— Но ты его узнаешь, если увидишь? — Марьяна подалась вперед.
— Понятия не имею. Голос — не единственное, что я потеряла. Без воинской силы и колдовского ума я мало отличаюсь от глупой птицы… — она горько вздохнула.
— М-да, — вытьянка почесала в затылке. — А где ж это все добро теперь искать?
Никифор, кашлянув, пнул Тайку ногой под столом, и та захлопала глазами, будто очнувшись ото сна:
— Я знаю, где искать. В смысле, уже нашла!
— И ты молчала? — вскинулся Яромир.
— А когда я должна была об этом сказать? Когда ты на лису орал? Или когда на меня дулся?
Домовой еще разок незаметно пнул Тайку, и она сбавила тон:
— Ладно, проехали. В общем, у меня дома лежат Радмилины косы. В них ее разум и сила. Могу сбегать и принести.
Она вскочила, но Никифор поймал ее за руку:
— Погодь, не суетись. Как ты отрезанные волосы к голове приставлять собираешься, а?
Об этом Тайка как-то не подумала. Ей казалось — чего уж проще: вот разум, вот сила — бери и пользуйся.
— Может, заклятие какое-то есть? Нет?
— Это сколько же мне теперь ждать придется, пока волосы отрастут? — всхлипнула Радмила.
Ее светлые локоны за прошедшие месяцы стали немного длиннее, но пока, увы, не доставали даже до плеч. Пройдут годы, прежде чем их можно будет снова заплести в косы.
— Мертвая вода! — Яромир вдруг посветлел лицом. — Если она руки-ноги приращивает, то уж волосы точно сможет.
— Мир, ты умничка, — Радмила чмокнула его в щеку. — Тогда уж добудь нам и живой воды тоже.
— Это еще зачем? Кто-то умер?
— Пока никто. Но мы же собираемся сражаться. Лучше иметь запас, а то мало ли…
Дивий воин вновь насупился, и Тайке стало до жути любопытно, почему про мертвую воду он вспомнил сам, а за живой идти артачится. В следующий миг все стало ясно.
— Ну давай, попроси ее, — шепнула Радмила брату на ухо.
Яромир мотнул головой, отмахиваясь от нее, как жеребец от слепня:
— Вот еще! Сама проси.
— Ах так? Ну ладно! — горлица часто-часто заморгала, глядя на Тайку. — Ведьма-хранительница, я прошу твоей помощи. Добудь мне живую воду. Чую, она нам скоро понадобится…
— А чего сразу я? Пускай этот сам сходит, — Тайка кивнула на Яромира.
Она помнила, что мертвая вода течет в каком-то там Непуть-ручье и что простым людям ее даже трогать нельзя — помрешь. Спасибо болотнице Марфе: та помогла добыть опасную водичку, когда Мокша Тайку испытывал, давая всевозможные задания. Небось, живую добыть еще сложнее, иначе бы ее уже давно в бутылках по всему свету продавали и люди бы перестали умирать.
Дивий воин аж чаем поперхнулся:
— «Этот» не сходит. Ты что, смерти моей желаешь?
— А меня на верную смерть, значит, посылать можно?
Яромир глянул на нее как-то странно, а потом хмыкнул, будто вдруг что-то понял:
— Не горячись, дивья царевна. Ты ведь смертная, значит, живая вода тебе вреда не причинит. Как и мне — мертвая. Это наоборот нельзя. В тебе как бы от рождения есть кусочек смерти, понимаешь? А дивий народ другой. Если нас не убить оружием или заклятием, мы будем жить вечно.
— А, вот оно что… — Тайка вздохнула, ей стало немного завидно: здорово, небось, жить вечно и знать, что впереди полно времени. — Ну и где же эта ваша живая вода течет? Про мертвую знаю — та в Непуть-ручье.
Нет, ей определенно не нравился этот взгляд Яромира. Такой… печально-снисходительный, что ли. Так учителя на второклашек смотрят, когда те таблицу умножения не выучили.
— Могла бы и сама догадаться, ведьма. В Путь-ручье, конечно.
Тайка хлопнула себя по лбу:
— Ой, и правда, чего это я?
Но ее иронии никто не оценил.
* * *
В дорогу они вышли на рассвете. Признаться, Тайка была не в восторге от того, что ей придется идти вдвоем с Яромиром. Она даже хотела взять с собой Пушка, но тот давно успел слинять из-за занавески и, небось, опять загулял с дикими коловершами. Ладно, в какой-то момент им все равно придется разделиться, и каждый отправится в свою сторону.
Так, в полном молчании, которое нарушал только лай Вьюжки (старший симаргл, как и его сынок, обожал гонять птиц), они добрались до границы Мокшиных земель, Тайка перепрыгнула через Жуть-реку первой, огляделась… и не узнала болот.
— Что за ерунда? — она протерла глаза.
Их окружал непролазный темный лес. Небо заслонили огромные разлапистые сосны, а замшелые стволы, наваленные друг на друга, накрепко запечатали тропу.
Над головой заухала неясыть, и из-за холмика, словно чертик из табакерки, выскочила востроносая болотняночка с торчащими в стороны бурыми косичками.
— Тут ходу нет, — пискнула она. — Подите прочь!
— Что у вас опять стряслось? — Тайка наклонилась к малышке, та вздрогнула и попятилась.
— Ничего особенного. Хозяин волшебства на вас гневаться изволит. Неча тут ходить. Ищите теперь другую дорогу!
— Это он из-за Марфы?
Болотняночка кивнула, ее косицы смешно подпрыгнули:
— Вы зело не печальтесь, царь у нас отходчивый. Месяцок-другой погневается и перестанет.
— Но нам сейчас пройти надо, — Тайка оглянулась на Яромира, и тот, будто заправский фокусник, достал из кармана карамельку.
Болотняночка облизнулась, но не сдалась:
— Нет. Сейчас никак нельзя. Если пущу вас, он меня со свету сживет.
— Ладно, мы уже уходим, — Яромир вручил малышке карамельку (та аж просияла) и потащил Тайку назад к реке.
— Эй, а ну отпусти! — она вырвала руку. — Куда тебя несет? Мы же еще не закончили!
— Закончили. Мокша упрям, как сто чертей. Сказал, что не пустит, значит — не пустит. Не перечь, а то хуже будет. Еще и девчонке достанется.
— Не достанется!
— Ну послушай ты меня хоть раз, — Яромир вздохнул. — Оба ручья впадают в Жуть-реку выше по течению. Идти вдоль самой реки долго: она петляет, да и тропка водить будет, иначе бы все, кому не лень, могли до живой и мертвой водицы добраться. А через болота можно срезать не только пешком, но и верхом. И никакой Мокша не подкопается: земля-то, может, и его, а воздух принадлежит только крылатым, — он похлопал симаргла по холке. — Полетели?
— А Вьюжка двоих унесет? — Тайка заглянула в умные собачьи глаза.
Симаргл улыбнулся ей, как умеют улыбаться только большие добродушные псы, и расправил крылья, приглашая садиться.
Помнится, когда она ходила к Мокше впервые и заплутала на обратном пути, верный Вьюжка вытащил ее из болот и домчал до дома. В тот раз она так умаялась, что заснула и не запомнила самого полета: только ощущение мягкой шерсти под щекой. И теперь Тайка вдруг оробела. Ездить верхом она умела, и даже без седла, но то на лошади, по земле, не по небу же… да что там, она даже на самолете ни разу не летала!
Яромир первым вспрыгнул на спину симаргла и махнул рукой: мол, чего задумалась, залезай давай.
Тайка вздыхала и переминалась с ноги на ногу, меся ногами глину:
— А куда садиться? Сзади или спереди?
Она и ойкнуть не успела: дивий воин молча подхватил ее под мышки, будто пушинку, и усадил перед собой. Вьюжка слегка присел на задние лапы и без разбега взмыл в воздух прямо с места. В ушах свистело, и земля стремительно удалялась, у Тайки аж дух захватило, а к горлу подступил ком.
— Не смотри вниз, — крикнул Яромир. — Только вперед!
Она последовала его совету, и вскоре страх ушел бесследно, уступив место восторгу: с ума сойти, они в самом деле летели!
Огромные белоснежные крылья хлопали за спиной, мимо проносились удивленные птицы, ветер трепал волосы, и Тайке отчего-то хотелось петь.
— Прости, что не верил тебе, — неожиданно выпалил Яромир.
Ей вздумалось обернуться, чтобы увидеть его лицо, но в полете это было не так-то просто сделать.
— Все дело в твоем происхождении, — ему приходилось перекрикивать ветер. — У нас говорят: коли смешалась волшебная кровь с человеческой, жди беды.
— Но почему?
Тайка больше догадалась, чем почувствовала, что дивий воин пожал плечами:
