Я Димасик? Но я же дроу! (СИ) - "noslnosl"

Единственная жирная нитка, скорее даже верёвка, ведущая к нему — офис на его юридическое лицо и взаимодействие с налоговой.

С другой стороны, у него имелась справка от психиатра, по которой его признали дееспособным. Если её предоставить стражникам и объяснить им, что он не может жить с матроной, поэтому и ушёл от неё, то… Есть шанс, что от него отстанут.

В худшем случае его силой вернут матери. А она его накажет. Убьёт? Весьма сомнительно. Как он понял, люди за такое не убивают. В худшем случае изобьёт. Но это он как-нибудь переживёт. Так что стоит рискнуть. Осталось лишь ждать.

Сбежать ему следовало до понедельника. В этот день у него вечером занятия с группой «учеников».

Экран телефона засветился. Всплыло информационное окошко о пришедшем сообщении.

Он открыл его. Это было сообщение от Таргет-демиурга:

«Приветы. Увидел твоё сообщение. Оке, понял. Сегодня запущу рекламу. Всё норм? Без изменений?»

Тут же Кайн ответил, что всё нормально. А рекламщик ответил:

«Для лучшей работы мне понадобится метрика твоего сайта. Вот инструкция, как сделать мне к ней доступ [ссылка на инструкцию]».

Кайну пришлось со смартфона открывать доступ к метрике, что было очень неудобно. Он с трудом успел закончить до того, как мать окончательно собралась и начала обуваться.

— Димочка, ты обязательно должен отвести меня к себе на работу! — заявила она, запирая дверь. — Я хочу посмотреть на твоих коллег и поговорить с начальником.

Кайн смерил её нечитаемым взглядом. Он скрывал бушевавшие внутри эмоции. Ему хотелось закричать:

«Женщина, ты моей смерти хочешь?!»

Даже если поставить на его место прежнего Димасика и если бы тот устроился на работу, то такое действие выглядело бы ужасно. Достаточно представить отношение коллег.

Когда инвалид сам приходит к работодателю, устраивается на работу и выполняет свои рабочим обязанности — это одно. К нему будут относиться нормально, пусть и с лёгким покровительством в смеси с пренебрежением, даже если он дурачок.

Другое дело, когда на работу к человеку заявляется мать и начинает лезть ко всем: к коллегам и руководству. После такого даже полноценного парня будут считать беспомощным кретином, который сопли сам не в силах утереть. А отношение к дурачку снизиться до отметки ниже плинтуса. Ему перестанут доверять даже метлу. Да и на работе вряд ли после этого он задержится.

Естественно, ни на какую работу он мать вести не собирался. Но говорить об этом не стал.

— В понедельник я отпрошусь на полдня, — продолжила спутница, заставив Кайна дёрнуться, словно от пощёчины. — И схожу к тебе на работу.

«Бежать надо раньше! — прострелила у него в голове мысль. — До понедельника меня уже не должно быть в этом доме. Она не должна знать, где мой офис и чем я на самом деле занимаюсь. Иначе, чую, мне конец!»

***

Кабинет психолога оказался не таким, как представлял Кайн. Он ожидал увидеть нечто вроде алхимической лаборатории или, на худой конец, камеры пыток. Вместо этого его встретила уютная комната в пастельных тонах, мягкий диван, книжные полки и приятный запах лаванды. Это обманчивое спокойствие лишь сильнее напрягло дроу. Самые страшные ловушки в подземельях всегда были замаскированы под безопасные убежища.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти с умными, спокойными глазами и седеющей бородкой. Доктор Аркадий. Он не был похож на жреца какого-либо культа. Он выглядел... обычным человеком. Слишком обычным. И в этом была его главная опасность.

— Здравствуйте, Марина Викторовна, здравствуй, Дмитрий, — его голос был тёплым и бархатистым, словно обволакивающим. — Проходи, садись, где тебе удобно.

Наконец, Кайн узнал, как зовут его мать — Марина Викторовна Иванова. Но это не дало ничего ценного. Зато по общению и обстановке он понял главное — целитель на самом деле не врачует тела. Он выступает аналогом мага-менталиста, который исцеляет разум. И вот это уже напрягало, поскольку дроу не желал, чтобы кто-то копался у него в голове и узнавал его тайны.

Женщина начала свой заранее заготовленный и встревоженный монолог о том, что её сын некоторое время назад ударился головой при падении, после чего он «странно говорит», «завёл какой-то сайт» и «исчезает из дома якобы на работу».

Кайн сидел на диване, опустив взгляд и изображая послушного и заторможенного Димасика. Внутренне он возвёл всевозможные ментальные барьеры, какие только мог вспомнить, хоть и знал, что они без магии почти все бесполезны. Ключевое слово тут «почти», ведь среди этих техник две позволяли защитить разум без волшебства, но лишь ненадолго и от поверхностного внимания менталиста.

С другой стороны, опасение перерастало в надежду. Если этот целитель владеет магией, то Кайн готов был пойти почти на всё, лишь бы договориться с ним на выгодный взаимный обмен: он ему знания о магии дроу, а тот ему исцеление.

Доктор Аркадий внимательно слушал женщину, кивая. Его взгляд, направленный на Диму, не был оценивающим или осуждающим. Он был... изучающим.

— Спасибо, Марина Викторовна, — мягко прервал он её. — Я бы хотел пообщаться с Дмитрием наедине. Это стандартная практика.

Мать немного занервничала, но согласилась и вышла, бросив на сына взгляд, полный надежды и тревоги.

Глава 11

Дверь закрылась. Тишину нарушало лишь тихое тиканье часов на стене. Доктор откинулся в кресле, сложив руки на животе.

— Ну что ж, Дмитрий. Остались только мы с тобой. Твоя мама очень волнуется. Говорит, что ты сильно изменился.

— Ты маг? — смело посмотрел ему в глаза Кайн, решив спросить напрямую.

— Маг? — удивлённо слегка приподнял брови врач. — Почему ты об этом спросил?

— Значит, не маг, — Кайн испытал одновременно и облегчение от того, что в его мозгах не будут копаться напрямую, и печаль из-за того, что его исцеления не состоится.

— Ты веришь в волшебство, Дима? — внимательно разглядывал его Аркадий.

— Нам не о чем больше говорить, — Кайн скрестил руки перед грудью.

— Но мы должны с тобой поговорить, — мягко продолжил доктор. — С момента прошлого визита ко мне ты сильно изменился. Твоя мама переживает из-за этого. Нам нужно понять, что случилось.

Кайн решил играть в молчанку.

— Понимаешь, Дмитрий, — доктор перевёл взгляд на окно, давая ему ложное ощущение передышки. — Человеческий разум — удивительная штука. Иногда, под давлением травмы или сильного стресса, он может создавать... целые миры. Сложные, детализированные конструкции. Новые личности. Чтобы защитить себя от боли или от невыносимой реальности.

Кайн замер. Аркадий будто говорил не о синдроме Дауна. Он говорил о нём — о Кайне, считая его некой новой вымышленной личностью. И ведь они даже толком не поговорили, а уже такие выводы, что заставляло задуматься на тему того, а точно ли он не маг?

— Доктор, вы решили выставить меня сумасшедшим? — Кайн стал размышлять над тем, чем ему может грозить подобный диагноз и не проще ли будет прикончить доктора, чтобы ничего подобного в его личном деле не появилось.

— Конечно, нет, — Аркадий смотрел на него всё с той же мягкой, всепонимающей улыбкой. Но его глаза были безжалостно острыми. — Но иногда нам может казаться, что мы являемся кем-то другим. Кем-то более сильным и мудрым. Особенно если в реальной жизни мы чувствуем себя слабыми и беспомощными.

— Это ваши проблемы, доктор, — ухмыльнулся Кайн, давая понять, что он на подобный трюк не поведётся и не признается в том, что в его голове родилась новая-старая личность. — Не нужно их перекладывать на меня. Если вы считаете себя кем-то другим...

— Нет-нет, — с мягкой улыбкой качнул Аркадий головой из стороны в сторону. — Я так не считаю. А ты... Ты, Дима, считаешь себя кем-то другим?

— Я — это я, а не кто-то другой, — Кайн ощущал себя, будто на допросе. Его собеседник явно использовал технику допроса, доведённую до уровня искусства. Без единого заклинания, без всплеска маны, этот человек копался в его сознании с помощью одних лишь слов и наблюдений. Пугающий талант.