— Как я рада! Пришли, как чуяли — прямо к ужину подоспели. Проходите, садитесь. Чайку?
— Да, пожалуй, — пробасил Никифор, вытирая ноги о коврик. — А у вас тут уютно стало, как я погляжу.
Домовой не покривил душой: заброшенный дом все меньше походил на заброшенный. Куда-то подевалась вся пыль и паутина, на окнах красовались новенькие занавески, в очищенных от зелени медных подсвечниках горели свечи и пахло вовсе не грибами и плесенью, а терпким печным дымком.
Арсений был трезв, умыт и обряжен в праздничную косоворотку. Он сидел за столом (скатерть тоже была непривычно чистой) и вытирал тарелки вышитым рушником.
— Никак у дома хозяева объявились? — Тайка повесила куртку на гвоздик.
— Приезжали, приезжали, — Сенька закивал, улыбаясь. — Посмотрели тут все, языком поцокали. Следующим летом уже въезжать собираются. А пока говорят — ремонт!
Его лицо сияло, будто солнышком приласканное. Даже веснушки на носу проглянули.
— Пожалуйте к праздничку! — он потянулся к бражке и, получив подзатыльник от Марьяны, завопил: — Да отстань, косматая! Я ж не для себя!
— Смотри у меня! — Вытьянка поставила на стол блюдо с пирогами: не какими-нибудь, а с ревенем.
— А где Яромир? — Тайка завертела головой. — И Радмилы что-то не видать…
Марьяна вмиг помрачнела:
— А пес его знает. Он в последнее время какой-то смурной ходит. Вот опять с утра взял Вьюжку и усвистал куда-то. А Радмила у себя сидит вместе с Джулькой. Та ее вроде как охраняет, но, по-моему, просто спит.
— Птичка наша совсем нелюдимой стала, — поддакнул Сенька. — Не ест, не пьет, все в окошко глядит. Тоскует, видать.
— О чем тоскует? — Пирожки пахли так аппетитно, что у Тайки заурчало в животе.
— А кто ее знает? Она ж не говорит, — Марьяна пожала плечами. — Да вы садитесь, кушайте, гости дорогие.
Дорогих гостей дважды уговаривать не пришлось: набросились на еду, будто прибыли из голодного края. Что ни говори, а пироги у вытьянки были и впрямь отменные. Почти как у бабушки.
Впрочем, веселое застолье продолжалось недолго. Тайка едва успела потянуться за третьим пирожком, как сверху послышался звон разбитого стекла, оглушительный собачий лай, а потом и забористая ругань. Голос принадлежал Яромиру, которого вроде как и дома-то не было.
Тайка опрометью рванула по шаткой лесенке, на ходу доставая пузырек с водой, заговоренной против всякой зловредной нечисти. За ней следом топотал Никифор с кочергой наперевес. Над головой слышался воинственный клекот: значит, Пушок тоже не отставал.
Они влетели в спальню, едва не сорвав с петель хлипкую дверь. Внутри царил хаос: весь пол был усыпан осколками, пустая оконная рама, поскрипывая, раскачивалась на ветру, в воздухе кружились перья из разодранной подушки, под потолком отчаянно металась несчастная Радмила, Джульетта и Вьюжка хором лаяли, надрывая голоса… а в самом центре комнаты стоял встрепанный Яромир, крепко держа за шкирку извивающуюся рыжую лисицу. Ту самую.
— Что здесь происходит?! — Тайка сама не ожидала, что может так грозно рявкнуть.
Горлица села ей на плечо, что вызвало возмущенный вопль Пушка. Он-то считал, что это место по праву принадлежит только ему.
Рыжая плутовка обмякла в руке дивьего воина, свесив язык, — видать, сочла за лучшее притвориться мертвой. Яромир не поверил: встряхнул рыжую тушку и хищно усмехнулся, глядя на Тайку:
— Не передумала, дивья царевна? Отличный воротник получится, ручаюсь!
На его предплечьях виднелись свежие порезы, костяшки тоже были сбиты в кровь: видимо, Яромир рассадил оконное стекло голыми руками. Марьяна, отодвинув Тайку плечом, прошла в комнату, спокойно достала из ящичка бинты и йод. Дивий воин хотел было возразить, но вытьянка зыркнула на него синими глазищами:
— Заткнись и не мешай мне. Ишь, герой выискался!
Тот поморщился, но руку все-таки протянул. Ту, в которой не держал лису.
Тайка вглядывалась в его лицо: они ведь не виделись с тех самых пор, как у нее возникли подозрения, что дивий воин не тот, за кого себя выдает. Но сколько бы Тайка ни искала подтверждений своей догадке, все было тщетно. Яромир выглядел как обычно. Разве что еще более уставшим и осунувшимся. Нет, наверное, распознать злодея по его злодейской физиономии можно только в сказках.
— Где ты нашел лисицу? — Она старалась вести себя как ни в чем не бывало, но голос все равно прозвучал холодно. — Я за ней весь лес оббегала.
— Здесь и нашел. Она все это время в деревне пряталась, хитрюга. Кстати, врала тебе: нет у нее никаких лисят. Но в логове кто-то жил. Не зверь, а человек. Я думаю, это был Лютогор.
— Конечно, — фыркнула Тайка, — больше ведь некому! Злые колдуны всегда в лисьих норах живут.
Она едва сдержалась, чтобы не обвинить его во лжи при всех. Но рано, пока рано…
Яромир же, не заметив ее сарказма, продолжил:
— Ты же больше не станешь ее защищать теперь, когда вина доказана? Эта тварь проникла в дом, чтобы сожрать мою сестру. Нет Радмилы — нет проблемы, понимаешь? Некому голос отдавать. Я очень не хочу с тобой ссориться, ведьма, но предупреждаю: теперь это и мое дело тоже.
— Ах, твое! Да ты… — начала было Тайка, но договорить ей не дала очнувшаяся лиса.
— Нет! — тявкнула та, вскидывая узкую морду. — Я никого не хотела убивать.
— Врешь! — Яромир хорошенько встряхнул ее.
— Правда! Меня послали украсть твою птицу, а не жрать ее.
— Кто послал?
— Отпусти, и я все расскажу.
— Чтобы ты опять сбежала? Вот еще! Нашла дурака, — дивий воин усмехнулся.
— В сарае есть старая клетка для кроликов. Сенька, а ну быстро сгоняй, принеси, — Марьяна наклеила пластырь на последний из порезов и принялась собирать аптечку. — И давайте вернемся к столу. Даже самые важные дела на пустой желудок не решаются.
* * *
Лиса, оказавшись в клетке, первым делом попробовала прутья на зуб, но Марьяна, погрозив ей пальцем, пропихнула внутрь котлету:
— Поешь. Мы ж не звери какие, чтобы узников не кормить.
Стульев на всех гостей не хватило, и Яромир устроился на подоконнике, а Радмила перебралась с Тайкиного плеча поближе к брату.
— Ну и кто же тебя послал? — он качнул ногой лисью клетку.
— Его зовут Лютогор, — вздохнула плутовка, поднимая морду от котлеты.
Тайка посмотрела на Яромира и, встретив его взгляд, поспешно отвернулась. Выходит, все-таки не он вражина? Или нет… что ему стоило подговорить лису и устроить это представление? Хотя… зачем бы? Мысли метались, как белки в колесе, а зачастившее сердце так надеялось, что Яромир окажется Яромиром, а не каким-то там Кощеевичем.
— Зачем Лютогору Радмила?
— А мне почем знать? — Лиса ощерила пасть. — Мое дело маленькое. Сказал, мол, иди и принеси мне горлицу с человечьим лицом. И еще добавил, что, если хоть один волос с ее головы упадет, он с меня шкуру спустит.
— А когда принесешь, то что? — Дивий воин спрыгнул с подоконника и так резко склонился к клетке, что лисица аж шарахнулась. — Что он тебе обещал?
— Уйти из моей норы и оставить меня в покое, — она чихнула. — Этот ваш Лютогор у меня с весны живет, между прочим. Я нашла его еле живого там же, где камешек лежал. Время было голодное — я уж обрадовалась, думала, счастье привалило: столько добычи сразу. А он, гад, живой оказался и камень сам мне в пасть засунул.
— Почему же ты не оставила его там? — Тайка встала и тоже подошла к клетке. — Зачем взялась помогать?
Лиса глянула на нее желтыми глазищами и фыркнула:
— А ты попробуй не помоги. Он колдун, каких мало. Я его даже полуживого боялась до дрожи, а теперь-то он обратно в силу вошел. Ему не нужно меня уговаривать, понимаешь? Он просто велит, а я делаю.
Яромир вздохнул:
— Это правда. У Лютогора вся сила в голосе. Когда он просит, отказать сложно. Тут большая воля нужна.
— Вот, значит, как? А чего еще я не знаю о вашем Кощеевиче? — нахмурилась Тайка. — Это вообще нормально — скрывать такие важные вещи от… союзников! А если бы я на него наткнулась одна? А у меня только противоупыриная водичка и пара бесполезных оберегов?..
