Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

— Ярик, я чёт понять не могу. Ты меня за дурака держишь или жар у тебя? Борзята жмот, каких свет не видывал. Он за лишнюю серебрушку удавится. С чего бы ему двадцать платить?

— С того, что я сделал ему такой стол, которого он в жизни не видел. Более того, ему так понравилась моя работа, что мы договорились продавать такие столы на постоянной основе. За один стол он будет платить один золотой и семь серебряных.

Наступила тишина. Древомир смотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное.

— Чего? — прошептал он. — Семнадцать серебрух… за один стол?

— За один стол, — подтвердил я, кивнув.

— Да иди ты… — Древомир откинулся на подушку и уставился в потолок, как человек, которому только что сообщили, что Земля на самом деле плоская, а он полжизни верил в шарообразную. — Что там за стол-то такой? Драгоценными каменьями что ли украшен?

— Увидите собственными глазами, мастер, — ответил я выходя из комнаты. — Когда на ноги встанете, всё увидите. А пока поправляйтесь, пейте микстуру и не вздумайте вставать раньше времени. Лекарь сказал три дня покоя минимум! Будете нарушать постельный режим, я вас к койке верёвкой привяжу. — Пригрозил я.

— Ты мне тут ещё покомандуй. Засранец. — Послышалось за моей спиной. — а когда я залез на печку услышал его шепот. — Пятнадцать серебрух за стол… Надо же…

Глава 11

Ночь я провёл в тревожном полусне. Переживал из-за предстоящей охоты, а ещё думал как там мои силки? Удалось ли поймать зайца или ещё какую дичь? В итоге на рассвете, когда серый туманный свет только начал просачиваться сквозь облака, я не выдержал и отправился в лес, прихватив с собой нож и топор.

Стражники были сонными как мухи, по этому пропустили меня без каких-либо вопросов. Ну идёт алкаш гулять и пусть себе идёт. Лишь бы не цеплялся по пустякам.

Быстрым шагом я добрался до ручья и увидел что моя берёзка стоит прямо. Шнур натянут, а в петле, на высоте моего пояса, висит, вяло подёргиваясь, крупный серый заяц. Ушастый уже был мёртв, просто тело продолжало биться в конвульсиях. Видать он задушился минут пять, может десять назад.

— Попался, — сказал я и сам удивился тому, сколько торжества прозвучало в этом слове.

Наконец-то удача! Ещё и система сообщила:

Улучшен навык конструирования ловушек: 1/10

Настоящий праздник! Мало того что вкусно поем, так ещё и навык улучшил.

Я вытащил зайца из петли, перевязал лапы используя ту же ивовую верёвку. Закинул добычу на плечо и рысцой побежал обратно в деревню.

Влетев в деревню, я пронёсся мимо стражи и остановился лишь во дворе Древомира. Шумно дыша я не теряя времени выхватил нож и принялся разделывать тушку. Надрезал по кругу кожу у стоп зайца, потом от стоп прошелся лезвием к брюху. А после грубо содрал шкуру.

Розовая тушка с небольшими кровоподтёками лежала передо мной, заставляя мечтать о шашлыке или жарком. Но весь аппетит отбило когда я начал потрошить зайца. Кишки и потроха как-то не способствуют аппетиту знаете ли.

Закончив потрошить, я набрал воды в бане, обмыл тушку в ведре и разрезал её пополам. Одна половина отправится в чугунок. А вторую оставим на потом.

Вбежав в дом перемазанный кровью с головы до ног, я нырнул в погреб, достал оттуда картошки и лука. Почистил всё, после налил воды в чугунок, сразу закинул туда картоху, лук и половинку зайца. Всё щедро посолил, накрыл крышкой и сунул в печь, которая ещё хранила утреннее тепло. Печка быстро раскочегарилась, стоило лишь подбросить пару поленьев.

Вторую половину зайца отправил в погреб. Спустился по лестнице, нашёл на стене проволочный крюк, подвесил крольчатину так, чтобы не касалась стен и не доставала до полок. В прохладе погреба мясо точно продержится пару дней без особых проблем.

Поднялся обратно, проверил чугунок. Вода уже начинала закипать, по кухне поплыл запах варёного мяса, от которого рот мгновенно наполнился слюной, а желудок издал звук, который можно было бы принять за боевой клич голодного мамонта.

Спустя час кухню заполнил аромат, от которого у меня натурально подкосились ноги. Варёная зайчатина с картошкой… Густой, наваристый дух, в котором смешались мясной бульон, крахмал и соль. Я с трудом сдержался от того, чтобы не сунуть физиономию прямо в чугунок.

Наложил еду в две глиняные миски. В каждую отправил по куску мяса на кости, картошку и бульончик, а после понёс это богатство в спальню. Древомир лежал, отвернувшись к стене, демонстративно натянув тулуп на голову, но при звуке моих шагов повернулся, и его ноздри дрогнули. Он сел на кровати, уставился на миску и медленно стянул тулуп с головы.

— Ты где зайца взял, поганец? — спросил он тихо, и в его голосе вместо привычного раздражения прозвучало что-то совершенно другое.

— Поймал, — ответил я, ставя миску на тумбу и протягивая вилку. — У меня ловушки в лесу стоят.

Древомир посмотрел на меня, потом на миску, потом снова на меня. Взял вилку на этот раз рука почти не дрожала. Подцепил кусок мяса, откусил и начал жевать.

— Наваристо вышло, — сказал мастер, не поднимая глаз от миски. — Добротная каша.

Из его уст это была высшая похвала, эквивалентная пятизвёздочному отзыву от ресторанного критика. Я сел напротив и принялся за свою порцию, и на минуту в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только чавканьем, стуком вилок и сопением двух голодных мужиков.

Мясо оказалось жёстким. Заяц не молодой, жилистый, зато питательный. С тающей на языке картошкой, пропитанной бульоном, и после трёх дней на одной картошке каждый кусок ощущался, как произведение кулинарного искусства. Белок. Наконец-то настоящий животный белок! Я чувствовал, как организм жадно поглощает каждый грамм, словно губка впитывает воду.

— Знаешь, Ярый, — произнёс мастер, глядя на меня поверх кромки миски, — я впервые лет за десять не хочу тебя прибить.

— Это лучшая похвала которую я когда-либо слышал от вас. — Усмехнулся я, забрал пустые миски и отнёс их на кухню.

На скорую руку вымыв посуду я взял вилы, секретный свёрток окроплённый кровью и ведро, а после побежал в мастерскую. Ноги хлюпали по осенней грязюке прилипающей к сапогам. Прохладный ветер дул в лицо, тяжелое небо над головой обещало что совсем скоро староста снова будет страдать. Ведь дождь явно ливанёт ближе к обеду.

Добравшись до мастерской я увидел телегу груженую досками. На ней расположился мужичок лет пятидесяти с залысиной и огромными усами. Увидев меня он зевнул и с ходу крикнул:

— Не, ну чё за дела? Я уже полчаса тут стою. Забирай своё барахло. Борзята мне за простой не платит! — Возмутился он.

— Да, да. Забираю. — Кивнул я, отпер мастерскую и стал быстренько сгружать невероятно ароматные сосновые доски.

Ровненькие как на подбор. А вот брус кое-где был с сучками, один и вовсе треснувший. Впрочем, я не в обиде. Лучше такой материал чем никакого.

Закончив разгрузку я тяжело дышал хватая воздух ртом и вытирал пот со лба. Всё же этому телу категорически не хватает физической нагрузки. А ещё нормального питания. Впрочем и с тем и с тем проблема решаема.

— Ну всё. Я погнал. — Махнул мне извозчик и я заметил цепочку тянущуюся к его карману.

— Уважаемый, а не подскажите который час?

— Подскажу. Чего нет то. — расплылся в довольной улыбке извозчик, как будто только и ждал момента чтобы щегольнуть новенькими часами. — Без двадцати девять. — Ответил он, а после стеганул лошадь поводьями и уехал прочь.

Проводив его взглядом, я заметил Петруху. Он шел в мою сторону сонно покачиваясь из стороны в сторону. В правой руке у него было ведро, а в левой лопата. Не знаю зачем ему лопата. Видать слизь решил ею загребать. Правда лопата была штыковой…

Он решил прийти на работу пораньше и это я одобряю. Но платить сверх меры не буду, так как сам на нуле. Петруха остановился в метре от меня и широко зевнул. Паршивец. Мне самому в тот же момент захотелось зевнуть, но я сдержался.

— Как спалось? — Спросил я держа сияющие вилы в руках.