Весточка опять вернулась ни с чем. И в следующем послании Лис не преминул упрекнуть воительницу:
«Пошто птичек обижаешь, красавица? Знаешь же, они хиреют без ответа. А ещё говорят, что это у меня нет сердца! Давай хотя бы в тавлеи поиграем? Сперва твой ход, потом мой — и так далее. Вот увидишь, я у тебя выиграю!»
Каково же было его удивление, когда вернувшаяся птичка прочирикала голосом Радмилы:
«Хватит юлить. Чего ты от меня хочешь?»
И всё, понеслось:
«Я же говорю: давай в тавлеи играть. Мне скучно. Вы так близко, а ворота не открываете, в гости не зовёте, мёдом не потчуете. Я начинаю думать, что вы меня недолюбливаете. Только не говори, что это так, не разбивай мне сердце!»
В ответе Севернице не удалось скрыть гнев. Лис слушал её голос и улыбался: всё-таки взяло за живое, а!
«Было бы чего разбивать! Выходи на бой, коли смелый. Встретимся в чародейском круге, выясним, кто сильней. А то мы в прошлый не закончили».
Становилось всё веселее. Прежде он отправлял птичек под покровом ночи, чтобы те лишний раз на глаза не попадались, а тут не удержался — отправил в тот же день.
«Рад, что ты помнишь, красавица! Да только что мне с того боя? Может, заключим сделку: коли моя возьмёт, пускай царь вручит мне ключи от Светелграда. А коли твоя — забирай Волколачий Клык. И так и этак война закончится. Коли не веришь мне, напоминаю: произнесённое в чародейском круге слово нерушимо. А я тебе и без того верю. О чести твоей, как и о красе ненаглядной, даже упыри говорят с томными вздохами. Кто тебе ещё такое предложение сделает? Соглашайся, Северница!»
Самое обидное, что послание осталось без ответа. А жаль! Ведь так старался, выплетая кружевную вязь слов.
Впрочем, Лис уяснил ещё с детства: если забава стала приносить больше досады, чем радости, ну её, эту забаву. Тем более что и Энхэ вон уже который день бьёт копытом, как молодой жеребец. Видать, тоже одурел от скуки, в осаде сидючи. Так что шутки в сторону, пришла пора приниматься за дело!
Лис налил себе чашку горячего вина и устроился у волшебного зеркала. Время шло, но верный лазутчик никак не выходил на связь. На душе становилось всё тревожнее: а вдруг раскрыли? Сейчас это было бы очень некстати. Уже и чашка опустела… Наверное, сегодня ждать бессмысленно. Со вздохом Лис спрятал зеркало в сундук. И тут в шатёр ворвался запыхавшийся Оджин:
— Княжич, там к тебе…
— Не трудись, я сам доложусь. — Полог вновь откинулся, пропуская Энхэ. — Я вернулся.
Лис был одновременно рад и не рад его видеть. Хорошо, что старый приятель жив-здоров. Но какого лешего он здесь, а не в дивьем форте? Очень подмывало так и рявкнуть, но Лис нашёл в себе силы вежливо (впрочем, не без ехидства) поинтересоваться:
— Какими судьбами? Никак, дивьи сдаться решили, а тебя посредником выбрали?
— Ах, если бы… — Энхэ снял шапку и поклонился. — Опасно мне там стало оставаться, княжич. Прошёл слух, что кто-то из навьего стана отправляет птичек-весточек. Все всполошились, забегали, стали соглядатая искать. Лучников на стены снарядили, чтобы те пичужек выцеливали. А как дошло до личных досмотров, я решил, что пора убираться подобру-поздорову. Найдут у меня навье зеркало — ни за что не поверят, что трофей.
Тут Лис немного смутился: выходило, что это он заигрался так, что собственного лазутчика бежать вынудил.
— А кто тревогу поднял?
— Смешно сказать, но Волчата. Беспокойная молодёжь. Доложили своему командиру Яромиру, тот сперва отмахивался, но от таких настырников разве отделаешься? Вот и пришлось ему развернуть поиски. На пару с Северницей. Это сестра его, ежели помнишь.
— С Северницей?! — рассмеялся Лис. — Тогда понятно, отчего такая шумиха. Это на воре шапка горит.
Глаза Энхэ округлились:
— Хочешь сказать, Северница из наших?…
— Увы, нет. По правде говоря, она и отвечала мне скупо. Могла бы быть и полюбезнее. — Лиса веселило, что его незатейливая забава приняла такой оборот. Даже несмотря на то, что это сулило трудности. — Зря ты удрал. Она всё это для виду устроила, чтобы подозрения от себя отвести. Возвращайся, пока не поздно. Скажешь, мол, увидел за стенами навьего негодяя, погнался. Можем дать тебе какого-нибудь пленника для пущей убедительности. Иначе все планы огнепёскам под хвост.
— А вот и нет, я всё уладил. — Энхэ по-молодецки пригладил крашеные волосы. — Ты же хочешь, чтобы ворота открыли изнутри? На третью ночь Веледар это сделает.
— Воевода?! — Тут уже настала очередь Лиса таращить глаза.
— Он наш со всеми потрохами.
— Вот это ты молодец, удружил! — Лис хлопнул его по плечу. — Дай-ка подумать… Его ведь можно и выгоднее использовать. С такой властью Веледар нам не только форт может сдать, но и Светелград преподнести на блюдечке.
Энхэ погрустнел:
— Боюсь, ничего не выйдет. Сместят его скоро. Счёт не на дни, но я бы дал седмицу-другую, не больше.
— Неужто заговор? — восхитился Лис.
Ему нравилось думать, что среди дивьих царит разлад. Пусть пожирают друг друга изнутри, он с удовольствием полюбуется.
— Не, он просто командовать уже не сможет. Я его на бодряк-траву подсадил. Стащил запас у их главной целительницы и добавлял в бражку понемногу. И через малый срок Веледар уже готов был не то что форт — мать родную продать за глоток моего отвара. Уходя, я забрал остатки с собой и сказал: ворота откроешь — получишь. А проболтаешься кому — пеняй на себя. Будешь рыдать и корчиться, ничего не поможет.
— Хм… Ну смотри у меня. Коли твой план не сработает, не погляжу на былые заслуги. Казню за дезертирство, чтобы другим неповадно было место службы без моего приказа оставлять.
Энхэ сглотнул вставший в горле ком.
— А коли сработает?
— Тогда награжу, — ухмыльнулся Лис. — Проси, чего хочешь, я исполню!
Эта забава тоже заставляла кровь быстрее бежать по жилам. Всё или ничего? Теперь только так он мог чувствовать вкус к жизни — играя со смертью и судьбой. Чужими. Потому что со своими не получится.
— Это сейчас нужно сказать? — Энхэ был бледен, но глаза горели так, словно он сам бодряк-травы объелся.
— А когда ещё? Когда знаешь, к чему стремишься и что можешь потерять, то и дело живее идёт.
И Энхэ, зажмурившись, выпалил:
— Хочу твоим советником стать, княжич! Как Май. Правой и левой рукой на долгие годы. — И, пока Лис стоял с разинутым ртом, успел добавить: — И заклятие это дурацкое с волос убрать. Не желаю больше дивьим притворяться. Ажно в зеркало смотреться противно.
— Будь по-твоему.
Лис проглотил рвущиеся наружу возражения. В ушах стучала кровь. Никто не сможет заменить ему Мая. Никто! Но он сам сказал: «Проси, чего хочешь». За язык не тянули. Увеличиваешь ставки — будь готов, что судьба ответит тем же. А слово придётся держать. Иначе какой смысл в этой игре?
* * *
В назначенную ночь всё прошло как по маслу. Ворота распахнулись перед навьим войском, и вскоре во дворе послышались яростные крики, мечи зазвенели о мечи, в воздух поднялись тучи стрел, а от полыхающих шатров стало светло, как днём. Зазевавшихся и обескураженных противников топтали конями, морозили заклятиями. К веселью присоединились даже некоторые упыри — то ли Марена всё-таки позволила им вмешаться, то ли кровососы ошалели от близости лёгкой добычи.
Дивьего воеводу Энхэ подхватил в седло, словно куль с мукой, и вывез из боя. Лис приказал сохранить тому жизнь. Хотелось потолковать с предателем, прежде чем тот окончательно обезумеет от своего дурмана.
— Отходим! — Во всеобщем гвалте Лис расслышал голос Северницы, а потом увидел её саму и послал воздушный поцелуй, за который был награждён гневным взглядом.
Тут же, будто чирей на носу, откуда-то выскочил её брат и заорал:
— Кощеевич здесь! Целься!
— Ну и зачем так кричать? — пробормотал Лис себе под нос. — Что мне сделают твои стрелы?
А внутри что-то ёкнуло: а вдруг сделают? Да, он бессмертный. Но без волшебного венца даже в кощеевом панцире чувствовал себя голым. Ещё и болтался в нём, словно язык в колоколе, — отцовская броня была Лису велика, и это не добавляло уверенности.
