— Ну здравствуй, злой мальчик, — раздалось за спиной.
Лис обернулся. На коньке крыши стоял старый знакомый старик с белой бородой до пояса. Льдисто-синие глаза смотрели сурово из-под кустистых бровей.
— Я вернулся, — княжич гордо выпрямился.
— Вижу-вижу.
— Насколько я знаю, малыш Радосвет ещё не увидел своих внуков. Значит, и наш уговор всё ещё в силе.
— И я даже рад этому, — ухмыльнулся старец. — Давненько мы с братьями не куражились.
— Так что же забросили дело, если оно вам по нраву было? — Лис сперва не собирался упрекать ветерков за лень, но тут уж не выдержал: слова сами на язык прыгнули.
— Так ты совсем мёртвый лежал, — пожал плечами Вьюговей.
— Я бессмертный.
— А это не очень заметно было.
— Струсили, небось? — Лис нехорошо улыбнулся. — Испугались дивьих чародеев?
— Обидеть норовишь? — старик хмыкнул, и его усы вмиг обындевели. — Так знай: мы с братьями никого не боимся. Но в делах порядок должен быть. Коли умер тот, с кем уговаривались, то и уговора тоже нет. А теперича, раз ты ожил, — ух, полетим, наметём, завьюжим!
— Ты лучше скажи, через сколько дней в Дивьем царстве наступит вечная зима?
Вьюговей задумался, прикидывая. Потом тряхнул бородой, обдав Лиса снежинками.
— Пока то да сё, пока всех соберу… давай через седмицу, а?
— Пойдёт!
Княжич отряхнул иней с рукавов рубахи. Ему совсем не было холодно, и старший ветер это заметил.
— Никак моим даром пользоваться научился?
— Погоди, разве было не проклятие? — опешил Лис.
— Ну, с какой стороны посмотреть. Внутренний холод, ежели его не расходовать, может обратить сердце в лёд. Тебе оно не страшно — всё одно не помрёшь. А вот ежели вплетать его в заклинания…
— Я смогу, как вы, насылать зиму? — Вот это новость! Лис невольно заулыбался. Может, ему теперь и ветерки не нужны?
Но Вьюговей поубавил его пыл ехидным смешком:
— Нет, злой мальчик. Как ни крути, а ты всё ж не один из нас. Настоящую зиму сотворить силёнок не хватит. А вот врага застудить-заморозить — это всегда пожалуйста.
— И с чего же вдруг такая щедрость? — Лис по привычке ожидал подвоха, но, кажется, на этот раз его не было.
— Нравишься ты мне, — Вьюговей подмигнул. — Хитрый, ловкий. Прямо как мы! Ты что ж, думал, я век дуться буду за то, что ты меня обскакал? Сперва гневался, не скрою. Но таков уж у меня нрав — суровый, зато справедливый.
— Ну, раз так, спасибо за подарочек, — Лис посмотрел на свои пальцы. Прямо на подушечках блестели инеистые иглы. Это было даже красиво. И очень хотелось попробовать чары в действии.
Он притронулся к флюгеру, и тот вмиг покрылся ледяной коркой, став похожим на леденец. Княжич не удержался и отломил ненавистную змеюку — кр-рак. Даже стараться особо не пришлось. Такой была сила колдовского льда.
Радость немного омрачало то, что этой способностью обладал и Кощей. И матушку Василисушку сковывал точно такой же лёд: синий, нетающий, хрупкий. Но он ведь сам недавно втолковывал воякам: оружие есть оружие. Не важно, каков меч. Важно, в чьих он руках. А значит, и заклятие это можно направить во благо: чтобы отстоять родную Навь от посягательств царя Ратибора — чтоб его, гада такого, приподняло и шлёпнуло!
Глава тридцатая
Третье предсказание вещуньи
Полёт из Нави до Светелграда в этот раз вышел немного суматошным, потому что Вертопляс летел не один. Лис не зря вспомнил о своих пернатых друзьях детства. Прежде чем отправиться в путь, он созвал всех птиц, больших и малых, и каждой вручил глиняную плошечку. Кто-то из пичужек не понял, что от них требуется, кто-то отстал в пути. Но многие долетели. И теперь его крылатое воинство неумолимо приближалось к дивьей столице.
Энхэ не подвёл: честно ждал в лесочке неподалёку от города. И костёр развёл такой, что Лис, смотрящий вниз глазами Вертопляса, быстро нашёл соратника по тянущемуся вдоль просеки дымку.
— Здравствуй, вещун, — Энхэ сперва задумался, кланяться ли вороне, но потом всё-таки поклонился. Всё-таки посланник княжича — не важно, что за птица.
— Пр-ривет! Как дела? — Лис сел соглядатаю на плечо. Ох как болели его крылышки! Ну, то есть не его, конечно, а Вертоплясовы, но ощущались как свои.
— Чары Лады почти готовы. Я слышал, что Защитница вместе со своим мужем Истимиром собирается подняться на крепостную стену и довершить обряд сразу после заката.
Лис тревожно глянул на начинавшее уже алеть небо.
— О, так у нас ещё есть вр-ремя.
— Очень мало.
— Ничего, успеется!
Энхэ всё ещё смотрел на него с недоверием:
— И что я должен делать? Зачем здесь все эти птицы?
— Они наши союзницы. Возьми самые жар-ркие угольки и р-разложи по плошкам. Пр-роследи, чтобы не потухли р-раньше вр-ремени.
Лицо Энхэ вмиг просветлело: он оценил план.
— Мы подожжём Светелград?
— Ага, устроим пер-реполох. Там, где Гор-рыныч сквозь чар-ры не проскочит, там малая птаха с угольком долетит. Погода стоит жар-ркая, сухая — кр-рыши займутся вмиг.
— Но вряд ли это остановит Защитницу. Она не побежит тушить.
— А это уже мои пр-роблемы.
— Твои? — Энхэ неверяще смотрел на Вертопляса. — Никогда не слышал, чтобы ворона с чародейкой сражалась.
— Всё когда-то бывает впер-рвые, — хохотнул Лис. — Да будет тебе известно, я не совсем вор-рона. Али не пр-ризнал?
К чести Энхэ, он сообразил быстро. Не зря же столько лет в Диви прожил и не попался.
— Княжич?
— Он самый.
— Ну, теперь я спокоен.
Хотел бы Лис и о себе сказать то же самое. Пока ему приходилось довольствоваться мыслью, что Май наверняка уже вывел всех из Волколачьего Клыка и потеря одного замка ударит по ним не так сильно, как рассчитывают дивьи.
Хорошо, что Лада будет на стене. Значит, не придётся долго продираться через защиту, опутавшую Светелград. В прошлый раз им с Вертоплясом здорово досталось, теперь они стали умнее, безоглядно не полезут. Княжич вспомнил золотую паутину, сплошь состоявшую из смертоносных нитей. Был бы не вороной, сглотнул бы. А так только сдавленно каркнул. Кхе.
Щурясь, он смотрел на огонь. Раньше это успокаивало, но сейчас его бы даже сон-трава не успокоила. Время тянулось слишком медленно. Наверное, это был самый длинный закат в его жизни…
Наконец солнечный диск скрылся за густыми ветвями, в лесу начали сгущаться сумерки, и Лис, махнув крылом, скомандовал:
— Полетели!
Его верные птички чёрной тучей взмыли в воздух. Кого тут только не было: и горлицы, и сороки, и сойки. Даже один горный орёл — все пришли на помощь.
Княжич летел выше всех, и угольки в глиняных плошках сияли под ним, словно звёзды. Снизу же, наоборот, ничего не было видно. Подумаешь, стая летит.
Он на мгновение зажмурился, когда первые пернатые лазутчики перелетели стену. Боялся — вдруг их выбросит, сожжёт и всё окажется зря? Но защита Лады работала только против зловредных чар, а чар никаких и не было. Только огонь.
Деревянные и соломенные крыши вспыхнули сразу в нескольких местах, расцветая яркими сполохами. Запахло гарью. Послышались крики, ругательства, топот ног. Некоторые птички сами догадались и развернулись на второй заход за угольками. Но таких было немного. Большинство, сделав дело, отправились восвояси к родным навьим степям. Их можно было понять. Лис сейчас тоже больше всего на свете хотел бы оказаться дома. И не думать о дивьих кознях, а просто есть свой ужин, петь песенки…
Однажды такой вечер — спокойный и мирный — непременно настанет. Но ради этого сегодня стоило потрудиться.
Он сунулся между защитными нитями и тотчас же отскочил обратно. Проклятье! Пока он спал, Лада усовершенствовала чары. Теперь паутина ещё и двигалась.
— Вер-ртопляс, помоги, — Лис решил, что будет лучше дать вещуну волю, как тогда в саду. Пусть машет крыльями, лавирует, а он будет смотреть в оба.
Пару раз они чуть не попались. Лис даже успел услышать, как нить слабо потрескивала, приближаясь к хвосту. Но, к счастью, Вертопляс уклонился. Вот молодец! Надо будет поднести ему отборных орешков, когда они вернутся. Именно «когда», не «если».
