П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита

Ну и слово «авторитет» в тех статьях тоже мелькало. Наряду с «беги оттуда».

— Я сказал играют все, значит играют все. — невозмутимо распорядился я. — Разде́литесь на новые команды, ничего страшного.

— Нет! — громко крикнул арапенок. — Нет! Нет!

— Будешь спорить — не успеете до звонка. — уточнил я.

— Я тогда вообще играть не буду!

— Не играй. — пожал плечами я.

Арапенок не нашелся, что ответить. Он вновь топнул ногой и скрестил руки. Его грудь часто поднималась и опускалась, глаза расширились, а губы выпятились еще сильнее.

Возмущение — вероятность 88%. Обида — вероятность 85%. — сообщил Психо.

— Илья, ну мы же тоже хотим поиграть. — обратилась к нему моя недавняя собеседница с косичками. — Давай играть вместе.

— Нет! Так не честно! — арапенок толкнул девочку в грудь. Она упала на попу и сморщилась от боли. — Вы вообще не наш учитель! — крикнул он мне. — Геннадий Петрович так не делал!

Ну вот. Мне только попытки государственного переворота в масштабах пятого Б не хватало. Тем более в первый день. Интернет советовал жестко пресекать подобные поползновения.

— Слушай сюда, Губошлеп! — заявил я, постаравшись придать себе вид разгневанного взрослого. — Здесь тебе не дом и не улица. В школе нужно делать то, что говорит учитель!

— Но Геннадий Петрович…

— Нет никакого Геннадия Петровича! — оборвал его я. — Есть только я. Подберезный Роман Дмитриевич! А если тебя, Губошлеп, что-то не устраивает — иди и поплачь мамочке. — губы ребенка и в самом деле задрожали, а я повысил голос и обратился уже ко всем. — Вышибала отменяется. Все бегут вокруг зала! У вас по плану подготовка к кроссу. Скажите спасибо Губошлепу!

— А сколько бежать? — робко спросила какая-то девочка.

— Отсюда и до обеда. — отрезал я и дунул в свисток.

Магия звука высокой частоты вновь сработала, и два класса действительно нехотя побежали, вяло перебирая ногами. Мяч же остался сиротливо лежать в стороне. Одинокий и забытый.

Бежал и арапенок. Он весь ссутулился и сжался, как побитый щенок, и разве что хвост не поджимал. А вот глаза у него были на мокром месте, и казалось, что он в любой момент может разрыдаться. Тем более, что то с одной, то с другой стороны раздавался тихий шепот «Губошлеп», заставлявший его каждый раз вздрагивать, как от удара.

[-5 к Социальному взаимодействию.] — объявил Психо.

— За что? Я же все сделал, как надо. Еще и пятак сразу. У меня теперь вообще ноль.

[ Подобные методы воздействия неприемлемы для неокрепшей психики.]

— Я следовал методике из интернета.

[ К разным возрастным группам нужен разный подход. А в некоторых случаях вообще индивидуальный.]

— Блеск. И что делать?

Задание: «Исправить созданную ситуацию».

Время: До конца урока.

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +6 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

Исправить. Ситуацию. Это я и сам догадался. У пацана такой вид, будто его головой в унитаз макнули, да так и оставили. Вместо ершика. Даже без эмпатии понятно, что он испытывает весь спектр негативных эмоций. Вот сиганет потом с окна — получится доведение до самоубийства. Да и с точки зрения морали как будто не особо хорошо вышло. Хоть я с ней пока еще до конца и не разобрался.

Однако, идей, как исправлять ситуацию, у меня не возникло ни одной. Решение явно лежало в плоскости эмоций, с которыми я по-прежнему разбирался не лучше, чем обезьяна с автоматом Калашникова. Имелся неиллюзорный шанс сделать только хуже и вообще уйти в минус по Социальному взаимодействию, чего до сих пор еще не происходило. Да и, сдается мне, не только в параметрах дело…

— Психо, беру подсказку.

[ Рекомендую перекрыть негативное воздействие позитивным в той же области. Или в смежной.]

— То есть просто назвать его Лапочкой, и дело с концом?

[ Подозреваю, что подобная кличка усугубит проблему.]

— С чего бы? Хотя ладно, верю.

[ Дать еще подсказку?]

— Обойдусь.

Дети продолжали нарезать круги по залу, а я вернулся к учительскому столу в поисках идей. На скамейке запасных остались сидеть лишь двое, которые не встали, даже когда я разрешил всем пойти поиграть. Видать им и правда нельзя заниматься физической активностью. Остальные бесформенные бежали вместе с одноклассниками.

Неужели это я их так напугал?

Сильно, сильно…

Впредь нужно как-то дозировать свои… свои… свое поведение, в общем. Все-таки это не психушка с ее психами и санитарами.

На мгновение мне показалось, что на меня кто-то смотрит, но, покрутившись, никого кроме детей в зале не обнаружил.

Пробежавшись глазами по спискам в обоих журналах, я нашел в каждом по Илье. Илья Величко в пятом А и Илья Губин в пятом Б. Какой из них мой? Чтобы это выяснить, я, встретившись взглядом с мальчишкой-запасным, поманил его к себе пальцем. Тот подошел медленно и как-то даже бочком. Психо сообщил, что он меня опасается.

— В каком классе ваш Илья? — спросил я. — Бунтарь который.

— Губошлеп? — уточнил он.

М-да. Быстро же кличка пошла в народ.

Я кивнул.

— В пятом Б. Как и я. — ответил мальчик. — А вы навсегда теперь? Навечно?

— Вечного ничего не бывает. Запомни. И садись обратно.

Ну конечно в Б. Разве могло быть по-другому? Еще и фамилия Губин. Неудивительно, что прозвище мгновенно нашло отклик. Оно, можно сказать, легло на удобренную почву. Или на удобренные губы.

Так-с. И что тут у нас пишут?

Немного поизучал досье.

Дети все так же безропотно бегали — не плановый кросс, конечно, но вполне сойдет за подготовку к нему.

Глянул на время. Ну и снова поднес свисток к губам. Удобная штука. Никому не отдам.

— Набегались? — спросил я у всех разом.

— Да-а… — ответил мне нестройный хор.

— Еще хотите?

— Не-ет…

— А до конца урока примерно сорок три круга.

Раздался дружный стон, который могли бы издать римские рабы на галерах, когда узнали, что в порту Нумидии чума, и флот поворачивает обратно в Италию.

— Так и быть, скощу вам немного. — «сжалился» я. — Или даже все. Вот только Илья должен мне кое с чем помочь. Подойди-ка.

Я поманил Губина, и тот понуро, как преступник на Галгофу, заковылял ко мне. Я же вручил ему баскетбольный мяч и сказал:

— Видишь, там на кольце застрял мяч. Сбей его, и все свободны.

Недоверие — вероятность 90%. — оценил его взгляд и позу Психо.

— Честное слово. — добавил я.

Илья замахнулся, но я уточнил:

— Не отсюда. Подальше.

Он послушно сделал несколько шагов в сторону, а когда вновь замахнулся, я опять его остановил:

— С трехочковой линии. И твой мяч при этом должен попасть в корзину.

Народ ахнул. А вот выражение лица мальчишки при этом сменилось на то, что Психо оценил как сочетание решимости и спортивной злобы.

То что нужно.

— Даю три попытки.

— Одной хватит. — буркнул Илья.

У него даже появились болельщики.

— Давай! — крикнул один.

— Ты сможешь! — поддержал другой.

Но большинство просто молчало, восстанавливая дыхание после длительного бега.

Илья встал на отметке. Пару раз ударил мячом об пол. Сместился чуть в сторону. Прицелился. Еще пару раз ударил. Почти уже бросил, но снова сделал полшага в бок.

Дети окончательно стихли. Да так, что каждое соприкосновение мяча с полом порождало гулкое эхо, отзывавшееся в груди. Напряжение в зале загустело настолько, что его стало видно. Или то дрожал воздух над разгоряченными от бега телами? Этого я не знал. Но вот пронзительно прозвеневший звонок, все пропустили мимо ушей, будто тот вообще не имел никакого значения. Мы словно оказались в отдельной изолированной вселенной, где решалась судьба мироздания. Или даже больше — судьба одного мальчика.