— Чего смеёшься?! — тут же вскинулась она.
— Да вот подумал, почему в народе говорят «дёргать смерть за усы»? У тебя ведь нет усов.
— Дуралей! — фыркнула Марена. — Коли зубоскалишь, значит, на самом деле почти в отчаянии. Напомню тебе другую поговорку: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И это всегда оказываюсь я. Загляну к тебе попозже.
— Уже уходишь? Даже водички не попьёшь?
Последняя шпилька осталась без ответа. Наверное, Марена её уже не услышала.
Уф, спровадил. Одной проблемой меньше. Как бы теперь ещё разобраться со змеями?
Помощь пришла нежданно-негаданно. Сверху из маленького зарешеченного окна, сквозь которое было видно лишь кусочек неба, послышалось карканье, и в темницу протиснулись три вороны. Лис и ахнуть не успел, как они уже налетели на змеек. Острые когти и мощные клювы сделали своё дело — ни одна гадина не уползла.
— Вот это да! — Он вытер вспотевший лоб. — Спасибо, пернатые. Вы вещуньи или как?
Одна из ворон повернулась боком, и Лис чуть не брякнулся с ящика. Белое перо!
— Май! — крикнул он.
Ноль реакции.
— Вертопляс?
Опять ничего. Ворон больше интересовала солома, в которой при желании можно было отыскать несколько колосков.
Лис обессиленно сполз спиной по стене и сел, поджав ноги.
— Слушай, я знаю, кто ты. Даже если ты сам ничего не помнишь, просто поверь мне. Мы давние друзья. Я бы даже сказал — лучшие. Ты не представляешь, как мне тебя не хватает. Но я рад, что ты меня нашёл. Даже если ты стал самой обычной птицей, по крайней мере, ты не один. Вон какая у тебя компания. Кстати, откуда вы узнали, что я в беде? Другие птички рассказали?
Даже будучи в тюрьме, Лис по старой привычке подкармливал птиц. Делился с ними крохами скудного пропитания, размачивал корки. Однажды к нему прилетала зорёвка и даже пела, сидя на окне. Для неё Лис ловил мушек и припасал на будущее. Может, она и воронам поведала о его судьбе?
— Послушай, Май, ты прилетай ещё, ладно? Я добуду вкусненького. Главное, дивьим на глаза не попадайся. И в Навь лучше не летай, там теперь Доброгнева всем заправляет. Помнишь её? Хорошо, что не помнишь. Я бы и сам рад забыть, да не могу…
Ворона слушала его, склонив голову набок. Две её товарки улетели по каким-то своим птичьим делам, а эта — осталась. А когда Лис замолчал, закаркала в ответ.
— Увы, я не понимаю, что ты говоришь, друг мой. Придётся выучить вороний язык. Шучу, конечно. Может, и есть такие заклятия, но я тут колдовать не способен, — кивнул он на зачарованные оковы.
Ворона снова закаркала — теперь негодующе. А может, Лису просто хотелось так думать.
— Да, мне тоже не нравится. Ты как, не нашёл себе подружку? Может, вывел маленьких вороняток? А может, стал советником у какого-нибудь вороньего князя, а? С тебя станется. Жаль, что ты не можешь дать мне совет. Видишь, без тебя всё наперекосяк пошло. Но ты не думай, я не упрекаю… Эх, улетел! Наверное, надоело меня слушать.
Лис уронил голову на руки, но посокрушаться не успел — тут же вздрогнул от резкого окрика:
— Эй! С кем это ты там разговариваешь!
— С птицами, красавица. С птицами. Кстати, ты принесла семечек?
— Да. Стой там, не вздумай приближаться.
Радмила осторожно просунула кулёк сквозь прутья и бросила на пол.
Это происходило уже не в первый раз, и Лис послушно сидел в своём углу. Грозная Северница тоже любила птиц, но, когда он попросил её об одолжении, сперва не поверила. Всё пыталась вызнать, для каких таких чародейских дел пленнику понадобились зёрна, семечки и ягоды. А потом услыхала, как поёт зорёвка. Оказалось, по дивьим поверьям, те не могут петь на окне дурного человека. Вот свезло так свезло! Врагом Северница его, конечно, считать не перестала, но гостинцы для пернатых друзей приносила исправно.
— С праздником тебя. Я слыхал, Вершина Лета сегодня.
— Откуда слыхал? Кто сказал?
— Не беспокойся, со мной мало кто разговаривает. Боятся. А про праздник птички напели, — улыбнулся Лис.
— Разве ты знаешь язык птиц?
Северница шуток не понимала, её серьёзность порой умиляла его, порой раздражала — в зависимости от настроения. Но сегодня настроение было хорошим, поэтому Лис кивнул на стену, где угольком отмечал минувшие дни.
— Да посчитал я, посчитал, успокойся. А зачем ты пришла? Неужто сплела мне венок?
— Ещё чего! — Северница упёрла руки в бока. — Ты мне кто? Суженый, что ли?
— Пока нет, но это легко исправить, — подмигнул Лис. — Нас так много связывает…
— Не зарывайся. Оттого что ты научил меня паре заклинаний, мы не стали ближе.
— Это с какой стороны посмотреть.
— Тут и смотреть нечего! — топнула она ногой. — Ты мой пленник, я твоя тюремщица.
— Или я твой наставник, а ты — моя ученица. Чему тебя ещё научить?
Глаза Северницы загорелись. Она оказалась охоча до всяких тайн и наук, а Лис этим воспользовался. Сначала якобы проболтался раз, другой. Потом рассказал, как обошёл золотые нити Лады Защитницы, и рыбка попалась на крючок.
— Расскажи, для чего венец нужен и как им пользоваться, — тогда сплету тебе венок, — подмигнула ему Северница.
Вот за что ещё она нравилась Лису, так это за понимание, что в игры веселее играть вдвоём. И в чародейские, и в сердечные.
— А через костёр прыгать со мной будешь?
— Прости, я уже с другим сговорилась.
— Ох, жестокая же ты девица!
Северница хотела было возмутиться, но тут за окном опять затенькала зорёвка — словно решила помочь Лису. И грозная воительница сменила гнев на милость.
— Послушай, царю не нравится, что ты говоришь так мало. Если так и продолжится, я не смогу больше приходить, а тебя снова отдадут в руки дознавателям.
— Ты хотела сказать, палачам? Как же, помню, помню. А ты, значит, добрый дознаватель?
— Ты прекрасно знаешь, кто я и о чём толкую. Не в моей власти указывать Радосвету, что ему делать. Сегодня он согласится со мной, а завтра передумает.
— Порой мне кажется, что все цари — самодуры, — фыркнул Лис.
— Даже ты?
— Вообще-то я княжич по праву рождения и никогда не называл себя ни царём, ни князем.
Северница присела на скамеечку возле решётки, которая появилась там недавно — когда их разговоры стали долгими.
— А почему, кстати? Боишься ответственности? Ишь, вскинулся. Правда глаза колет?
— Нет. Просто князь — это Кощей. Я не хочу иметь с ним ничего общего. А ещё мне важно, чтобы матушка присутствовала на коронации.
— Тогда почему бы тебе не рассказать, как разморозить ледяные статуи? Глядишь, смилостивится царь и одолжит тебе перстень Вечного Лета. Я же верно понимаю, что он как раз для этого ритуала и нужен?
Лис подошёл ближе к решётке, налил себе воды и порадовался, что Северница впервые не шелохнулась, когда он подкрался ближе. Хорошо. Значит, постепенно приручается.
— Верно, красавица. Но не только он.
— А что ещё?
Пленник рассмеялся, погрозив ей пальцем:
— Ты слишком торопишь события, дорогая. Я ещё не готов.
Северница рывком встала.
— А если я дам слово? Ты знаешь ему цену, ведь мы сражались в колдовском круге!
— Ага. Только ты сама сказала, что указывать Радосвету — не в твоей власти. Вот он откажет, и что тогда?
— Я его уговорю.
— Ты настолько веришь царю, что готова за него поручиться честью? В таком щекотливом вопросе? Любая его блажь, и ты будешь опозорена. Я бы на твоём месте не стал так рисковать.
Лис знал, что воительница помешана на вопросах справедливости, но пока припасал этот козырь в рукаве. Когда-нибудь ей придётся узнать, что цари и их законы не всегда справедливы. Пока же важнее было заронить ещё одно зерно сомнений. И это удалось.
— Пожалуй, ты прав… — протянула Северница после некоторых раздумий. — Моя честь слишком дорого стоит, чтобы ставить её на кон вот так… Радосвет — мой добрый друг и хороший человек. Но он ещё и царь. Мне не всегда понятны его суждения и помыслы.
— Наши мудрецы говорят: «У князей не бывает друзей, только подданые», — поддакнул Лис и, кажется, перегнул палку.
