сейчас на площади – с ужасом ждут, когда же императорский посланник до конца унизит главу клана, заставив его отказаться от цвета наших предков перед всем городом.

– А что мой отец? – Гэн Лэй пытался говорить спокойно, но на самом деле ощущал, словно бы его грудь набили жёстким войлоком, отчего даже вздохнуть было трудно. – Где он?

– Дядя Гэн тоже на площади и пытается утихомирить посланника, но думаю, что всё тщетно. Признаюсь честно, только здравый смысл Гэн Цзиюаня и его талант к переговорам пока удерживают обе стороны, чтобы не началась бойня.

– Отец всегда находил выход, сколько себя помню… – пробормотал Гэн Лэй и взглянул на своих спутников. – Мы должны что-то сделать, хоть чем-то помочь!

– Попробуем, – согласился Гэн Цичжи и обошёл статую Последнего небожителя, взмахом руки подзывая к себе остальных. – Но лучше пока не высовываться.

В глубине рощи за двумя самыми крупными деревьями гинкго виднелась живая изгородь из густых кустов, а за ней раскинулась главная площадь города, на которой сегодня было не протолкнуться. На вымощенной камнем улице толпились заклинатели, ученики школы Шэньгуан, обычные жители и имперские солдаты, что пытались силой сдерживать разбушевавшихся людей, сгоняя их к центру, словно непослушный скот.

На возвышении стоял, судя по золотому цвету доспеха, один из генералов центральных армий, а рядом с ним находился глава Гэн Исюань. Он молчал и сосредоточенно осматривал собравшуюся внизу толпу: сотни голосов смешивались в один непонятный и назойливый шум.

Вскоре жители немного расступились, пропуская кого-то вперёд, и на деревянную сцену, служившую в лучшие времена площадкой для театральных представлений, вывели мужчину, похожего на пленника: из одеяний на нём остался лишь белый чжунъи, прикрывающий постыдную наготу, а лицо с разбитой до крови губой обрамляли спутанные волосы, с которых кое-где свисали застрявшие янтарные украшения. Гомон на площади вмиг затих: все устремили взгляды на мудрого советника, которого никто и никогда не видел в столь жалком облике. Прежде он всегда выглядел безупречно.

– Это отец! – прошептал Гэн Лэй и схватил двоюродного брата за ворот, с трудом подавляя драконью ци, которая уже стремилась зажечь его зрачки ярким пламенем. – Ты сказал, что он пытается договориться с посланником, но тут происходит нечто совсем другое!

Гэн Цичжи, кажется, и сам не мог понять, как всё обернулось подобным образом, а потому опустил ладонь на запястье Гэн Лэя и попытался его вразумить:

– Когда я уходил, дядя и правда вёл переговоры! Успокойся уже! – Он силой расцепил крепкую хватку младшего и раздражённо вздохнул. – Тут такая неразбериха была, когда имперский генерал прошествовал по городу со знаменем дракона! Всю семью задержали, а мне чудом удалось скрыться только потому, что Линлин-цзе устроила громогласный скандал!

– О нет… – прервала их перепалку Мэй Шан и указала в сторону площади. – Смотрите!

Четыре воина, которые привели Гэн Цзиюаня на возвышение, заставили его встать на колени, а генерал в сверкающих на солнце доспехах обнажил свой меч и занёс лезвие над шеей отца.

Глава 3

Падение города Люцзэ

Увидев угрожающий отблеск металла, Гэн Лэй перестал ясно мыслить и очнулся только тогда, когда Мэй Шан и Цичжи-гэ с двух сторон схватили его за плечи, не давая выбраться из тени деревьев.

– Пустите! – У него в горле клокотало, и голос стал походить на рык.

– Ты спятил? Хочешь всех нас прямо сейчас отправить на аудиенцию к Яньло-вану?! [45] – прошипел двоюродный старший брат и строго заглянул ему в глаза. – Пока нас не обнаружили, у нашей стороны есть преимущество!

– Там мой отец!

– Знаю, но ты и сам должен понимать, что его вряд ли убьют прямо на глазах у стольких людей. Мы не можем лезть в самое пекло, нужно всё взвесить, сяо-Лэй!

Выдержка Сына Дракона уже давно дала трещину, и теперь он с трудом воспринимал обращённые к нему слова. Стоило увидеть отца, на коленях унижающегося перед этими псами, как весь мир сузился до одной маленькой точки.

– Не ты ли сын Гэн Цзиюаня? – продолжал Гэн Цичжи, хорошенько встряхнув Гэн Лэя. – Советник никогда не поступал необдуманно!

– Гэгэ прав, мы должны выждать и обнаружить себя только в решающий момент! – добавила Мэй Шан и на корточках подошла чуть ближе к живой изгороди, рукой пригибая ветви, чтобы лучше видеть происходящее.

Гэн Лэй мог с лёгкостью вырваться и оставить этих двоих позади, но в последний момент всё же расслабил напрягшееся до предела тело и медленно выдохнул. Его разум сейчас затмевала животная ярость, а двоюродный брат и подруга детства явно лучше него сохраняли здравый смысл. Толпа тем временем взорвалась новой волной негодования. Обнажённый клинок застыл над шеей Гэн Цзиюаня, и каждый, кто находился на площади, вдруг ощутил нечто гнетущее, словно вместе с опущенным мечом непременно разойдётся по швам полотно их привычной жизни.

– Что вы себе позволяете, генерал? – заговорил глава Гэн Исюань, и его твёрдый голос заставил всех на площади замолчать.