Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Итак, что нужно учесть. Первое: петля должна быть самозатягивающейся, то есть чем сильнее дёргает зверь, тем крепче она держит. Скользящий узел, как на лассо.

Второе: петля должна стоять вертикально, а не лежать на земле. Тогда зверь бегущий по тропе, сунет голову в кольцо, и при срабатывании петля затянется на шее.

Третье: скорость срабатывания не должна быть слишком высокой. Нужна не мгновенная отдача, а плавное, но мощное затягивание.

Четвёртое: материал должен быть прочным и не бояться влаги.

С материалом я решил вопрос неожиданно легко. У ручья, где я вчера копал корни, я наткнулся на заросли ивы. И не просто ивы, а старого куста, у основания которого обнаружилась целая борода тонких, но удивительно прочных побегов. Длинных, гибких, идеально ровных.

Ивовые прутья не боятся воды, а если содрать с них кору и скрутить вдвое, получается шнур, который по прочности вполне сопоставим с верёвкой.

Я нарезал десяток прутьев, ободрал кору, отобрал самые тонкие и ровные, скрутил попарно. Получившийся шнур я протестировал, обмотав вокруг ветки и повис на нём всем весом. Весу в этом истощённом теле, прямо скажем, было немного, килограммов пятьдесят от силы, но шнур выдержал.

Отлично. Теперь конструкция.

На этот раз я отказался от стоячей петли на колышках и вернулся к пружинному механизму, но переделал его полностью. Во-первых, взял деревце потоньше. Не орешник, а молодую берёзку, которая плавно выпрямлялась при сгибании, с нарастающим усилием, как хорошая возвратная пружина.

Во-вторых, переделал спусковой механизм: вместо двух Г-образных палочек использовал конструкцию из трёх элементов. Колышек в земле, горизонтальная перекладина и косая распорка, которая удерживает систему в напряжении. Зверь задевает верёвку-растяжку, распорка выскакивает, перекладина освобождается, дерево выпрямляется.

Но главная хитрость была в петле. Я подвесил её к горизонтальной направляющей из тонкой ивовой рогатки на высоте двух ладоней от земли. Петля стояла вертикально, поперёк тропы, и зверь, бегущий к водопою, неизбежно должен был просунуть голову в это кольцо. При этом растяжка от спускового механизма проходила внизу, на уровне земли, и срабатывала от прикосновения лап, а не головы.

Я настраивал эту конструкцию часа два, трижды переделывал спусковой механизм, один раз чуть не получил берёзкой по лицу, когда она вырвалась раньше времени, и к концу был мокрый от пота, трясущийся от усталости и кашляющий так, что, казалось, лёгкие вот-вот вывалятся наружу через рот.

Я замаскировал конструкцию листьями, ветками и мхом, проверил ещё раз, что спусковой механизм не заедает. И отправился наконец собирать запчасти для стола.

Пройдя сотню метров я набрал полное ведро шишек, мха, камешков и прочего барахла и услышал крик:

— Яры-ы-ый! Ты где⁈ Ау!!!

Орал Петруха. Оно и понятно. Разделились мы давно, а от меня ни слуху ни духу. Ускорив шаг я пошел на звук и спустя десять минут нашел моего товарища. На спине у Петрухи был мешок набитый разнообразными корягами, а в левой руке он и вовсе тащил за собой длинное извилистое бревно.

— Фух. Живой. А я уж было решил что тебя волки схарчили. — Облегчённо выдохнул Петруха.

— Живой, живой. — Кивнул я. — А тебе зачем эта хреновина? — Спросил я указав на бревно.

— Так это, ты ж сказал что всякие кривондюлины нужны. Ну вот я и прихватил. — Растерянно начал оправдываться Петруха, явно боясь облажаться в первый рабочий день.

— Выбрось. Такие громадины нам ни к чему.

— Как скажешь. — Огорчённо произнёс Петруха давая понять что он уже давно таскается с этой оглоблей.

Мы вернулись в деревню как раз к обеду. Стражники сидели на башнях и жевали бутерброды свесив ноги.

— … китайчата то опять воюют. — Равнодушно бросил стражник с оттопыренными ушами.

— А когда они не воевали? Расплодились что тараканы, вот и лезут туда где щель увидят. — Фыркнул мужик лет сорока пяти на вид с волосами собранными в косу.

— Хорошо что к нам не лезут. — кивнул ушастый.

— Эт кто тебе сказал? — усмехнулся обладатель косички. — Ясен хрен лезут. У меня племяш на границе служит. Говорит чуть ли не каждый месяц столкновения. Щупают границу то, но она знаешь чё? На замке! Во! — он поднял вверх указательный палец демонстрируя значимость сказанного.

Ушастый заметил нас и замахал рукой:

— Петруха! А ты чё так рано проснулся? Ха-ха! Иль дед тебя палкой по хребту приласкал и из дому выгнал?

— Ага. Почти. — усмехнулся мой товарищ. — Смотри чтоб старый тебя палкой не приласкал. Ты уже два месяца обещаешься воротину поправить.

Стражник цыкнул и потёр шею глядя в сторону.

— Скажи деду что воротину его завтра починю. Достал он уже бухтеть.

— Не надо ничего чинить. Ярый уже всё сделал. — Сказал Петруха с гордостью посмотрев на меня.

— Да ладно! Ты? — Приподнял бровь обладатель косицы уставившись на меня.

— А чё ты ему тычешь? У него вообще то имя есть. — Рыкнул Петруха.

— Да не, я не с претензией. Просто удивляюсь. Раньше то Ярик и палец о палец не ударил бы без пузыря. А тут вон чё. Трезвый, ещё и деду ворота справил. — ошарашенно произнёс Косичка.

— Люди меняются. — улыбнулся я пожав плечами.

— Ну дай бог. Дай бог. А то ежели Древомир дубу даст, кто нам мебель делать то будет? А так вон, замена. — по доброму сказал стражник.

Попрощавшись мы отправились в мастерскую. Я открыл замок и запустил Петруху внутрь.

— Мешок поставь у стены, а после возьми молоток и сколоти каркас. Вон доски валяются. — Сказал я указав на пол.

— Без проблем. — Кивнул Петруха улыбаясь с каким-то детским восторгом.

Я же оставил ведро у входа и вышел на улицу услышав ржание лошади. Подъехала телега запряженная двойкой лошадей. На телеге сидели три крепких мужика в льняных рубашках с закатанными рукавами.

— Здоров Ярик. — Поприветствовал меня мужик с шрамом над губой. — Борзята сказал мебель у тебя забрать.

— И тебе не хворать Серый. — Кивнул я. — Проходите. Всё внутри.

Мужики спрыгнули с телеги, вошли в мастерскую и быстренько выволокли из неё лавки, полку и сундуки. Стол же они несли так, словно в их руки попал не предмет мебели, а икона. Разинутые рты, боятся дышать, грузят на телегу так бережно, как мать родную.

— Ети её мать. Эт чё за красотень? — с придыханием произнёс грузчик.

— Ага. Аккуратнее смотри. Если ухайдохаем её, Борзята с нас шкуру спустит. — рыкнул мужик с шрамом на губе.

С горем пополам они погрузили стол, на телегу взобрались двое, придерживая стол слева и справа. Третий взял лошадей за вожжи и медленно повёл по ухабам.

— Всё, бывай Ярик. Мы погнали. — Махнул мне один из грузчиков и они медленно поехали к дому Борзяты.

Я же вернулся в мастерскую и… И понял что у нас нет досок. Вообще никаких. Обрезки есть, но мелкие, из них красивой композиции не выйдет. Да и денег на покупку досок у нас нет. Всё что было ушло на лечение мастера…

Я заметил что Петруха вертит заготовки каркаса и так и эдак примеряя их друг к другу. Стало понятно что он не самый сообразительный малый. Но думаю разберётся, ведь две длинные и две короткие доски, хочешь не хочешь, а сколотишь верно. А пока он развлекается, самое время наведаться к моему заказчику или вернее сказать деловому партнёру.

Выйдя из мастерской я направился к дому купца и застал Борзяту во дворе, где тот наблюдал за разгрузкой мебели. Двое работников осторожно снимали с телеги сундуки, лавки и полку, а купец стоял рядом, скрестив руки на объёмном животе, и контролировал процесс с видом полководца, принимающего трофеи.

Мой эпоксидный стол, единственный в своём роде уже стоял под навесом, накрытый рогожей. Борзята то и дело косился в его сторону с выражением человека, который купил золотой слиток за медную монетку.

— Борзята Кузьмич, — начал я, подходя и стараясь дышать ровнее, потому что после забега по лесу с мешком мха лёгкие посвистывали, — нужно обсудить кое-что по производству.