Тайка села на постели, тяжело дыша. Она не чувствовала себя отдохнувшей, напротив: как будто все это время не спала, а бежала вверх по крутому склону горы. Ей было обидно до слез: ведь бабушка наверняка говорила что-то очень важное, но, увы, ничего не прояснилось, а только больше запуталось.
Дверь с треском распахнулась, и в спальню влетел Никифор, потрясая ухватом. Над его головой реял и угрожающе клекотал Пушок. Ее маленькая армия была готова к бою.
— Стойте! — Тайка замахала руками. — Все в порядке. Тут никого нет.
— А чего орешь? Добрых людей смущаешь, — домовой опустил ухват.
— Да просто сон приснился…
Пришлось Тайке рассказать им все с самого начала. Друзья выслушали, покивали и пришли к единодушному мнению, что это «не просто сон».
— Семеновна умная ведьма, зазря являться не будет, — Никифор сел на край кровати, а Пушок вальяжно развалился на подушке: раз внеплановое сражение не состоялось, маленькая армия решила устроить военный совет.
— Не будет, — поддакнул коловерша, зачем-то вытягивая из подушки перо; от нервов, что ли?
— Что она там говорила? — домовой поскреб в бороде. — Радмила освободила узника, и?..
— Ну, это мы и так знали, — Тайка вздохнула.
Рассказывать друзьям о своих подозрениях насчет Яромира или не рассказывать? Эх, была не была!
— Знаете, я думаю, что Яромир и есть Кощеевич. Не зря же бабушка предупреждала, что он в Дивнозёрье, и велела его найти.
Никифор крякнул, а Пушок от неожиданности свалился за кровать и проворкотал оттуда глухим голосом:
— Че, правда? А на вид нормальный такой. Конфетами даже угощал.
— А вот неча брать конфеты у кого ни попадя, — проворчал домовой. — Эх, будто тебя дома не кормят.
Коловерша выполз из-под кровати, чихая и отряхиваясь от пыли:
— Но… это ведь еще не точно?
— Не точно, — Тайка сдула с его макушки подушечное перо. — Улики только косвенные.
— Значит, пора вывести его на чистую воду, — Никифор бросил взгляд на стоящий в углу ухват.
— Но как? Еще и меч-кладенец этот… ума не приложу, где его искать?
Домовой погладил ее по плечу, а Пушок вдруг запрыгал, хлопая крыльями:
— Так Радмила наверняка знает! Вернем ей голос, и пускай рассказывает. Только сперва надо выкрасть ее у Яромира. Он-то наверняка с ней по-плохому потолковать хочет, а мы поговорим по-хорошему. Тем более, ты обещала. Пять дней осталось, не считая сегодняшнего.
Никифор с Тайкой переглянулись и хором выпалили:
— А это идея!
Пушок задрал хвост трубой. Видать, все еще переживал после истории с семечками, а тут такой случай выдался восстановить репутацию.
— Давайте придумаем план. Но только после обеда!
Домовой усмехнулся и прочистил горло:
— Кхм, кстати, пока ты спала, к нам Майя заходила, гостинцев принесла. Такую щуку знатную, во! — он показал руками размер щуки. — И на словах велела передать, мол, это в благодарность за Марфу. Встретились оне. И помирилися, теперь снова сестрами друг друга величают. А еще грит, ежели надобно будет — только позови, в любую погоду прибежит, будь хоть ливень, хоть ураган с грозой. И Аленушка вчера заглядывала, пирог яблочный сама испекла, хотела угостить. Ну да мы вместо тебя угостились, а остатки Снежок стянул. Прямо у Пушка из-под носа, представляешь? И Гринька забегал тож. Грибочков принес. Мы их на чердаке сушиться развесили. Кстати, мешок с Лихом я тоже туда пристроил и камушком подпер, чтобы не сбежало, окаянное… Ты не боись, хозяюшка. Нас много. И мы все за тебя — за тебя. Одолеем Кощеевича, кем бы он там ни был.
Тайка улыбнулась. Да, если подумать, не такая уж и маленькая у нее армия… Вот только воевать ей совсем не хотелось. А, кажется, придется.
Глава шестнадцатая. Зачарованный камешек
Тайке никогда прежде не приходилось устраивать похищение. Горе-помощники Пушок и Никифор наперебой предлагали варианты — один другого хуже.
Чем они вообще думают? Ежу же понятно, что Марьяна не станет помогать: она в Яромире души не чает и ни за что не поверит, что тот только притворяется добреньким, а на деле может оказаться негодяем, каких поискать. Арсения тем более просить не стоит: он примет бражки для храбрости и тут же все разболтает.
— А что, если притвориться упырем? — не унимался деятельный коловерша. — Яромир погонится за ним, а мы в это время оп-па — и умыкнем птичку!
— Ну и кто из нас больше похож на упыря? Я? Или Никифор? — Тайка покрутила пальцем у виска.
— А давайте Гриню попросим.
— Ничего, что он больше упыря в два раза? И ввысь, и вширь. Яромир же не слепой.
Пушок вздохнул:
— Ну, тогда я не знаю…
Увы, злодейские планы были совсем не по их части.
— Давайте попробуем зайти с другой стороны, — Тайка отхлебнула уже остывший чай. — Допустим, я найду лису и уговорю ее притвориться, что она готова отдать голос, но боится Яромира. Поэтому Радмила должна переночевать у нас, иначе лисица не придет.
— Погоди, погоди, то есть на самом деле ты не собираешься забирать у нее голос? — коловерша вспрыгнул на стол, смяв когтями скатерть. — Тая, ты что, правда хочешь отдать свой?
— Ну, не насовсем, — Тайка поежилась: эта идея была ей не по душе, но другого выхода она не видела. — Нам же нужно как-то узнать правду? А голос потом можно будет взять обратно.
— Боюсь, что нет, — домовой покачал головой. — Знаешь пословицу: в руки берется — назад не отдается.
— А, вот как? Ну… тогда давайте решать проблемы по мере поступления. Сначала найдем лису…
* * *
Рыжая бестия словно почуяла, что ее ищут. Весь следующий день Тайка шаталась по лесу вместе с Аленкой. Уж они и полянки исходили вдоль и поперек, и кричали, и даже пытались петь, чтобы выманить лисицу. Снежок нюхал под каждым кустом, но так и не смог взять след: все запахи смыли затяжные августовские дожди.
И ладно еще Снежок — им даже леший помочь не смог, а уж он-то знал в своем лесу каждую травинку. Проклятая лиса будто в воду канула…
К закату Тайка вернулась домой ни с чем, продрогшая и недовольная. А там выяснилось, что еще и ужин подгорел, потому что Пушок забыл, что надо помешивать макароны.
Новости (вернее, их отсутствие) так взволновали коловершу, что тот, взмахнув крылом, уронил с полки парочку кастрюль.
— Я так и знал! — воскликнул он, лапой отодвигая в сторону алюминиевую крышку. — Придется переходить к плану Б!
— А что, у нас есть план Б? — Тайка вылезла из резиновых сапог. — Мне кажется, у нас и плана А толком не было…
— Он только что его придумал, — с недовольной миной пробурчал из угла Никифор.
Домовому сегодня не нравилось вообще все: подгоревшие до черноты макароны, разбросанные по полу кастрюли и крышки, желтые осенние листья, которые Тайка притащила на подошвах в сени, а в особенности — хитрая усатая морда одного коловерши…
— Ну и что? Лучше поздно, чем никогда! — Пушок надул щеки. — Пойдемте ужинать к Марьяне!
— Тебе бы только пожрать, проглот, — фыркнула Тайка. — Думаешь, вытьянка обрадуется голодным гостям на ночь глядя?
— Вообще-то она говорила, мол, приходите, когда хотите. На пироги с ревенем, — Никифор мечтательно вздохнул.
— Да вы сговорились, что ли? Мои пироги вам, значит, не нравятся?
Тайка поджала губы, а домовой, переглянувшись с Пушком, поспешил заверить:
— Нравятся, хозяюшка. Когда они есть. Вот только сейчас — нету. Да и с ревенем ты почему-то не печешь…
Сердиться, глядя в эти честные глаза, было решительно невозможно, и Тайка махнула рукой:
— Ладно, уговорили. Идем! Но только давайте без глупостей там. Особенно ты, троглодит пернатый!
Коловерша поднял взгляд к потолку и сделал вид, что эти слова к нему никоим образом не относились.
* * *
Марьяна и в самом деле обрадовалась гостям, захлопотала, забегала:
