— Ты об этом, что ли? — Поморщившись, он тронул рассечённую бровь. — Так по твоему приказу. Сама же сказала, что, коли буду и дальше молчать, мною займутся царские дознаватели. Ну как, много ли узнали?
— Я не приказывала ничего подобного. Напротив, просила не мешать. Не веришь? Клянусь честью. Ты знаешь, что я подобными словами не разбрасываюсь. Это сделали без моего ведома.
Лис в удивлении поднял одну бровь — здоровую:
— Да? И кто же тогда прислал ко мне заплечных дел мастеров?
Северница надолго задумалась, а когда Лис уже и не чаял дождаться ответа, обречённо выдохнула:
— Радосвет… Больше некому. Я — верховная чародейка, выше моего слова только царское.
— Не зря я тебе говорил, что с царями следует держать ухо востро, — криво усмехнулся Лис, а Северница с жаром зачастила:
— Я этого так не оставлю. Сегодня же к Радосвету пойду и спрошу, какого лешего! Не хмыкай! Именно так и спрошу! Потому что ты мой пленник, и я за тебя в ответе. Он сам дал мне полную свободу действий, а теперь вдруг ни с того ни с сего решил вмешаться, да ещё и за моей спиной. Так дела не делаются!
В запале она говорила всё громче и громче, пришлось Лису приложить палец к губам:
— Тс-с-с. Вдруг кто услышит?
— Пусть слышат!
— А ничего, что ты крамольные слова говоришь? Меня можешь не убеждать: я верю твоей клятве.
Северница в смятении опустила взгляд и пробормотала:
— Хорошо, коли так. Обещаю, я разберусь.
— Буду весьма признателен. Мне, знаешь ли, не слишком понравилось проводить время с вашими умельцами.
— В последнее время при дворе стало много сторонников решительных методов. — Северница сбавила тон и теперь почти шептала. — Поговаривают, что царь Радосвет слишком юн, неопытен и вдобавок… А впрочем, не важно.
Она вдруг осеклась на полуслове. Наверное, дошло, что пленнику не следует знать, что болтают бояре.
Ему неожиданно захотелось её подбодрить:
— Не вешай нос.
— И это мне говоришь ты?
— Ну, кто-то же должен.
Они снова встретились взглядами и долго смотрели друг на друга — намного дольше, чем позволяли приличия.
Северница нарушила молчание первой:
— Научишь меня ещё каким-нибудь чарам?
— М-м-м, пожалуй.
— Если только тебе не очень больно, — сказала она и тут же спохватилась. — Хотя о чём это я? Ты же воин. Тебе не привыкать к ранам.
— Скорее, всё-таки чародей.
— В наше время это почти одно и то же. Я вот тоже и воительница, и чародейка. И пускай ты враг, но это не мешает мне восхищаться твоими умениями.
— Очень великодушно. А ещё ты достаточно умна, чтобы не отказываться от знаний, которые предлагает враг.
Лис встал и, прихрамывая, подошёл к решётке.
Теперь их разделяло не больше пяди — если не считать, конечно, крепких железных прутьев.
— Хотела бы я знать, почему ты делишься со мной мастерством… — вздохнула Северница.
Вопрос не требовал ответа, но Лис всё-таки ответил:
— Да просто ты мне нравишься, красавица. Чем не причина?
Румянец, вспыхнувший на её щеках, казался ярче, чем перья жар-птицы. Она делано нахмурилась:
— Льстец!
Но в глазах не было ни прежнего гнева, ни возмущения.
Княжич чувствовал, что зашёл уже достаточно далеко, но, по обыкновению, попытался шагнуть ещё дальше. Он накрыл её пальцы на решётке своими и кивнул на цепь:
— Знаешь, я показал бы тебе намного больше, если бы у меня не были скованы руки… Но у тебя же есть ключ?
— О, я ждала этого вопроса. — Северница мягко высвободила ладони и улыбнулась. — Ключ-то у меня, положим, есть. Но ты его не получишь.
— Ну, как знаешь… — пожал плечами Лис. — Тогда сегодня расскажу тебе, как придать удару небывалую мощь. Богатыри неосознанно это делают, а умелый чародей может переместить свою силу в кулак. Пригодится, чтобы отбиваться от назойливых ухажёров. Ну чего ты смеёшься?…
Он принялся объяснять суть заклинания с шутками да прибаутками. А за окном выводила трель за трелью птичка-зорёвка — предвестница рассвета.
Глава двадцать девятая Простая предусмотрительность
Праздник солнцеворота прошёл просто превосходно! Яромир не раз слышал: ночные бдения в лесу, прыжки через костёр, поиск заветных трав — всё это возрождает землю, дарит силы людям. Но, признаться, даже не думал, что его может так захватить это действо.
Сперва они сидели на поляне только с Радосветом и Радмилой. Рядом, конечно, был и верный Вьюжка. Вся его семья в сборе. Они жарили рыбу на углях, которую выловили тут же, в небольшом лесном озерце, пекли репу, пили хмельной мёд и вспоминали всякие глупости из детства. Например, как Яромир залез на крышу дома и свалился — нога соскользнула. Спасибо Вьюжке, что поймал его в полёте. А как они тайком читали книгу заклинаний, а Весьмир их застукал, а книгу с собой уволок, хитрец. А как пошли купаться и встретили мавку, которую Радмила строго отчитала за непотребный вид. Мол, перед тобой царевич, а ты — без платья…
Сестра, как и обещала, сплела всем по венку. Даже Вьюжке — правда, не на голову, а на шею.
Когда догорело зарево заката, лес словно ожил. Сквозь стволы деревьев стало видно пламя чужих костров, а в траве, будто драгоценные камни, сияли светлячки. Всюду слышались радостные голоса и смех. Кто-то ударил по струнам и затянул залихватскую песню. С другой стороны отозвались звонкие бубенцы и барабаны. Веселье распространялось по лесу, как пожар, и когда на их поляну ворвались ряженые, они даже не узнали царя — оп, и вовлекли всех в хоровод. И Яромир с удивлением обнаружил, что ему это нравится. А ещё — что он улыбается.
В самую короткую ночь года с его души словно смыло золу и пепел прошлого. Он вдруг понял: война закончилась, жизнь продолжается, а былые горести — совсем не повод отвергать новые подарки судьбы. Горе отболело и отпустило, вместо него осталась светлая память. И было так приятно снова вдохнуть полной грудью, больше не чувствуя, как сердце сжимают невидимые оковы.
На рассвете девицы пошли пускать венки по воде, а Яромир с другими парнями полез купаться. Криками они распугали русалок — то-то смеху было!
А спустя всего пару дней Радосвет и Радмила поссорились. Только что всё было прекрасно — и на тебе!
Яромир вошёл в залу (такую непривычно светлую с распахнутыми настежь ставнями) как раз в момент, когда Радмила упрекала царя:
— Представь, каково мне было? Тебе самому нравится, когда что-то делают за твоей спиной?
Радосвет сидел на новом резном троне, который ещё даже лаком не покрыли, — решил-таки избавиться от отцовского и завести свой. Сестра нависала над ним, опираясь рукой о спинку, и её глаза метали молнии — Яромир сразу понял, что Радмила очень зла. Зато Радосвет выглядел безучастным и каким-то… уставшим, что ли?
— В который раз повторяю тебе: успокойся.
— Чтобы я успокоилась, ты должен мне ответить!
И тут Радосвет, стукнув кулаком по подлокотнику, рявкнул:
— А ну не дави на царя!
Радмила резко выпрямилась (стало так тихо, что слышно было, как глупая муха бьётся в окно), а потом выбежала из залы и даже не остановилась, когда Яромир её окликнул.
— Что тут у вас произошло? — Он поморщился, когда хлопнула дверь.
— Признаться, я сам до конца не понимаю. — Радосвет в задумчивости потёр подбородок. С недавних пор он решил отрастить небольшую бородку, чтобы выглядеть не слишком юным. — Ты же её знаешь. Налетела, как коршун. Я говорю: надобно разобраться. А ей ответ сразу вынь да положь.
Яромир вздохнул:
— Радмила бывает резкой, это правда… Но чтобы настолько… её нужно было очень сильно задеть. А чего она узнать-то хотела?
— Кто её пленника пытал, — развёл руками царь.
— Лютогора, что ли?
— Ну а кого ж ещё? Понимаешь, какая тут загвоздка: я в самом деле этого не приказывал. Хотя, не скрою, руки не раз чесались.
