И звезды блуждали во тьме (ЛП) - Мелой Колин

Наконец заговорил Крис. — Ребят, — сказал он. — Мы не можем позволить этому испортить нам поход. Это не такая уж большая проблема.

Это была правда: здесь, при дневном свете, любое пугающее объяснение ночных звуков казалось нелепым — плодом воображения, подогретого страшилками и изоляцией. Почему бы кому-то не рубить дрова посреди ночи? Это Орегон, дикий западный рубеж, край, населенный мужчинами и женщинами, которые делают что хотят и когда хотят. Понадобились дрова — и кто-то решил, что середина ночи самое время для колки. Всё просто.

Они не упоминали женский крик — тот странный, воющий стон. Это, как каждый из них решил про себя, был просто шум ветра.

К тому времени как они закончили завтракать и помыли посуду, было уже почти одиннадцать. К ним медленно возвращалось вчерашнее настроение, ночные страхи развеялись. Они возбужденно обсуждали улучшения, которые собирались внести в лагерь.

— Я думаю устроить «воронье гнездо» вон там, — сказал Крис, указывая на группу из трех тсуг у края поляны. — Приделаем лестницу к стволу, и готово.

— Сначала нужно перекрыть крышу шалаша, — сказала Афина. — И я подумала, было бы круто сделать тут небольшую пристройку сбоку. Для вещей или типа того.

В рюкзаках у них был припасен разный инструмент: два молотка и коробка гвоздей, пила и рулетка. Афина обрывала низко свисающие ветви соседних пихт для кровли, а Арчи помогал Крису отпиливать самые крепкие сучья от найденного валежника.

Так продолжалось до самого полудня, пока шалаш не обзавелся свежей крышей и небольшой нишей сбоку, а к деревьям не прибили первые балки для «вороньего гнезда». Они поздно пообедали в шалаше, наслаждаясь тенью, которую он давал от послеполуденного солнца, и Крис предложил исследовать ближайшие холмы.

— Может, там наверху пещеры есть или что-то в этом роде, — сказал он.

— Никаких пещер, — отрезала Афина. — С пещерами завязали.

— Ладно, — рассмеялся Крис. — Просто посмотрим, что там наверху.

Между двумя самыми высокими холмами с одной стороны поляны была седловина; они решили, что это и будет их целью. Афина вызвалась остаться в лагере, чтобы продолжить работу над пристройкой к форту. — Буду приглядывать, не появятся ли маньяки с топорами, — сказала она.

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке в одиночку? — спросил Арчи.

Афина смерила его взглядом. — Это потому что я девчонка?

Арчи покраснел. — Нет, я не…

— Да издеваюсь я, — улыбнулась Афина. — Не, мне и одной тут норм. Вас слишком легко напугать.

Крис пошел первым, задав уверенный темп в сторону далекой стены леса. Арчи отстал. Тропы здесь не было, так что им приходилось продираться сквозь густой подлесок, массивные заросли папоротника и переплетенные ковры плюща. Время от времени Крис замирал на поваленном дереве, поджидая друга.

По мере пути Арчи охватывало чувство узнавания. Вот он, марширует сквозь лес со своим лучшим другом, вечно отставая на пару шагов. Они занимались этим сколько он себя помнил — на семейных выездах, как только они становились достаточно взрослыми, чтобы оторваться от родителей, они тут же убегали сами по себе, разведывая тропу или пробираясь сквозь придорожный папоротник в поисках идеального места для засады. Это было привычно; это было уютно. Каким-то образом это чувство позволяло просто раствориться в моменте, хотя знание о том, что Крис уедет в сентябре, висело над всем сущем, точно тень.

Всё утро они об этом не говорили. Арчи догадывался, что таков был их негласный уговор: давай не будем. Избавим друг друга от лишней боли.

Спустя какое-то время они добрались до места, где земля выровнялась, а затем начала круто уходить вниз — они достигли высшей точки седловины. Слева и справа лесная подстилка продолжала забирать вверх, ведя, по-видимому, к невысоким вершинам двух холмов.

— Может, разделимся? — предложил Арчи. Он указал на один из склонов. — Я пойду в ту сторону, ты — в ту. Посмотрим, увидим ли мы друг друга с вершин.

— Кто быстрее, — бросил Крис. И он сорвался с места, трусцой припустив сквозь чахлую растительность к вершине холма.

Был предвечерний час, солнце висело на середине небосвода, посылая длинные преломленные лучи сквозь кроны. Арчи, шагая в одиночестве, направился вверх по склону туда, где, по его расчетам, была вершина.

Путь его запутал; деревья на склоне росли так густо, что ему было трудно определить свое положение относительно другого холма. Он оказался на ложной вершине; земля продолжала карабкаться вверх чуть дальше того места, где он стоял. Когда спустя какое-то время он поднялся и огляделся, то понял, что больше не лезет вверх, а фактически начал спускаться.

— Вот блин, — тихо сказал он сам себе.

Какое-то время он пытался вернуться по своим следам, но быстро потерял нить маршрута. Он крикнул: «Крис!», но ответа не последовало. Ветер шелестел в листве; зелень под ногами вздрагивала от его шагов. Лес внезапно показался очень враждебным. Он прошептал себе что-то ободряющее и попытался сориентироваться. Сквозь деревья он видел солнце, теперь опустившееся ниже к горизонту. Он знал, что седловина находилась к востоку от поляны, поэтому пошел в сторону солнца, надеясь в конце концов увидеть лагерь. Он подумал, что Афина к этому моменту могла развести костер, и это дало ему надежду. Рано или поздно он увидит дым и по нему доберется до стоянки.

Перелезая через поваленное дерево, он поскользнулся и упал; он оцарапал колено о кору, на коже выступила полоска крови. Он поднялся и пошел дальше, нога ныла после падения. Земля начала выравниваться; он только что миновал заросли молодых деревьев, когда оказался на краю небольшой поляны. Посередине её журчал ручей.

На берегу ручья стояла женщина.

Она стояла к нему спиной, лицом к дальнему краю поляны, и её длинные седые волосы спадали с макушки до середины спины. Она была совершенно голой, и её плоть казалась жемчужно-белой в лучах заходящего солнца.

Было шоком встретить кого-то, незнакомца, в этом лесу. Кроме лесовозной дороги, ведущей к поляне, здесь не было троп. Всё, что не принадлежало Новакам, было землей лесного ведомства, давно сданной в аренду лесозаготовительным компаниям и оставленной под паром. Более того, одежды женщины нигде не было видно — рядом не лежал рюкзак, который подсказал бы, что она проделала весь этот путь и просто наслаждается полуденным купанием в ручье.

Она казалась неподвижной, статуарной, руки висели по бокам в почти неестественной манере. Арчи начал отступать, не желая выглядеть каким-то подглядывающим извращенцем. Она услышала его и обернулась.

Это была Биргитта Вудли, та самая женщина, которую он видел в пятницу, когда привозил видеокассету к её двери. Она была голой, с безумными глазами, и смотрела прямо на Арчи. Он замер на месте.

— Биргитта, — выдавил он, — простите. Я не…

Но тут она улыбнулась. Это была странная, ленивая улыбка. — Арчи Кумс, — сказала она. — Привет, Арчи. Она начала идти к нему, осторожно переступая через маленькие кочки сорняков на поляне.

«Простите», — беспомощно повторил Арчи. Она вела себя совсем не так, как он ожидал: ни тени смущения из-за своей наготы, ни попытки броситься к брошенной одежде. Вместо этого она продолжала свой медленный, размеренный шаг в его сторону. Она протянула руки, и её пальцы казались неестественно длинными и узловатыми.

— Подойди сюда, Арчи, — сказала она.

— Мне правда пора… — забормотал Арчи. Он зацепился каблуком за упавшую ветку и повалился навзничь, с глухим стуком приземлившись на спину.

— Пожалуйста, подойди сюда, — произнесла Биргитта, подходя еще ближе. Голос её был странным и певучим.

Арчи приподнялся с земли. — Биргитта, — позвал он. — Вы в порядке? Вы заблудились?

— Со мной всё очень хорошо, Арчи, — ответила женщина. Она была уже совсем близко. Он видел её пустой, застывший взгляд; видел обвисшую белую плоть, русла морщин, изрезавших её кожу. — Иди ко мне, — сказала она.

— Мне пора идти, Биргитта, — сказал Арчи. Внезапно он осознал собственный страх; тот сжал его, словно тиски. — Простите. Мне нужно идти.