— Какой должок? — насторожилась Тайка.
— Не боись, дурного не попрошу, — болотница спрятала бисерный браслетик под обмотками из водорослей. — Решайся: тебе все равно без меня не справиться. А больше никто из наших не поможет.
Тайка, вздохнув, протянула ей лукошко.
* * *
Болотница не подвела: все сделала, как обещала.
Пир удался на славу. Тайка все боялась, что угощения будет маловато, но оказалось, что потчевать гостей Мокша и не собирался — все сожрал сам. Болотники, болотницы и маленькие болотнята смотрели на своего царя голодными глазами, но не перечили.
А тот знай нахваливал Тайкину стряпню:
— Ай да ведьма! Вот удружила! Пальчики оближешь. Сознавайся, али секрет какой знаешь? Почему у моих стряпчих так вкусно не получается?
Тайка пожала плечами:
— Может, все дело в соли? Без нее любая пища пресная.
— А ну, покажь мне эту соль! — Мокша стукнул кулаком по пню, служившему ему столом.
Пришлось отдать весь мешочек.
Хозяин болот щедро высыпал горстку на ладонь, лизнул и поморщился:
— Бе-е, гадость какая! Ты что же, насмехаешься, негодная?
— Да нет же! — от возмущения завопила Тайка так, что подкравшиеся к ней болотнята в ужасе отпрянули, и, покраснев, добавила уже спокойно: — Ну кто же чистую соль просто так ест? Тут по-другому надо.
Она сняла с палочки едва поспевшего на огне карасика, щепоткой сдобрила поджаристый бочок и протянула Мокше на тарелке из листка кувшинки.
— Отведай-ка, хозяин волшебства.
Тот придержал корону, которая то и дело норовила свалиться с макушки, и отправил рыбку прямиком в пасть, вместе с головой и хвостом. Чавкнул, погладил себя по огромному животу, вытащил из зубов кость и одобрительно квакнул:
— Вкусно! Будешь моим поставщиком соли, ведьма. Чтобы ломился царский стол.
— Только это будет уже второе задание, — ввернула Тайка, отмахиваясь от вновь осмелевших болотнят: самый шустрый все-таки успел дернуть ее за косу.
Мокша нахмурился (подданные дружно задрожали), привстал… а потом, расхохотавшись, хлопнул себя по брюху так, что то аж загудело:
— Во дает, а? Ох, и хитра… нет, через сто лет точно женюсь! Значится, теперь каждый год по весне с тебя пуд соли причитается. Но не радуйся до срока, осталось ведь последнее, третье испытание…
Тайка ожидала чего угодно: ручьев с мертвой водой, огненных рек, кислотных дождей, ужасных чудовищ… но все оказалось намного проще.
— Потерял я одну вещицу, — прогудел Мокша, — а может статься, украли ее у меня. Ежели сможешь найти ее да вернуть — так и быть, помогу я тебе.
— И что же это за вещица? — Тайка затаила дыхание.
— Царское зерцало, — сложно было представить, что получеловечье-полужабье лицо Мокши может выглядеть таким мечтательным. — Лишь оно способно отразить мою истинную красоту.
Ох, спасибо тебе, Майя, удружила так удружила!
— Это, что ли? — Тайка вынула из кармана зеркальце.
Мокша схватился за сердце, потом за голову и издал нечленораздельный квакающий звук.
В тот вечер, как ни старайся, от него больше нельзя было ничего добиться: хозяин всего волшебства любоваться собой изволили.
Наутро Мокша пригласил Тайку в свои наземные палаты — небольшую пещеру на склоне холма. Воды в ней было всего-то по пояс, зато вход украшали две живописные коряги, покрытые мхом и мясистыми грибами. Своды пещеры все сплошь поросли кальцитами, на выступах светились гнилушки, а меж ними нашлось место для тысячи других безделушек: от древних монет и драгоценных каменьев до гнутых ложек и пуговиц от джинсов. Царский трон по центру круглой залы был каменным и походил больше на диван: Мокша забрался на него с ногами (ступни у него оказались совсем жабьи).
— И как же ты, ведьма, дошла до Непуть-ручья и жива осталась?
Под его испытующим взглядом Тайка поежилась:
— Врать не буду, но и правды не скажу. Секрет это.
— Выходит, помог кто-то… — Мокша томно потянулся на своем троне-диване. — Ну да ладно, потом разберусь. А тебе дам я торфа болотного. Тут за столетья землица настолько дивьим духом пропиталась, что хранит в себе силу колдовскую. Потому и не иссякает мощь моих болот. Пусть каждый положит горсточку в мешочек и повесит на шею, али куда еще, и носит, не снимая. Тогда вернется волшебство.
— И как же я всю эту землю с собой унесу? — Тайка в ужасе представила себе, как она с тяжелой ношей по кочкам прыгать будет.
— Мои подданные доставят. Прямо к дому. А ты уж, смотри, не забудь: чтоб обратно мешок, доверху груженный солью, вернулся. По рукам?
Мокша протянул ей перепончатую ладонь, которую Тайка с облегчением пожала.
* * *
Обратный путь не задался. Вроде и шла по солнышку, а все равно заблудилась. Вокруг простирались черные топи, ноги скользили по кочкам, Гринина палка выскользнула из рук и ухнула в вонючую воду. Тайка думала вернуться по своим же следам, только их уже и видно не было.
— Ау, хозяин волшебства?!
Никто не отозвался, лишь пузырь болотного газа вырвался неподалеку.
— Марфа?! — снова тишина.
Так бы и сгинула Тайка, если бы не вспомнила про перо симаргла. Только бы помогло!
Она положила перо на ладонь и дунула что было мочи.
— Вьюжка, выручай!
Вдруг откуда ни возьмись налетел ветер, вспенил темные воды и сбил Тайку с ног. Падая, она услышала хлопанье могучих крыльев и в последний миг успела вцепиться в белоснежный загривок симаргла. Пес, казалось, появился прямо из воздуха.
— Спасибо, хороший мой…
Она вскарабкалась на широкую спину своего спасителя, прижалась щекой к мохнатой шкуре и закрыла глаза. А очнулась уже возле калитки собственного дома. Без одного сапога — зато живая.
— Ура! Ведьмушка вернулась! — Гриня сгреб ее в охапку первым, оттеснив и Майю, и даже домового Никифора.
Пушок спикировал Тайке на макушку, по обыкновению свесив пернатый хвост прямо на лицо. Он даже сказать ничего не смог, просто закурлыкал-замурчал, обнимая ее крыльями.
Из кустов высунулась любопытная кикимора Кира и ее охочие до яблок подружки. Под крыльцом в тенечке устроился кудлатый банник Серафим. Овинники и луговики расселись на перилах рядком, как воробьи на проводах. Домовой Арсений — умытый и трезвый — держал в лапках блюдо с пирожками. В траве тоже кто-то шебуршился. Да что там говорить, даже Яромир был тут, хоть Тайка и не сразу заметила его в тени под сливой. Куда ни глянь, всюду виднелись знакомые лица, смотрящие на ведьму-хранительницу с надеждой.
— Получилось! — Она предвосхитила еще не заданный вопрос. — Завтра будем раздавать волшебство. Майя, поможешь мне мешочков нашить?
Она взяла у Сеньки пирожок. Потом еще один. И еще. Шутка ли — три дня на одних ягодах в болотах жить.
* * *
— Знаешь, а ведь встретила я твою сестрицу Марфу, — Тайка раскатала по столу цветастый ситчик в голубых тонах.
Ножницы у Майи в руке дрогнули.
— И как она?
— Плохо… — Тайка вздохнула. — Просила передать, что ты была права. И что поздно: ее уже не спасти — вконец заболотилась.
Майя, шумно втянув воздух, сделала на ткани аккуратный надрез.
— Это мы еще посмотрим! Я ее найду.
— Для этого в Мокшины топи зайти придется, и довольно далеко. Не так-то это просто, уж поверь мне…
— Не сложнее, чем обменять соль на землю, правда? — покачала головой мавка.
Заготовки для мешочков у нее получались ровнехонькие, не то что у Тайки. В полной тишине она вдела иголку в нитку. Стежочек ложился к стежку, а Майя молчала так, что, казалось, воздух вокруг звенел. Тайке вдруг стало очень стыдно:
— Знаешь, я ведь задолжала Марфе. Без нее ни за что не справилась бы… и косточек бы в Непуть-ручье не нашли.
На глаза мавки навернулись слезы.
— Узнаю мою добрую сестрицу… в этом и есть вся соль, ведьма. Жить на этой земле, помогать тем, кто нуждается в помощи, — вот наше самое главное волшебство. Такое по мешкам не разложишь, оно только здесь запрятано, — Майя приложила ладонь к груди.
